Проблемы снова приследуют их.

ЛоренцоОна держала мою руку и грустно улыбалась, смотря в мои глаза. Казалось, что в один момент ее кожа стала бледной, а на лице выступил пот. Я опустил взгляд ниже и ее грудная клетка начала тяжело подниматься и опускаться.

Мои внутренние демоны разрывали меня на части. Она выглядит такой бледной, что мои страшные догадки начинают подтверждаться. С её красивых щек стекали слезы. Я никогда не хотел видеть, как она плачет. Никогда. И этот ублюдок получит свою долю удовольствия. Никто не имеет никакого права на мою женщину, а Гоффредо попытался отнять его у меня.

— Не закрывай глаза. Я умоляю тебя. Смотри на меня,— зарычал я. Но она уже не слышала меня. Её пульс был очень быстрым.

— Лукреция!— закричал я и ударил кулаком по воде.

Фелис и Фабио подбежали ко мне. Один из них кому-то звонил и громко орал в трубку, а другой выругался.

— Лоренцо, поднимай её. Нас по дороге встретят твои врачи и сразу примут первую помощь.

Я даже не знаю кто это сказал. Мой взгляд был устремлен на Лукрецию, которая с каждым моментом становилась еще бледнее. Её платье было порвано, а на груди виднелись брызги крови.

— Лоренцо, мы теряем время!— заорал Фелис и толкнул меня в плечо. Только после его слов я смог подняться, а затем взять на руки Лукрецию. Она выглядела безжизненной, что заставляло меня каждую секунду становится зверем. Нет. Она не умрет, ведь её сила не позволит. А если такое случится, я убью каждого ублюдка. Я буду сжигать их тела, а затем отправлять ихним семьям, чтобы посмотрели, как они будут выглядеть.

— Лоренцо, у неё похоже внутренне кровотечение!— заорал Фелис, и в тот момент меня будто ударили ножом. Я аккуратно положил её на заднее сиденье и показал жестом своим людям, чтобы мигом сели по машинах. Уже где-то вдалеке были слышны сирены.

Фелис сел на водительское сиденье и быстро завел машину. Я смотрел на Лукрецию, не отрывая глаз. Корлеоне принесли всем вред. Эти ублюдки будут за все наказаны, а особенно Гоффредо и его гребаный отец, который до сих пор еще дышит.

— Гоффредо сбежал. Их встретил вертолет по дороге, а машину с нашими людьми расстреляли,— сказал Фелис и крепче сжал руль. Моя рука коснулась шеи Лукреции. У неё был очень слабый пульс, которого почти не было слышно.

— Гони быстрее, мать твою!— зарычал я, а впереди уже ехала машина медицинской помощи моей больницы. Они свернули на обочину, а нам пришлось остановится. Я снова взглянул на Лукрецию и заметил, что её оттенок кожи стал еще бледнее. Глаза выглядели впавшими, что и свидетельствовало о внутреннем кровотечении. Медики выбежали из машин вместе с каталкой и направились к нам. Меня разрывала только одна мысль, что она может умереть.

Когда двери медицинской помощи захлопнулись, я услышал слова медиков:— Вряд ли она выживет. Мы просто не успеем доехать до больницы!

И этот момент стал для меня туманом. Я больше ни черта не помнил после этого. В моей голове проносились только одни слова:«Пусть она останется живой». Я готов отпустить ее навеки, но ее жизнь должны сохранить. Уже идет третий час, как сижу в кресле и смотрю в одну точку. Мне плохо. Мне хочется орать, рушить все, но я сохраняю свое спокойствие.

Звук каблуков выбивает меня из мыслей. Повернув голову, совершенно забыл, что сделал пару часов назад. Мелани шла в медку носком халате по коридоре, жуя жвачку. Она улыбалась мне, когда наши взгляды встретились. Я готов убить эту суку, ведь она и виновата во всей этой чертовщине. Именно эта тварь виновата, что Лукреция при смерти.

— И как она?— её голос звучит с такой легкостью, что я готов разорвать её. Я поднимаюсь с кресла и смотрю в ее никчемные глаза, которые так и не цепляли меня никогда.

— В операционной.

Она кивает, а затем делает ко мне шаг и запрокидывает голову назад. От неё веет лавандовыми парфюмами, которые имеют невероятно приторный и стойкий запах. Её руки ложатся мне на плечи, но я отталкиваю мерзавку от себя.

— Разве ты не помнишь мой уговор, милый? Я дала тебе адрес и рассказала все о охране дома, а сейчас ты отталкиваешь меня? Ты же помнишь о моих условиях, которые я ставила тебе. Ты должен бросить её и вычеркнуть из своей жизни!— ее глаза выглядят такими мертвыми. Они не имеют тот блеск. Не имеют той злобы, что имеет Лукреция.

Я хватаю эту идиотку за шею и врезаюсь вместе с ней в стену. Она улыбается от боли, а моя хватка усиливается на её шее. Если бы не чертова больница и наш уговор, я бы убил эту мерзкую суку.

— Ты гребаная предательница. Оказывается, ты даже работала на Гоффредо, когда ушла из моего дома. Точнее, тебя выбросили. И думаешь, я захочу женится на тебе? Или полюблю? Может ты хочешь мою недвижимость? Знаешь, чем отличается Лукреция от тебя? Тем, что её сила и гордость всегда будет стоять выше, чем любые деньги. Её эмоции будут стоять выше, чем гребаные зеленые бумажки. Она всегда защитит своих родных и друзей, но пострадает сама. А ты, мерзкая тварь, пошла против своих «друзей» и семьи. Разве твой отец не враждует с Гоффредо?— я хватаю её за щеки одной рукой. Мои глаза горят ненавистью к ней. Я хочу разорвать, сжечь, утопить ее.— Ты смеешь мне угрожать?

Я отпускаю её и отхожу. В голове всплывают те образы, как Лукреция вылетела из машины и покатилась в воду. Мое сердце замерло на тот момент. В такие моменты, ты не знаешь, что делать.

— Думаешь, мне нужны твои паршивые деньги? Нет! Мне нужен ты! Мне просто нужен ты! С самого детства я была влюблена в тебя, но ты никогда не смотрел на меня. Плевать хотела на твоих шлюх, которые всегда были одновременные. И сейчас, я уже сделала все, чтобы ты не был с ней. А если же ты не послушаешь меня, то у меня есть запись, на которой ты прекрасно говоришь, что откажешься от неё. Кому же она поверит? А поверит мне. Вдруг, она вообще умрет?— на её лице светится фальшивая улыбка. Я хватаю Мелани и швыряю в стенку. Во мне горит огонь, который лучше потушить. Я убью её прямо тут, если она продолжит. Её исторический смех разносится по всей больнице.

— Сеньор Фиорентино,— звучит голос доктора у меня за спиной. Я резко оборачиваюсь, а уставший мужчина ближе подходит ко мне.

— Мы остановили внутренне кровотечение и сделали переливание крови. Оно отобразилось на фоне автомобильной катастрофы, а так же, у неё численные переломы и гематомы. Мы обнаружили передозировку транквилизаторами. Сейчас, состояние Лукреции стабильное, но в любой момент оно может ухудшится. Вы можете ехать домой, а завтра навестить её.

— Нет. Впустите меня уже!

— Но сеньор...

— Я сказал, впусти меня к ней!— зарычал я, хватая врача за воротник. Он напуганными глазами смотрит на меня, а затем быстро кивает и показывает рукой, куда пройти. Я отпускаю его, а затем захожу в реанимационную, закрывая за собой дверь.

Лукреция лежит на больничной койке, а к ней  подключены всякие аппараты. Я сажусь на стул, который стоит возле кровати и сажусь на него.

Её рука вся поцарапана, но я беру ее в свою и целую. Даже в таком виде она остается для меня самой красивой женщиной. Лукреция равномерно дышит, а я аккуратно сжимаю ее ладонь и опускаю голову.

— Прости меня, что не смог тебя уберечь. Прости, что заставил тебя пройти через весь ад. Но они все ответят. Ответят до единого,— мой шепот проносится эхом по всей палате, а меня разрывает на мелкие куски от боли. Моя одержимость к ней убьет меня.

Я наклоняюсь к ней и целую её в губы, а затем просто выхожу из палаты. Это предпоследняя встреча, которая уже делает мне невыносимо больно. Я готов принимать все вжаты на себя, но никто не имеет право трогать то, что, сука, принадлежит мне.