4.

Руки Гермионы прошлись по его футболке и вытянули ее из-за пояса джинс, прикоснувшись к желанному телу, в то время, как губы настойчиво искали его рот, ведь даже мгновение вдали от его губ казалось Гермионе бесконечным. Сириус скользнул пальцами по залившейся румянцем коже и с силой прижал Гермиону к груди, отчего ее соски плотно вжались в его тело. Рука Сириуса запуталась в ее локонах и с силой потянула влажные волосы, заставив Гермиону отклониться назад, чтобы он снова смог заглянуть ей в лицо и прижаться к манящим губам.

Она оттолкнула его назад, задержавшись на мгновение около прикроватного столбика. Этого мгновения хватило Сириусу многообещающе ухмыльнуться, обхватить ладонью ее руки и прижать их к столбику, другой же он вытянул палочку и накинул на комнату чары. Отбросив палочку на кровать, Сириус выпустил ее, и только тогда Гермиона обнаружила неприятное открытие — она совершенно не могла пошевелить даже пальцем. В глазах ее сверкнуло предвкушение, когда она перевела на него взгляд.

— Что ты собираешься со мной делать? — затаив дыхание, спросила Гермиона.

Сириус вновь усмехнулся.

— Все, что захочу, маленькая ведьма, — рыкнул он, прежде чем накрыл ее рот жадным поцелуем, чувствуя, как жаркая волна возбуждения пробежалась по венам. Отступив назад, он оценивающе взглянул на ее идеальную грудь, пробежался взглядом по мягкому животу, округлым бедрам и аккуратному треугольнику курчавых волос, и дальше вниз, прослеживая стройные длинные ноги. Рот наполнился слюной, когда он вернулся к лицу Гермионы, и увидел, что в ее глазах горит не меньший огонь желания, чем в его.

Он прикусил ее нижнюю губу, прежде чем коснуться поцелуем края челюсти, плавно спуститься к шее, наслаждаясь каждым ее стоном, стоило ему только прижаться губами к ее груди. Его руки огладили ее тело, большие пальцы мягко скользнули по мягкой коже живота, чтобы вновь вернуться к груди. Он чувствовал насколько она возбуждена, когда покрывал медленными поцелуями тонкие ключицы, когда его язык прослеживал тонкие дорожки к ее соскам. Руки Сириуса крепче сжали ее бедра, когда глубокий стон сорвался с губ Гермионы, едва он накрыл ртом чувствительный сосок. Жаркий язык медленно обежал сжавшийся комочек плоти, дразняще пощекотал, прежде чем губы плотно сомкнулись и Сириус втянул в рот нежную плоть.

Она застонала.

Сириус провел ладонями по ее животу, чувствуя дрожь предвкушения, когда его губы переместились к другой груди. Аромат ее возбуждения заставил его рот наполниться слюной. Ему нравилась сама мысль, что маленькая заучка так реагирует на него, что он, Сириус Блэк, заставляет ее стонать от необузданного удовольствия.

Гермиона его хотела.

Он коснулся ее лона, чувствуя жаркую влагу, когда пальцы скользнули по нежным складочкам Гермионы, в то время, как губы снова требовательно искали ее рот. Она застонала ему в губы, когда он прижал палец к клитору, нежно потершись ладонью о ее бедра, за мгновение до того, как резко проникнуть в ждущее его вторжения тело.

Сириус зашипел, когда почувствовал, насколько она плотная.

— Боже, Гермиона, — выдохнул он, глядя ей в глаза, — ты такая тугая.

Глаза ее сверкнули.

— Представь, что ты почувствуешь, когда твой член полностью окажется у меня внутри, Сириус, — отозвалась она жарким шепотом, от которого у Блэка снесло крышу. Он застонал, быстро покрывая поцелуями ее тело, скользя губами по нежной коже, пока не оказался перед ней на коленях. Добавив второй палец, он закинул ее ногу себе на плечо, и с губ Гермионы сорвался прерывистый вздох.

— Ох, дерьмо, — прошептала она, запрокидывая голову назад, одновременно с этим подаваясь бедрами ему навстречу. Губы Сириуса нежно сжались вокруг ее клитора, мягко посасывая, он чувствовал, как дрожит ее тело, от пробегающих под кожей волн удовольствия. Скользя пальцами у нее внутри, он лизал и посасывал ее клитор, и вкус этот был для него слаще самой амброзии. Она была сильной и, в то же время, такой хрупкой, сносящей ему крышу одним своим присутствием… И тогда внезапная мысль пронзила его с неизбежностью разряда молнии — вряд ли он найдет себе когда-нибудь женщину, которая будет способна подарить ему такое же безумное наслаждения будь она хоть ведьмой, хоть магглой.

Он подводил ее к самому краю наслаждения дважды, просто прикасаясь к ней губами, языком и пальцами, прежде чем позволил сорваться в головокружительную пропасть безумного наслаждения, упиваясь ее сладкими криками и дрожью, сотрясавшей желанное тело. Сириус прижался на прощание губами к ее бедрам, вбирая в себя ее вкус и застонал, когда она не сделала ни малейшей попытки отстраниться. Скользнув ладонями с бедер к груди, покрыл поцелуями нежные полушария, добираясь до бархатистой кожи горла, чтобы в очередной раз обнаружить, насколько идеально ее тело — слишком красивое, удивительно совершенное, чтобы он сумел в здравом уме от него оторваться.

— Сириус, — прошептала она, когда его губы сжались на ее ухе.

— Да, любимая? — выдохнул он.

— Я хочу почувствовать тебя внутри…

Он взглянул ей в глаза, с трудом обуздывая самые потаенные свои порывы. Она не была обычной ведьмой. Эта женщина обещала исполнить его самые темные и дикие желания, не ожидая ничего взамен. Она хотела его и нуждалась в нем, и в этом он был готов ей с радостью поддаться.

Расстегнув и стянув джинсы, он стащил их, застонав, когда напряженный член, наконец-то, вырвался на волю. Сириус дернулся под ее взглядом, почувствовав, как в венах зажигается жидкий огонь от одного вида ее маленького языка, облизнувшего пересохшие губы, от жаркого томления, плещущегося в глубине ее глаз. Мучительное ожидание застыло на ее лице, когда он снова жестко поцеловал Гермиону, раздвинув ей ноги и закинув стройные лодыжки себе на талию, Сириус полностью раскрыл ее для себя.

Они оба громко застонали, когда он врезался в ее тугое лоно.

— Ты такой большой, — простонала она, вжимаясь головой в неподатливое дерево, ощущая восхитительное чувство наполненности. С другими у нее никогда не возникало ничего похожего: ни удивительного трепета ожидания, ни глубокой наполненности, когда он врезался в нее. О Сириусе Блэке было много слухов, но в том, что он по праву носит звание великолепного любовника, знающего и умеющего доставить любимой женщине истинное наслаждение, она была готова подтвердить под присягой.

— Детка, ты просто потрясающая, — выдохнул он, вздрогнув, когда член заполнил ее полностью, и медленно вышел. Их соитие было настолько красивым, что он не мог избавиться от волнующей дрожи, которая скользила следом за мыслью, что он может испытывать этот… этот незамутненный восторг… каждый день.

— Поцелуй меня, — шепнула Гермиона, и он выполнил ее просьбу, с силой сжимая ее в объятиях. Она застонала ему в губы, подаваясь и закрывая глаза, пропуская сквозь себя волны удовольствия от его вторжения. Сириус видел, как мурашки удовольствия бегут по ее коже с каждым толчком, и он закусил губы, давя в себе рык, полный искреннего, безумного, неудержимого наслаждения.

Подтянув ее к себе, Сириус сменил угол проникновения, толкнув бедрами вверх, прикрыв глаза. Рука нащупала клитор и пальцы с силой сжались, массируя и пощипывая нежную плоть, поднимая Гермиону еще выше на пути наслаждения. Ее стон музыкой разнесся по спальне, грудь ее напряглась, когда он ускорил толчки, выводя их на совершенно безумный ритм, одновременно с этим не переставая массировать ее клитор.

— Сириус… — простонала она, — Сириус… я сейчас… сейчас кончу… о Боже…

Сжав ее шею, Сириус сильнее сжал ее бедра, еще больше ускоряясь и наблюдая, как Гермиона, ломко замерев на самой грани, неподвижным взглядом уставилась в пустоту за его плечом, содрогнулась от прокатившегося по телу спазма удовольствия. Хриплое дыхание со свистом вырвалось из ее легких, пока она пыталась вдохнуть воздух.

— Дай себе волю, любимая, — выдохнул он, чувствуя, что и сам уже недалек от разрядки. — Давай же, детка, кончи для меня.

Скользнув пальцами по ее шее, он тяжело толкнулся бедрами в жаркую глубину, одновременно с этим прикусывая сосок. Гермиона подалась ему навстречу, руки ее с силой сжались на резном дереве, когда она тяжело содрогнулась всем телом: жаркая плоть плотно обхватила его член, и Сириус почувствовал, как волны начали захлестывать ее одна за другой, пульсируя и жадно сжимаясь вокруг него, заставив его на мгновение замереть и перехватить Гермиону за талию, когда она с силой сжала ноги на его бедрах.

Но он не последовал за ней, и как только последние отголоски оргазма затихли, Сириус снял заклинание, удерживающее ее ладони над головой, и мягко подхватив ослабевшее тело, уложил Гермиону на кровать, не выходя из ее сладкого плена.

— Сейчас, — прошептал Сириус, подхватил ее под бедра и подтянул к краю кровати, заставив обвиться вокруг своей талии. — На чем мы остановились?

Он наклонился над ней, тяжело скользнув между мягких складок, наблюдая, как она дрожит. Прошедший оргазм до сих пор еще заставлял ее нервные окончания слабо вибрировать, и тогда он с силой врезался в нее, входя до упора. Гермиона издала крик, которого он еще не слышал до этого, и если бы не выражение экстаза на ее лице, то Сириус бы подумал, что причинил своим движением ей боль. Решив проверить догадку и чувствуя острое желание достигнуть пика, он подался еще раз. И снова этот крик удовольствия разорвал окружающее их пространство, и тогда он потерял голову.

Он вошел в нее до упора, тяжело подаваясь бедрами, и склонился к ее губам, глуша крики удовольствия жадными поцелуями, боясь, что даже наложенные чары не смогут скрыть, чем они сейчас занимаются. Ее тело сжалось вокруг него, и уже спустя мгновение Гермиона кончила, руки ее скользнули в его волосы и больно потянули на себя, заставляя вновь прижаться к ее губам поцелуем, пока она подавалась навстречу каждому его движению.

— Ради… всех… святых, — выкрикнул Сириус, врезаясь в нее и чувствуя, как семя стремительно изливается в ее лоно, пальцы на ногах сжались от одуряющего удовольствия. Отчаянно не хотелось, чтобы столь удивительные ощущения прекращались, и Сириус продолжал двигаться в ней, пока обессиленно не рухнул, прижавшись головой к ее груди.

Ее руки мягко скользнули по его волосам, когда они наконец с трудом перевели дыхание, и он смог взглянуть в ее лицо. Гермиона неподвижно рассматривала потолок, задумчиво хмуря лоб. Сириус слегка улыбнулся и легко коснулся ее носа указательным пальцем, чтобы привлечь ее внимание.

— Я снова слышу, как жужжит твой мозг, Грейнджер, — пошутил он, подавшись вперед и легко ее поцеловал.

Она перевела на него взгляд, светло улыбаясь.

— Это было невероятно.

Сириус усмехнулся.

— Было, верно?

— И я не могу поверить, что мы-таки это сделали.

Он снова улыбнулся, и отпрянул назад, позволив ей подняться на кровати и опереться спиной на подушки. Тело Гермионы было по-прежнему обнаженным и влажным, но она даже не сделала попытки прикрыться. Сириус последовал за ней, улегшись рядом и подперев голову рукой, второй скользнув по ее обнаженному телу.

— Хочешь узнать, что ты вчера сказала мне, когда я укладывал тебя спать? — тихо спросил он, вычерчивая у нее на животе сложные узоры.

— Что? — спросила она.

— Ты сказала, что хотела бы быть трезвой, но, к сожалению, только когда ты пьяна, ты можешь с легкостью пригласить меня к себе в спальню.

Она едва заметно покраснела.

— Думаю… думаю, все верно… у меня даже не было бы шанса на то, чтобы вклиниться в твой бесконечный список секс-побед.

— Ты права, — отозвался он. — У тебя не было и шанса, чтобы влиться в этот список.

Он нежно улыбнулся и поцеловал ее в нос, увидев, как в глазах Гермионы загорелись злые искры.

— Ты с легкостью затмила их всех, — прошептал он, глядя ей в глаза. — Потому что, хоть верь мне, хоть нет, Грейнджер, я искал подходящий предлог, чтобы затянуть тебя в постель.

Робкая улыбка скользнула по ее губам.

— Даже так? Даже если я захочу, чтобы ты каждое утро приносил мне кофе?

Сириус усмехнулся.

— Только если ты пообещаешь, что мы каждый раз будем заканчивать именно так.

Она рассмеялась.

— Ну уж нет, тогда в этом доме никогда не будет кофе.

Сириус усмехнулся, и она провела ладонью по его щеке.

— Что это, Сириус? — тихо спросила она.

— Я не знаю, — ответил он задумчиво. — Но определенно скажу только одно — это гораздо лучше кофе.