1.

Гермиона Грейнджер медленно моргнула, когда свет проник сквозь окно комнаты на площади Гриммо, ослепив на мгновение ее несчастные глаза. Мозг, по-видимому, недовольный тем, с какой тщательностью она его травила накануне алкоголем, обещал нечто гораздо более зловещее и болезненное, чем привычную головомойку, которую она зарабатывала после ночи возлияний. Во рту была самая настоящая Сахара. Да и, что уж кривить душой, Гермиона была уверена на все сто процентов, что голос у нее охрип. Глаза – помимо того, что даже легчайший солнечный свет воспринимался, как самое настоящее мучение, - налились кровью и опухли, а еще наверняка был размазавшийся по всему лицу макияж, который, тут и вовсе не приходилось сомневаться, ей не хватило вчера сил снять. Да что там говорить, сил хватило, видимо, только на то, чтобы доползти до постели и забыться сном на пару часов.

Тело буквально разваливалось на части.

Что сказать, вечеринка Джинни определенно оставила после себя воспоминания. Ей нужен был душ, антипохмельное зелье и огромная кружка кофе, и все это, желательно, одновременно. Решив, что внешний вид заботит ее сейчас меньше всего, а на сомнительные взгляды ей откровенно плевать, порядок необходимых действий тут же сформировался в ее голове. Значит, первым делом в душ, и она с усилием перевернулась, потягиваясь, прежде чем начать то, что обещало стать «очень болезненным днем».

Гермиона застыла, когда ее рука наткнулась на что-то – или, вернее было бы сказать кого-то? – рядом с ней.

Тело протяжно вздохнуло, и Гермиона тут же ударилась в панику, пытаясь оценить ситуацию более трезво. Ясное дело, что она была на кровати с кем-то. Возникал вполне закономерный вопрос – с кем?.. И она совершенно не была готова ответить на него, поэтому не сводила глаз с медленно просыпающегося человека около себя. Следом ее голову посетил следующий вопрос – было ли между ними что-то? Мозг ее хоть и ужасно тормозя, но все же сумел проанализировать информацию: она была одета и не ощущала никаких последствий пьяного секса.

Данное открытие заставило пульс зашкаливать, а ладони – потеть.

- Я слышу, как крутятся шестеренки у тебя в голове, Грейнджер. Вы с Джинни были в хлам пьяны, когда сегодня утром заявились на порог. И нам с Гарри пришлось отнести вас наверх. И еще, ты не хотела отпускать меня, пока я не пообещаю, что не оставлю тебя одну. И поверь, я вел себя как самый настоящий джентльмен, не взирая на все твои поползновения.

Гермиона застонала, уткнувшись головой в подушку, и искренне пожелала провалиться тут же сквозь землю. Вот уж с кем бы ей никогда в жизни не хотелось проснуться в одной постели, выглядя при этом страшной, как атомная война, так это с убийственно-великолепным хозяином дома, Сириусом Блэком. И уж если бы и могла быть ситуация еще более унизительной, чем оказаться пойманной за соблазнением в алкогольном угаре, так только если бы она собралась соблазнить Сириуса.

Два попадания из двух, Гермиона как никогда была близка к тому, чтоб схватить палочку и наложить на себя Обливиэйт, чтобы не пришлось вновь переживать унижение, которое, несомненно, захлестнет ее с головой.

- Не бери в голову, Блэк, - прохрипела Гермиона. – Я не часто напиваюсь, но когда напьюсь, я становлюсь весьма раскрепощенной. И знаешь, причиной по которой мы с Роном занялись сексом, был выпитый огневиски.

- Ну, думаю, твои слова уж точно были адресованы мне «твоя задница такая красивая и чертовски великолепная» и «я хочу, чтобы ты трахнул меня, Сириус». Конечно же, я не стал этого делать.

- Я такого не говорила! – воскликнула Гермиона, забывшись, и повернулась к нему лицом. Тут же пришло осознание, что пока он улыбается ей своей восхитительно-сексуальной улыбкой, она же выглядит как клоун, которого переехал грузовик. Да еще и дважды.

- Доброе утро, - сказал он, пытаясь сдержать смех. Гермиона почувствовала, как румянец стремительно заливает лицо, и схватила палочку, чтобы убрать остатки макияжа с лица, и вновь развернуться к нему, пытаясь игнорировать тот факт, насколько он был красивым, да еще и находясь в ее постели.

Небрежно подложив одну руку под голову, вторую Сириус пристроил на животе. И пусть он был одет, он был словно само олицетворение секса, и Гермиона пыталась одновременно обуздать свои нервы и не вовремя разыгравшееся либидо, в то время, как лондонская филармония поселилась у нее в черепе.

- Ты раздражающий и, поверь, сейчас это совсем не то, что нужно мне, - заявила она, прежде чем встать на ноги, и тут же застонала, когда небо и земля стремительно поменялись местами, а сама она завалилась обратно на кровать, хорошенько приложившись головой о живот Сириуса.

Он усмехнулся.

- Тебе определенно не помешает антипохмельное и чашка кофе, - сказал он, поглаживая ее по голове. – Если хочешь, я могу принести.

- У меня есть антипохмельное в ванной, - отозвалась она, не спеша убирать голову с его живота. – Дай мне пару мгновений, прежде чем я еще раз попытаюсь принять вертикальное положение.

Он едва заметно улыбнулся, мягко провел пальцами по ее спутанным волосам и посмотрел на нее сверху вниз.

- Хочешь, могу предложить ладонь? – спросил он.

Она взглянула на него: взгляд серых глаз был весьма насмешлив, пока Сириус наблюдал за ней в ее агонии.

- По-моему, я могу справиться и самостоятельно, спасибо.

Улыбка играла на его губах.

- Я не могу так просто позабыть твои попытки соблазнить меня этой ночью, Гермиона. Знаешь, я был весьма близко к тебе, а ты очень настырно меня домогалась.

Разрываясь между догадками, насколько близко она подошла к исполнению своих самых тайных желаний, и смущением из-за того, что была достаточно не в себе, чтобы попытаться соблазнить Сириуса, Гермиона ничего не ответила. И в этот раз попытка принять вертикальное положение оказалось более удачной, чем предыдущая, хотя мир вокруг по-прежнему не переставал вращаться.

- Как думаешь, ты мог бы быть настолько добр, чтобы принести мне кофе, пока я приму душ? – спросила она его, войдя в ванную, даже не взглянув в его сторону, и взяла с полки сваренное накануне антипохмельное.

- А что я получу взамен? – в его голосе мелькнули игривые нотки.

Скривившись, Гермиона проглотила зелье, и, когда мысли стали обретать ясность, она вновь показалась в дверном проеме, чтобы взглянуть на него.

- Если ты принесешь мне кофе, я не скажу близнецам, что у тебя маленький член, и ты вовсе не великий Казанова, которым тебя все считают, - заявила она, приподняв брови.

Он повторил ее движение.

- И с чего ты взяла, что они тебе поверят?

Она медленно ухмыльнулась, склонив голову к плечу.

- Сириус, - ответила она, - я Гермиона Грейнджер.

Он моргнул, а затем нахмурился.

- Я достану тебе этот чертов кофе, - пробормотал он, садясь на кровати и проводя рукой по волосам, и добавил: - Интересно, и из-за чего помер твой последний раб?..

- Не отлынивай! – приказала нахальная ведьма, и он закатил глаза, когда дверь в ванную закрылась и послышался шум бегущей воды.