Глава 4

Все новостные сайты и ленты в соцсетях пестрели его именем. «Марио Россетти,владелец винного бизнеса и галерей во Флоренции и Милане, задержан поподозрению в причастности к торговле людьми». Я смотрела на экран, не мигая.Он был там — в кадре, в дорогом костюме, с тем самым выражением лица, какимулыбался мне. Только теперь улыбка исчезла, а глаза казались стеклянными.Сначала я ничего не чувствовала. Потом — всё сразу. Тошноту. Озноб. Я едва нестала частью этого. Ещё шаг — и нас с Кларой могли не просто использовать, насмогли просто «убрать». Невесёлое слово, которое теперь казалось слишкомреальным.Я снова увидела в голове ту ночь на яхте. Его голос, его взгляд, его рука на моейталии. Всё выглядело изысканно, притягательно, почти как во сне — и всё этобыло ложью. Вся атмосфера, музыка, алкоголь — всё только для того, чтобы тырасслабилась. И согласилась.Но внутри меня тогда вдруг что-то сжалось. Словно выключатель. Не голос, невидение. Просто резкое, почти физическое ощущение — нет. Уходи. Немедленно.Если бы не это — не знаю, что бы случилось. Возможно, я больше никогда бы неоткрыла глаза под этим небом.Я подумала о тех девушках, которых показали в репортаже. Испуганные, ноживые. И мне вдруг стало трудно дышать. Кто-то из них могла быть я. Или Клара. Ивсё могло закончиться совсем иначе.Я закрыла ноутбук. Пошла к мольберту. Там, в полумраке, стояла та самаякартина, которую я начала после той вечеринки. Я вдруг поняла, о чём она. Не острахе. И не о боли.О защите.Силуэт мужчины, повернутого спиной, в лёгком полупрофиле. Он не смотрит натебя. Но ты знаешь — он видит. Чувствует. Он рядом. Он — причина, по которой тысделала шаг назад, а не вперёд.Я не знала, кто он. Но он был.Может, ангел-хранитель. Может, моя интуиция, которой я наконец научиласьдоверять.— Видела? — Клара вошла, хлопнув дверью, и, даже не снимая очков, бросила на стол пачкужурналов. — Я всю ночь не спала. У меня сердце чуть не выскочило, когда утром в новостяхвсплыло его лицо.Я кивнула молча.— Представляешь, Вив, если бы ты согласилась? Если бы... — Она осеклась, махнула рукой.— В общем, к чёрту. Всё обошлось.Я хотела что-то ответить, но горло сжалось.— Я ведь тоже чувствовала, что в нём что-то не так, — продолжила Клара, уже мягче. —Просто, знаешь, иногда так хочется верить, что человек перед тобой — не очереднойублюдок, а действительно интересный, тонкий, с внутренним миром...— А он просто — торговец женщинами, — тихо закончила я.Мы помолчали. Клара вздохнула, поправила волосы.— Ладно, хватит о нём. У меня есть новости поинтереснее. Помнишь ту женщину свечеринки, что всё щебетала с блондином в очках?— С трудом, — пробормотала я.— Так вот. Она — не просто богатая кукла. Это секретарь директора миланскогоаукционного дома Bellarte. Правая рука босса, решает, какие картины брать на торги. И, послухам, она на неделю прилетела в Леричи — отдохнуть от этой миланской суеты. Говорят,живёт где-то рядом с набережной.— Ты предлагаешь...?— Конечно. Не будешь же ты ждать, пока она сама свалится тебе в мастерскую. Слушай: ядам тебе работу у себя в кафе. Чисто номинально. Будешь «официанткой на подмене». Еслизайдёт — узнаешь. Если не зайдёт — просто отработаешь смену и попьёшь кофе. Мы и нетакое делали, Вив.Я усмехнулась. Она была права. Мы и правда не такое делали.— Хорошо. Только без фальшивых усов и шпионских микрофонов, ладно?Клара широко улыбнулась.— Никаких усов. Только фирменный фартук и немного обаяния.Следующие несколько дней прошли в ритме нового. Утро — кисти, краски, немного попытокпонять, что вообще теперь рисовать. После обеда — смена у Клары в кафе.Коллектив оказался разношёрстным, но тёплым. Особенно бармен, Давиде — высокий,ироничный, с вечно закатанными рукавами и безумной коллекцией рубашек с принтамифруктов.— Не бойся, художница, — подмигнул он в первый же день. — Здесь главное — не уронитьподнос на детей и не спорить с синьорой Лаурой, если она попросит больше льда в капучино.— Она что, серьёзно?— Увы. Но ты привыкай. Это Леричи, здесь всё возможно.С официантками тоже было не скучно. Сара — младше меня, спокойная, как весеннее утро.Всегда вежливая, немного рассеянная, будто бы не здесь, а где-то среди облаков.И Джулия — её полная противоположность. Громкая, быстрая, болтающая без остановки испособная за минуту успеть принести четыре заказа, пожаловаться на жизнь и обсудить чей-то наряд. Она сразу взяла меня «в оборот».— Ты симпатичная, — заявила она, вглядываясь в меня прищуром. — Тебя точно заметят.Только не падай в обморок, если клиент — урод. Такое бывает.Мне стало легче. Люди отвлекали. Работа тоже. Почти исчезла тревога, которая давила послевечеринки.Но не совсем.В новостях продолжали всплывать всё новые подробности. Суд. Переписки. Камеры. Икаждый раз я ловила себя на мысли — а если бы я тогда не ушла? А если бы Марио...Я останавливала себя. Хватит.Вместо этого я начала незаметно всматриваться в лица посетителей. Проверяла фотографии винтернете. Вбивала в поиск «сотрудники Bellarte». Присматривалась к женщинам, особеннок тем, кто выглядел чересчур дорогой для обычного туриста.Но ничего.Никто не совпадал.До того дня.Он вошёл в кафе, как будто ему всё было подвластно. Ни громко, ни демонстративно —просто с таким видом, будто знал: ему ничего не нужно объяснять. Спокойный, размеренныйшаг . Простой, но дорогой льняной костюм. Волосы чуть растрёпаны ветром, взгляд —колкий, прищуренный, хищный. Словно он всегда смотрит чуть глубже, чем принято. И чутьдольше, чем комфортно.Он подошёл к стойке и бросил, не глядя на меня:— Заказ на 18:00, стейк и вино красное.Внутри всё сжалось. В его голосе было что-то слишком знакомое — эта хриплая, холоднаянота, будто он не разговаривает, а ставит точку. Харизма — такая, что можно перепутать сугрозой. И наглая уверенность в каждом движении. Я не знала, кто он, но сразу поняла —такой человек не приходит просто за ужином.Я подошла ближе, сдерживая волнение. В голове всплыли лица, голоса, яхта, Марио.— Может, начнём с «здравствуйте»? Или сейчас так не принято?Он поднял на меня глаза. Серые. Лёд. Без намёка на улыбку, без желания быть понятым.— Здравствуйте, — сказал он после долгой паузы. — Рауль.- неожиданно произнес свое имя.— Вивьен.Пауза. Воздух между нами стал будто тяжелее.— Сейчас вообще сложно кому-то верить, — добавила я, и будьто вылила масла в огонь. Нозлость от его поведения заставляла его дальше колоть и будить совесть.— Особенно таким,кто ведёт себя так, будто весь мир у него в кармане.Он смотрел спокойно. Слишком спокойно.— Тогда, может, лучше вообще ни с кем не говорить? Безопаснее будет.— Особенно с теми, кто не умеет даже сказать «пожалуйста».Он слегка качнул головой, как будто хотел что-то сказать — но передумал. Просто протянулруку:— Вино к заказу. Не положили.Я поджала губы и молча ушла за бутылкой. Отдав бутылку белого полусухого, и тихо словномурлыча сказала.— Приятного аппетита, Рауль.— Хорошего дня, Вивьен, — ответил он тихо. Голос стал мягче. Или мне показалось.Он вышел.А через пару секунд вошла она — женщина в строгом костюме, с идеальной укладкой,дорогими часами и холодным выражением лица. Тот самый секретарь. Я узнала её сразу.Я тут же бросилась за подносом с бокалами — подборка белого и розового вина для гостейна веранде. Руки дрожали, но я старалась держать лицо. Подошла к женщине, скрывволнение за дежурной улыбкой:— Добрый вечер. Хотите присесть на веранде? У нас хороший вид на закат и... немногокартин. Можно подождать заказ там, я сейчас всё принесу.Она кивнула, едва взглянув на меня. Голос был отточенным, как у человека, который привыккомандовать и не слушать в ответ:— Вино сухое. Холодное.— Конечно, — коротко ответила я и повернулась к бару, чтобы отнести заказ.Я уже почти дошла до нужного столика, как вдруг раздался резкий скрип двери — кто-тооткрыл двери и она резко распахнулась, ударив меня в плечо. Поднос дрогнул. Всё, что былона нём, — четыре бокала, белое, розовое, ледяное — полетело прямо на женщину. Струявина окрасила её белый пиджак, рубашку, волосы. Бокалы звякнули и разбились о пол.Она вскочила:— Вы с ума сошли?! - она быстро начала поправлять прическу и снимать пиджак дабыувидеть масштаб трагедии.Я застыла, не в силах выдавить ни слова. Лицо её стало жёстким, словно из мрамора. Всяуверенность, которую я пыталась собрать, рассыпалась как стекло у ног.— Это последний раз, когда я захожу в это кафе! - девушка поспешно направлялась к выходу.Я только открыла рот, как услышала за спиной знакомый голос:— Вам бы немного поработать над равновесием- кольнул он с насмешкойЯ обернулась. Это был он. Рауль.Он стоял в проёме — спокойный, как ни в чём не бывало. Даже не выглядел виноватым.Просто чуть приподнял бровь и бросил взгляд в сторону разбитых бокалов.— Ты, — выдохнула я.— Я, — сухо подтвердил он.— Надо же, как удобно. Опять ты, и снова проблемы.— Может, тебе стоит быть внимательнее, когда несёшь вино, — его тон был ровный, но подним чувствовалась колючесть.— Может, тебе стоит закрывать за собой двери. А ещё — не причинять людям боль. Мы ужевидели таких, как ты. Улыбка, костюм, вежливость — а потом исчезают люди, и никто ничегоне знает.Его взгляд изменился. Появилась тень — то ли злость, то ли рана.— Интересно. Ты много обо мне знаешь, судя по тону.Рауль подошёл ближе. Слишком близко.— Знаешь, ты перепутала в заказе белое и красное вино. Я зашёл за ним. И получил за этомонолог о морали.На секунду мне стало неловко. Но тут же — злость. Горячая, защитная, почти детская. Всёсмешалось — вина, унижение, его холодная наглость.Я сжала губы и, не глядя на него, всё-таки выдавила:— Извините.Повернулась и пошла за вином. Взяла первое попавшееся — красное, терпкое, какнастроение, и вернулась к нему, не сказав ни слова. Просто отдала бутылку и уже собираласьидти, чтобы собрать осколки, когда он снова заговорил:— Вивьен.Я замерла. Услышать, как он произносит моё имя, было странно. Почти интимно. Словно онуже знал меня — больше, чем должен был.Я обернулась. Он стоял спокойно, держа в руках вторую бутылку — белое вино.— Ты забыла. — Он протянул его мне. И в этот момент он посмотрел на меня.Не ухмыльнулся, не усмехнулся — просто посмотрел. Его глаза были цвета тёмногошоколада с каплей коньяка — крепкие, глубокие, и что-то в этом взгляде било куда-то всолнечное сплетение. Почти как глоток крепкого алкоголя на голодный желудок —обжигающе и неожиданно приятно.— Спасибо, — сказала я.— Всегда пожалуйста, — ответил он. Коротко кивнул. — Удачного вечера.И ушёл.Я стояла, будто после шторма. Лёгкого, но реального. Как если бы кто-то зацепил твою душуна секунду — и отпустил, оставив лёгкий след.— Ну офигеть, — послышался знакомый голос сбоку. — Ты только что устроила личнуюдраму и мокрый перформанс перед человеком, которого мы пытались поймать уже два дня!Клара была тут как тут. Схватила меня за руку и потащила в сторону кухни:— Это была она. Точнее — он. Секретарь. Вернее, она была с ним. Они вместе зашли.Видимо, на свидание. А теперь, поздравляю, ты облила её вином и обвинила его в... в чём тыего там обвиняла?! - начала додумывать свои фантазии Клара ко всему хаосу что только чтопроизошел. Я не поспевала за ходом ее мыслей, но по немногу путаница развязывалась вмоей голове.— Я не знала, и они не...— Да никто не знал! — Клара закатила глаза перебивая меня, потом вздохнула. — Всё, тыидёшь на пляж сегодня после смены. Без обсуждений. Нам всем нужен перерыв. Особеннотебе.Пляж был почти пуст. Только наши — вся команда кафе, сбившаяся в кучку у костра, свином, пледом и колонкой, откуда доносилась какая-то непринуждённая музыка. Кто-тотанцевал в полутени, кто-то смеялся, разливая вино в пластиковые стаканы. Атмосфера легламягко, как тёплое одеяло — без лишних слов, без тяжести. Просто "здесь и сейчас".Я сидела в стороне, немного в отдалении. Уставшая. Разбитая. И всё же благодарная, чтооказалась здесь, а не в каком-нибудь роскошном аду с бокалом шампанского в руке иклеймом жертвы на лбу.Клара подсела рядом, протянула мне стакан с вином.— Не хочешь?Я взяла. Сделала глоток. Молча.— Я тоже боялась, — сказала она вдруг . — Там, на яхте. Честно. Слишком всё было красиво,чтобы быть правдой. Но я подумала: может, я просто слишком много фильмов пересмотрела.А ты... ты почувствовала раньше.Я опустила взгляд, не зная, что ответить. Но Клара не ждала слов. Она просто взяла моюруку и сжала.— Мы тут, в Лиричи. Всё остальное — потом.Я улыбнулась. Едва заметно. Но это была настоящая улыбка.— А знаешь, что мы сейчас сделаем? — Клара вдруг вскочила. — Мы пойдём и прыгнем вморе.— Ты с ума сошла? Оно ледяное!— Тем лучше. Очищение! Символически смоем с себя весь этот ужас. Ну же, Вивьен Россо,хватит быть героиней трагедии. Вперёд!Я рассмеялась — впервые по-настоящему за долгое время — и встала. Они с Кларойсбросили лёгкие платья до белья и, не давая времени передумать, побежали к воде. Я за ней.Холод сжал тело сразу, но он был освобождающим. Крик, смех, брызги — и вдруг всё, чтотянуло вниз, исчезло. Мы с Кларой нырнули с головой, вынырнули, задыхаясь от смеха,волосы липли к лицу, а вдалеке, на берегу, ребята хлопали и свистели, подначивая нас.— Это лучше любого психолога, — выдохнула Клара.— Это лучше всего, — ответила я.И правда — в этот момент мне не нужно было ни спасения, ни картин, ни даже слов. Тольконочь. Только море. Только свобода.