Глава 52: Крылья из льда и огня

Мартейн сжал пальцы в жесте, знакомом лишь посвященным. Воздух вокруг Вари свернулся в спираль, образуя прозрачный кокон из неистовых ветров. Девушка внутри медленно моргала, её сознание боролось между:- Призрачной тишиной навязанного покоя- Громким зовом дружеских голосов

Снежка бросилась вперед, её ледяные клинки сверкнули в воздухе семицветным сиянием (как солнечный свет, преломленный через призму). Но пузырь лишь засмеялся порывами урагана, отшвырнув её через весь зал.

Падение. Удар. Неожиданная боль в пояснице – не острая, а странно тёплая, будто под кожей раскрывался неведомый цветок.

Она обернулась. И увидела. Крылья. Но не ледяные, как прежде.

А хрустально-ажурные, словно: Сотканные из утреннего инея на паутинках,переливающиеся всеми оттенками голубого.С узорами, повторяющими карту звёздного неба в день их первой встречи

— Что за... сюрприз? — прошептала Снежка, касаясь дрожащими пальцами невесомых структур. Крылья отозвались мелодичным звоном, словно сотни хрустальных колокольчиков.

Тем временем Маша превращала воздух в сад. Её пальцы: Рисовали в пространстве знаки древних духов Вызывали из ничего виноградные лозы с шипами из истинного серебра. Ткали ковёр из живых орхидей, чьи лепестки были остры как бритвы

Мартейн взмахнул рукой – смерч из чёрных перьев ринулся к ней. Но...

Яростный свет разрезал тьму.

Алёнка материализовалась в вихре пламени:Её волосы горели золотом древних солнц. На щеке кровоточил свежий порез в форме руны "верность". В глазах плясали отражения всех их совместных костров

— Простите, что задержались! — её голос звучал как треск сухих веток в огне. — Эйнару пришлось... переубедить пару стражей.

Пламя свернулось в идеальный щит перед Машей, поглотив атаку. В воздухе запахло: Жжёной ванилью (Алёнка всегда носила такой парфюм)

Снежка поднялась, новые крылья дрожали за её спиной. Маша вытерла пот со лба, её воздушные лозы обвились вокруг запястий. Алёнка разожгла пламя между ладонями – в нём танцевали три силуэта: их, но только в детстве.

Три против одного.

Но Мартейн лишь улыбнулся (впервые искренне) и разорвал воротник своей мантии.

На груди засияло клеймо – точно такое же, какое сейчас появлялось на шее Вари в её ветряной тюрьме.

— Давайте начнём настоящее веселье, — прошептал он, и тени зала ожили.

Битва разгоралась, как пожар в сухом лесу. 

Маша атаковала первой – её лозы, сотканные из воздуха, взметнулись к Мартейну, но он лишь рассмеялся, разорвав их одним взмахом руки. Ветер вырвался из-под его пальцев, сбивая её с ног. 

Алёнка бросилась на помощь, пламя её ладоней свернулось в огненного змея, но тени зала ожили, превратившись в чёрных псов с горящими глазами. Они вцепились в её магию, разрывая её на части. 

Снежка взмыла в воздух, её новые крылья сверкали, как утро после метели. Она бросила в Мартейна клинки изо льда, но те растворились в его буре, не долетев. 

Они сражались поодиночке, а он отражал их, будто играл. 

А Варя... 

Она сидела в своём золотом пузыре, безмолвная. Её глаза были пусты, руки лежали на коленях, как у куклы. 

Эйнар наблюдал со стороны, его лёд не работал против ветра. Каждая атака лишь отбрасывала его назад, оставляя на коже кровавые порезы. 

Но он не сдавался.Собравшись с силами, он разбежался – и нырнул прямо в пузырь. 

Мир вокруг искривился, звуки заглушились, будто он погрузился под воду. И перед ним – Варя. 

Она даже не подняла глаз. 

— Очнись! – Эйнар схватил её за плечи, резко развернув к себе. 

Её взгляд скользнул по нему, холодный, равнодушный. 

— Меня не заколдовывали, – сказала она. – Я сама выбрала это. 

Эйнар сжал её руку. 

— Ты нужна им. Твоя сила, твоя магия. 

— Не могу, – Варя отвернулась. – Отец был прав. От крови не убежишь. 

Эйнар не отпускал. 

— Да, от предназначения не уйдёшь. Особенно в нашем мире. – Его голос дрогнул. – Но можно исполнить его... а потом уйти. 

Варя впервые заколебалась. 

— И как? 

— С помощью друзей. 

— Друзей? – Она усмехнулась, но в глазах мелькнуло что-то живое. 

Эйнар вдохнул – и сказал то, что никогда не говорил вслух: 

— Только из-за просьбы Снежки помочь вам... я ушёл из дома. Меня не ищут. Не ждут. Им плевать. – Он сжал её руку крепче. – Я был Вуду. Исполнял обязанности. Думал – это навсегда. Но я предал их... и получил нечто лучше. 

— Что? 

— Друзей. – Он посмотрел ей в глаза. – Я понял, зачем жить. 

Варя замерла. 

А потом – её пальцы сжались в кулаки.Лёд на её платье треснул. И где-то снаружи, в мире, где бушевала битва, пузырь дрогнул. Она возвращалась.

Стены пузыря дрожали под Вариными ладонями. Её пальцы оставляли на прозрачной поверхности влажные отпечатки, которые тут же замерзали в причудливые узоры. Ветер кружился между её рук – чистый, неискаженный, пахнущий высокогорными лугами и свободой. 

— Хватит прятаться, – прошептала Варя, и её голос, такой знакомый и родной, наконец зазвучал без дрожи. 

Эйнар прижал ладонь рядом с её рукой. Его лёд струился по стенке пузыря, не сковывая, а усиливая её магию – тысячи микроскопических кристаллов складывались в сложные структуры, подпирая Варин ураган изнутри. 

— Мы с тобой, – сказал он просто, и в этих словах было больше правды, чем во всех заклинаниях мира. 

Снаружи Мартейн вдруг пошатнулся, как будто земля ушла у него из-под ног. Его тени забеспокоились, начали рассыпаться на чёрный песок, который тут же развеивал Варин ветер. 

— Не может быть... – его голос, всегда такой уверенный, дал трещину. – Ты не смеешь... 

Но Варя больше не слушала. 

Она слышала другое: 

- Тихое бормотание Снежки, читающей вслух у камина  - Уверенный голос Маши, говорящей: "Мы справимся. Вместе" 

И её магия ответила. 

Алёнка в это время метнула огненный кинжал – не в Мартейна, а в саму сердцевину его чар. Пламя ударило в невидимую нить, связывающую его с Варей, и она вспыхнула кроваво-красным светом. 

Снежка взмыла вверх, её новые крылья – хрупкие, как зимний узор на стекле, и острые, как лезвия – рассекали остатки бури. Каждый взмах оставлял за собой шлейф мерцающих кристаллов. 

Маша бросила под ноги Мартейну семя древнего дуба. Оно проросло за секунду – гибкие лианы с шипами из чистейшего серебра опутали его, сжимаясь с каждым вдохом. 

— Предательница! – зашипел Мартейн, но его голос прервался, когда последние капли тёмной магии покидали его. 

Варя закрыла глаза. 

И разорвала пузырь изнутри. 

Грохот разнёсся по залу, когда магическая тюрьма разлетелась на миллионы сверкающих осколков. Варя и Эйнар рухнули на паркет, но даже падая, она чувствовала – это падение к свободе. 

Мартейн не успел даже вскрикнуть. Цепи из живой древесины сомкнулись на его запястьях, огонь Алёнки опалил плащ, а лёд Снежки сковал ноги. Его маска – последняя защита – треснула пополам, открывая обычное человеческое лицо, искажённое яростью и... страхом. 

Тишина. 

Варя сидела на полу, дрожащими пальцами сжимая складки своего платья. Она не решалась поднять глаза. 

Пока не почувствовала тепло. 

Алёнка первой бросилась к ней, обхватив так крепко, что, казалось, пыталась соединить их в одно целое. 

— Дурочка, – её голос дрожал, а по щекам катились горячие слёзы, оставляя на Варевой одежде мокрые пятна. – Мы же... мы же... 

Снежка не говорила ничего. Она просто прижалась лбом к Вариному плечу, её новые крылья мягко обняли их обеих, создавая защитный кокон. 

Маша подошла последней. Скрестив руки, она приподняла бровь – всё та же строгая Маша, но сейчас в уголках её губ дрожала та самая редкая улыбка, которую она дарила только им. 

— Ну что, бунтарка? – спросила она, и голос её звучал так знакомо, так по-домашнему. – Надолго тебя хватит? 

Варя задохнулась. 

И рассмеялась. 

Настоящим, громким, своим смехом – тем самым, от которого у Алёнки всегда звенели уши, а у Снежки морщился нос. 

— Навсегда, – выдохнула она. 

И Маша, потеряв всю свою строгость, вписалась в их объятия, повалив всех на пол в кучу смеха, слёз и перепутанных конечностей. 

Эйнар сделал шаг назад, но Снежка ловко поймала его за рукав. 

— Куда? – спросила она, и в её глазах светилось столько тепла, что даже ледяной маг не смог устоять. 

— Я просто... – он замялся. 

— Иди сюда! – Алёнка высунула руку из кучи тел и энергично помахала. – Места хватит всем! 

И он присоединился – неловко, осторожно, но его лёд уже не был холодным, а просто прохладным, как свежий ветер после летней грозы. 

А в углу, опутанный цепями, Мартейн смотрел на них. И в его глазах, таких старых и таких одиноких, что-то дрогнуло.