Эмма

Я понятия не имела, как именно всё так повернулось — ещё с утра я готова была задушить Криса подушкой, а теперь... сижу с его братьями, играю в карты и смеюсь до слёз. Настоящих слёз.

Мэтт оказался гораздо более разговорчивым, чем я ожидала. Спокойный, мягкий, чуть застенчивый — но с ним легко. Он умеет слушать, не перебивает, кивает в нужных местах и даже вставляет шутки, которые не звучат кринжово, как будто вырезаны из книжки. А Ник... Боже, Ник — это стихийное бедствие. Он как стендап-комик на кофеине. Рассказывал истории про Криса с такой экспрессией, что мне приходилось прикрывать рот рукой, чтобы не взорваться от смеха. Например:

— Ты знала, что Крис в третьем классе играл в "Ромео и Джульетту"? — спросил он, склонившись ко мне. — Не может быть, — скептически протянула я. — Был Ромео. Правда, забыл слова и вместо монолога выдал рэп. — Рэп?! — Ну, как рэп... Он просто начал читать под бит, который сам же и издавал. Это был... культурный провал века. Учительница плакала.

Я чуть не уронила карты со смеху.

И с каждым рассказом, с каждой новой историей про маленького Криса с манией величия и нулевым чувством самосохранения, моё мнение о нём трещало по швам. Не то чтобы я сразу подумала: «О боже, какой он милый!» Нет. Но всё это... делало его другим. Более объёмным. Настоящим. Не просто тем самым парнем, который подкалывает меня по утрам и спит на моём полу после пьянки. А... братом? Тем, кем ты становишься, когда тебя знают по-настоящему.

И мне, чёрт побери, стало интересно.

Я с удивлением поймала себя на том, что... мне нравится быть с ними. С тройняшками. Это было... непринуждённо. По-настоящему весело. Как будто я снова дома, только без всей драмы, к которой привыкла.

А потом Ник ни с того ни с сего пригласил меня на вечеринку старшаков.

Я хотела отказаться. Честно. Уже даже открыла рот, чтобы сказать: «Спасибо, но я не тусовочный человек». Но потом представила: вот они — эти трое дурачков, с виски, картами и смехом, прожигают вечер, а я — лежу в комнате, скроллю ленту, проклинаю свой выбор и представляю, как весело они проживают свою студенческую жизнь.

Нет. Мне этого не хотелось.

— Ладно, — выдохнула я. — Подумаю. — Уже победа, — сказал Ник и подмигнул.

И вот так всё и закрутилось.

✦•┈๑⋅⋯ ⋯⋅๑┈•✦✦•┈๑⋅⋯ ⋯⋅๑┈•✦✦•┈๑⋅⋯ ⋯⋅๑┈•✦✦•┈๑⋅⋯ ⋯⋅๑┈•✦✦•┈๑⋅⋯ ⋯⋅๑┈•✦

Когда Ник и Мэтт начали собираться, я почувствовала неожиданную тоску. Будто вечер с ними был коротким отпуском от всего — от учёбы, от раздражающей тишины в комнате, от самой себя.

— Ну что, соседка, мы пошли, — сказал Ник, подтягивая куртку. — Спасибо за чай. И за то, что выдержала всех нас сразу.

— Да ладно, — усмехнулась я. — Я, кажется, даже повеселилась.

— «Даже», — передразнил он с театральной обидой. — Ну ты и строгая. Потом подался вперёд и... обнял меня.

На долю секунды я застыла. Не ожидала. Но потом неловко улыбнулась и хлопнула его по спине. — Ты тот самый тип тактильных людей, Ник. — Я — терапия, детка, — ответил он, отстраняясь.

Мэтт тоже шагнул ближе, неуверенно, но с теплотой. — Спасибо, Эмма. Было здорово. — Тебе тоже спасибо, Мэтт. За печенье и моральную поддержку. Он смущённо улыбнулся и тоже обнял. Ненадолго. Аккуратно.

Я чувствовала на себе чей-то взгляд ещё до того, как успела обернуться.

Крис.

Он стоял у стены, прислонившись плечом, с той самой ухмылкой, в которой пряталось слишком много эмоций — и раздражение, и удивление, и... что-то ещё. Глаза его сузились, когда Ник шепнул мне что-то на ухо на прощание. Сцена выглядела так, будто я их родная сестра. Или... больше.

И я, чёрт побери, поймала себя на том, что это нравится мне. Как Крис смотрел. Как будто был не просто в курсе — а вовлечён. Как будто вдруг понял, что делить территорию — это одно. А делить моё внимание — совсем другое.

Дверь захлопнулась за его братьями. Мы остались вдвоём.

Комната вдруг показалась слишком тихой. Слишком узкой.

Я опустилась на диван, завернулась в плед и посмотрела на него. Крис всё ещё стоял у стены, молча, руки в карманах.

— У тебя классные братья, — сказала я.

Он кивнул. — Я знаю.

— Они сказали, что ты в детстве писал письма самому себе из будущего. Это правда?

Он усмехнулся, почесал затылок. — Ну, может, пару раз. — Содержание запомнилось? — Там везде одно и то же было: «Не будь мудаком». — Мудрое послание, — сказала я, не сдержав улыбки.

Он смотрел на меня иначе. Тише. Внимательнее. Без маски. И это вдруг стало чертовски опасным.

Я отвернулась первая. Потому что не знала, что скажу, если он подойдёт ближе.