Тотальный диктант

Дурдом подкрался незаметно. На следующий день после приезда я чуть было не отправилась в больницу, покуда меня своими крепкими объятиями чуть не задушили наши биатлонисты и биатлонистки. Ребра болели так сильно, что я не могла не то что дышать, а даже говорить. Слава Богу, что все обошлось без белых палат. Да уж, никогда бы не подумала, что мое возвращение на биатлон для многих станет таким праздником.

***

Утро 8 февраля У меня был ну очень крепкий сон. Мне снился какой-то корпоратив, где мы весело и адово отжигали. Я бы узнала, чем бы закончилось все это действо, если бы не... — Натан, на нас напали! — Заорал Занин и начал стучать в кастрюлю. Вскочив с кровати, я тут же оглохла от свистулек Трифа. Я запаниковала и схватилась за сердце, а ребята неадекватно заржали. Выпучив на них глаза, я заорала: — Вы что, с ума сошли, идиоты психованные? Я чуть инфаркт миокарда вот такой рубец не схватила! — А мы не виноваты, что ты так долго спишь. — Пожал плечами Дима. — Что? — Посмотрев время, гаркнула я. — Я долго сплю? Время 9 утра! — Скажи спасибо, что мы тебя разбудили. — Повысил голос Илья. — У нас собрание через 10 минут, а ты дрыхнешь, как суслик. Услышав это, я спрыгнула с постели и помчалась в ванную собираться. Илья с Димой начали хохотать. — Хорошего бойца воспитали, коллега. — Отвесив пятеру, сказал Дима. — Это точно. Жаль, что она не собирается за 45 секунд, пока горит спичка. — Я все слышу! — Крикнула я из ванной. — Уроды! Парни посмотрели друг на друга и пожали плечами. Мол, ну что ж поделать.Посмотрим, что они будут делать, когда я им устрою какую-нибудь подлянку. Простить-то я прощу, но такого я точно не забуду. Ох, и попляшут у меня, эти братцы-кролики.

***

Мы восседали за столами в операторской, ожидая нашего начальника. Собственно, стоило только про него подумать, как он тут же влетел вихрем. Ужас, летящий на крыльях журналистики, блин. — О, вы уже здесь? Молодцы! — Сказал Губерниев. — Дмитрий Викторович, а можно вопрос? Он озадаченно на меня взглянул. — Какого черта мы забыли здесь в 9 утра? Покачав головой, начальник молча раздал нам какие-то листы. — Что это? — Возмутился Трифанов. — Короче, дорогие друзья, сейчас мы будем с вами писать диктант. Мы втроем удивленно уставились на начальника, а он весело захохотал. — Это что, шутка что ли? — Какой еще диктант? — Обычный, товарищи, обычный. — Сказал Дима-старший. — Зачем? — Приказ руководства. Мол, проверка грамотности наших журналистов. А то, сами знаете, как у нас некоторые ведущие ляпы делают. — О да, это точно. — Протянули ребята синхронно. — Бред какой-то. — Сказала я. — Ну, раз надо, тогда давайте сюда ваш диктант. — Темнова, ты же договоришься. Толкнув Илью локтем в бок, мы начали наш экзамен.

***

Я знать не знаю, зачем мы писали этот маразматический диктант, но он отнял у нас немало сил. А что нужно сделать, чтобы их восстановить? Правильно, хорошенько позавтракать. Поэтому наша троица отправилась в столовую. Через несколько мгновений мы сидели за столом с наполненными тарелками и стаканами. Мы обсуждали не только прошедший диктант, но и выданные нам задания на неделю. — Господи, это будет дурдом! — Сказал Илья, размахивая своим листком. — Да уж. Стоит потрудиться, чтобы получить нормальный материал. — А что вы хотели, ребята? Это Чемпионат Мира! — Сказал Дима. — Тут работать и работать. — Триф и работа — вещи несовместимые, ты что? — Косясь на Илью, со смехом проговорила я. Занин, подавив в себе смешок, произнес: — Понял, Триф? Так что схалтурить не получится. — Да ну вас нафиг. — Надулся на нас коллега и стал завтракать. — Опять надулся. — Шепнула я Димке на ухо и и последовала примеру Трифа. Наш стол погряз в молчании. Правильно говорят: когда я ем — я глух и нем, а то, не дай Бог, подавишься еще.

***

До гонки оставалось еще много времени, а заняться было совершенно нечем. Тут-то я и подумала о том, что неплохо было бы прошвырнуться по магазинам. Ну, а кто мне может составить компанию в столь нелегком деле? Правильно, лучшая подруга! Направляясь к Подчуфаровой, я заранее знала, что она не сможет мне отказать. Австрийские торговые центры покоряли своим величием и разнообразием выбора. Пока обойдешь все магазинчики и бутики — с ума сойдешь, но мы с достоинством выдержали это приятное испытание. Купив пару необходимых вещей, мы отправились в кафе, где за чашечкой кофе обсудили последние новости и события. — Так что, Оль, вот такие дела. — Слушай, а че ты так паришься? — Спросила она меня. — Я бы на твоем месте давно взяла и замутила бы с Савиным. Я посмотрела на нее так, будто она сморозила ерунду. — Ты хоть сама поняла, что сказала сейчас? — Нет, ну, а что? — Зажестикулировала Подчуфарова. — Нормальный мужик, красивый. Причем, хороший друг, как ты говоришь. — Вот именно, Оль, что друг. — Выдохнула я. — Ну, не чувствую я к нему ничего, кроме дружбы, понимаешь? Подруга покачала головой. — Нет, Темнова, я тебя не понимаю. — Я сама себя не понимаю. — Брякнула я и откинулась на спинку кресла. — После возвращения в Москву просто... Во мне будто что-то перевернулось по отношению к мужчинам. Хрен ее знает, что именно, но... — Это просто твой очередной зашквар, вот и все. — Ты думаешь? — Возмутилась я. — Вот, чертовы идиоты. — Шикнула Оля. — Девчонку мне сломали. — Все нормально, Оль. — Не отрицаю. — Дополнила она. — Все исправим. — Что? — А ты что думала, в сказку попала? Будем исправлять твои зашквары. Я закатила глаза. И, честно говоря, мне было странно слышать эту фразу от Оли. Интересно, что она на этот раз придумала?

***

Мы, как обычно, прибыли на стадион за пару часов до начала гонки. На смешанную эстафету были заявлены самые именитые и сильные биатлонисты мира. Что ж, мы уже находимся в предвкушении хлеба и зрелищ. Пока операторы настраивали аппаратуру и камеры, мы заучивали текст и придумывали вопросы спортсменам, которые будут общаться с нами в прямом эфире во время гонки или после нее. Собственно говоря, работать мы начинаем по стандартной схеме. — Илюх, Илюх, зачекинь меня на фоне стадиона. — Умолял Трифанова Занин. — Ты с ума сошел? — Взревел тот. — У меня голова кругом идет от вопросов, а тут ты еще со своим «зачекинь». — Ну Илюх, ну по-братски. — Димас, отвали, а. — И так каждый Божий раз. — Сказал мне Попов, ставя камеру на штатив. — Как начинается Чемпионат Мира — так Занин просит сфоткать Трифа на фоне стадиона. Ничего не меняется. — Это какой-то каламбур. — Ответила я. — Ни ума, ни фантазии. — Нет, она у них есть, — сказал только что подошедший Харланов, — только немного в другое русло направлена. После этого мы громко захохотали, а ребята повернулись на нас. — Че ржете, колхозники? — Шикнул Триф в нашу сторону. — От такого слышу! — Крикнула я и залилась смехом. Закатив глаза, Триф взял телефон Занина и пошел его фоткать. Он оказался вновь побежденным.

***

— Ну давай, Антон! — Мочи немца, мочи! — Если он промажет — я его убью! За ходом гонки мы наблюдали из микс-зоны, крича наперебой и срывая голоса. Антон Шипулин вновь боролся на последнем этапе с Симоном Шемпом, и цена победы зависела от пяти точных выстрелов. Сжав кулаки и зажмурившись, мы слышали свисты пуль, которые сменялись восторгом публики. Когда трибуны начали довольно галдеть, мы открыли глаза и увидели следующую картину, как Симон Шемп отправляется на штрафной круг, а Антон... Антон бежит к своей первой победе на Чемпионате Мира. Наша команда спецкорров начала кричать, обниматься и поздравлять друг друга с этой долгожданной победой. — Да! Господи, да! — Орал Триф, и слезы выступили на его глазах. Он был невероятно рад и горд за своего близкого друга. Вытирая слезы радости, Илья улыбался так сильно, как только мог. Да и вообще: мы все испытывали приблизительно одинаковые эмоции. Это победа не только Антона, не только сборной России. Это победа целой страны, которая верила, поддерживала и переживала, несмотря ни на что. И сейчас мы были горды тем, что наши спортсмены завоевали золотую медаль! — Ущипните меня кто-нибудь. — Прохрипела я, и ребята испуганно покосились на меня. — Темнова, да ты голос сорвала! — Пропищал Занин. — С ума сошла? — Ровно также, как и вы все. Илья и Дима начали меня сверлить недоброжелательным взглядом. — Да все нормально, не в первой! — Ответила им я. — Давайте собираться. И действительно, нам уже было пора встречать наших триумфаторов.

***

Екатерина Юрлова, Таня Акимова, Александр Поварницын и Антон Шипулин — вот те биатлонисты, которых чествовал сегодня весь мир. Гордо встав на пьедестал, ребята улыбались и приветствовали зрителей воздушными поцелуями. Смотреть на такое действо было отрадно. После пресс-конференции мы отсняли большой материал о победе нашей команды, а это значило, что главная цель на сегодня была выполнена. Теперь можно было со спокойной душой идти отдыхать.

***

Первый рабочий денек дался мне тяжело, и непонятно, от чего: то ли от непривычки, то ли от лени. Рухнув на просторную постель, я включила нетбук и решила досмотреть свой любимый сериал «Кухня». Интересно же, будет Макс с Викой или нет? По закону подлости, на самом интересном месте, в дверь моего номера постучали. — Чтоб вас! — Выругалась я и, сделав паузу, пошла открывать. За дверь я ожидала увидеть кого угодно, но передо мной стоял тот, кого я лишила надежды на счастье. Тот, кто предал меня дважды. — Привет. — Виновато произнес Йоханнес. — Нам нужно поговорить. Отойдя в сторону, я молча впустила его в номер. В комнате стало непривычно тихо. — Я тебя слушаю. — Говорю я ему, не смотря в глаза. — Во-первых, это тебе. Рыжий вручает мне невероятно большой букет. Обхватив его двумя руками, я втянула носом аромат цветов и прикрыла глаза. — Наташ, я знаю, что безумно виноват перед тобой, поэтому считаю своим долгом все объяснить тебе. Я села на кровать, а Йоханнес сел напротив меня. На пол. Сплетя пальцы между собой, он начал говорить: — В тот вечер, после ссоры, я изрядно надрался. Причем надрался так, что меня потом откачивали твои ребята-корреспонденты вместе с братцем. «Значит, Занин не врал тогда» — подумала я. — От Тарея потом таких пиздюлей огреб... Мама не горюй! Я удивилась, подняв брови. — Ну не хотел я ему ничего говорить! Не хотел! Да и что я ему скажу? Что меня послала девушка, которая мне нравится? — И именно поэтому ты целовался с другой? — Тихо спросила я, посмотрев на рыжего. Парень опустил глаза в пол, а я начала ломать пальцы. Внутри все кипело и готово было вырваться наружу, но я держалась. Правда, из последних сил. — Йоханнес, ты не... — Нет, ты права. — Прервал меня он. — Я действительно предал тебя. Ты знаешь, что я кидаюсь из крайности в крайность. Именно в этом мы с тобой похожи. Я снова обратила свой взор на биатлониста, а его голос стал дрожать от волнения. — После ссоры я напился и пообещал себе послать все к чертовой матери. Я подумал, что все кончено. Что я смог затопить все свои чувства к тебе за одну ночь, но... Не смог. Теперь мне стали понятны мотивы Бё-младшего: он хотел начать новую жизнь, без меня. Хотел забыть все те счастливые дни, но просто-напросто не смог. — Когда ты уезжала, я смотрел на тебя и понимал, что от меня оторвали частичку души. Ты была самым ценным для меня, и мне... Он не смог больше говорить. Он просто обнял меня за ноги и положил свою голову на мои колени. — Прости. Прости меня. Прости. Я вдыхала запах его голос, а слезы так некстати текли из глаз. Невероятно сильно начало разрываться сердце, и это значило одно: я снова ему поверила. «Что с тобой опять, Темнова? Увидела Бабикова — испугалась, поговорила с Йоханнесом — простила. Опять решила вернуться в прошлое? Опять захотела испытать все то, что когда-то тебе причиняло боль? Дура ты набитая, дура! Где твоя выдержка? Где твоя твердость намерений? Испарились к чертовой матери?»

Я сжимала одеяло, что есть мочи, лишь бы не заорать от взрывающих голову мыслей.

Действительно, я же месяц назад себе пообещала, что если и вернусь в биатлон, то только для того, чтобы окунуться в омут с головой в работу. А что на самом деле? Как я могу что-то обещать другим, если я перед собой не сдерживаю эти обещания? Очевидно, что я вновь проиграла эту борьбу. Теперь остается только одно. Отпустить.