Часть 7

Гермиона проснулась, накинула теплый халат и пошла в гостиную. Она весьма смутно помнила, что было вчера. Отчетливо она помнила только: «Гермиона, прости меня, пожалуйста», и от этого ей становилось лучше. Она ощущала прилив сил и радость, выражающуюся приподнятым настроением и озаряющей лицо улыбкой.

Как только она вошла в комнату, Северус ласково сказал:

-Ваш завтрак, мисс Грейнджер.

Гермиона подошла к обеденному столу, которого здесь раньше было и буквально запрыгала от радости. Стол был накрыт на две персоны. Ну, ясно, что на неё и на Северуса. На столе стояло всё то, что Гермиона любила: сладкая гречка на молоке, слоеные пирожные с сыром, рецепт которых её мама привезла из Болгарии, сок из белого винограда, нарезанный арбуз и яблочная шарлотка, сильно пахнущая корицей.

-Спасибо, спасибо, профессор Снейп! А как вы узнали?

-Интуиция, мисс Грейнджер, - сказал Северус с явным намеком на Володю и ананасы, подошел к Гермионе и, пододвинув для Гермионы стул, сел напротив неё.

Завтрак они провели в тихой, мягкой, обволакивающей изнутри тишине, иногда прерываемой мягким: «Ещё сока, мисс Грейнджер?», «Профессор, не передадите салфетку?» и коротким «Благодарю».

Кстати, когда Северус передавал девушке салфетку, он посмотрел ей в глаза и будто утонул в её шоколадных омутах. И только несильная дрожь от соприкосновения их пальцев смогла прервать столь неловкую ситуацию.«Спасибо» - только и смогла выдавить Гермиона, тоже почувствовав, будто электрические разряды прошлись от кончиков пальцев до конца спины, уходя куда-то в глубину и отзываясь в начале женского естества.

Когда с завтраком было покончено, Гермиона поблагодарила за заботу и встала из-за стола. Северус в последний момент осторожно схватил её за руку.

-Мисс Грейнджер... Сегодня я приду в пять часов и, если хотите, можем позаниматься зельеварением или чем-нибудь другим. - сказал Северус, а внутренний голос заметил, что его реплика прозвучала весьма двузначно, поэтому мужчина добавил, - можем на пианино поиграть, - заметил он, - в четыре руки.

-Да, да! Конечно! Это будет прекрасно! Просто замечательно, профессор!

-Я рад, что вам понравилась эта идея, мисс Грейнджер. Ну а после, часов в девять-десять мы пойдем с вами заниматься как обычно.

-Хорошо, но...

-Да, мисс Грейнджер? - спросил Северус и вопросительно изогнул бровь.

-Но почему так поздно?

-Я ждал этого вопроса, мисс, но, к сожалению, не смогу удовлетворить ваш интерес.

-Нууу... Пожалуйста!

-Нет, нет, нет, - с улыбкой возразил Северус, - всё узнаете, но вечером, когда придет время, - сказал он и покинул гостиную.

..............................

-Гермиона, ты здесь?

-Да, Северус. - она вышла из своей спальни, одетая в легкое ситцевое платьице голубого цвета и с заколотыми вверх волосами, прошла мимо него и села за пианино. (Второе сидение было заранее приготовлено ею). Гермиона подняла крышку пианино и посмотрела на стоящего у двери зельевара.

Северус расценил этот взгляд как приглашающий.

«Надо же, - подумал он, - гриффиндорка в моей гостиной приглашает меня сесть за мой же рояль!»

«Не важно, что это пианино,- сказал внутренний голос, - для тебя, видимо, всё, что черное и с белыми клавишами - рояль».

Северус сел на сиденье рядом с Гермионой и посмотрел на неё:

-Что будем играть, Гермиона?

-А... Давайте «Atlantico» Роберто Кациападжлиа, вы знаете?

-Да, давайте попробуем.

Та-да-да-да-да-та-бам-пам, - нежно и неторопливо передвигая пальцами, заиграл Северус

Та-да-да-да-да-да-пам, - заиграла Гермиона на октаву выше, вторя Северусу.

Та-да-да-да-да-та-бам-пам, - медленно, растягивая паузы, играл Северус, искренне наслаждаясь происходящим, смакуя от каждого прикосновения к клавишам, от каждого звука, извлекаемого из прекрасного музыкального инструмента.

Та-да-да-да-да-да-пам, - Гермионе почему-то стало боязно и низ живота скрутило от чего-то, будто предвещая что-то ужасное и ослабляя все тело.Её рука дрогнула и пальчик соскользнул с нужной клавиши сыграв ми вместо фа. Девушку всю передернуло, и одинокая слезинка скатилась вниз по щеке, выражая всю боль, сжимающуюся в глубине.

Северус, заметив это, мог бы презрительно нахмуриться, изогнуть губы в отвращении, фыркнуть и уйти, мол: «Не хочет играть, ну и черт с ней», но Северус аккуратно взял девушку за подбородок, смахнул слезинку и обхватил её руку. Северус поднес к губам девичью кисть и, не смотря в глаза Гермионе, поцеловал её пальчики один за другим. Затем мужчина, не отпуская её руки встал за спиной Гермионы и, склонившись чуть левее её плеча, поставил их кисти на нужные клавиши. Она начала играть, а Северус несильно, но уверенно нажимал на клавиши поверх её пальцев, придавая уверенности в движениях. Их руки горели, не давая разъединиться, будто притягиваясь друг к другу, обжига, искушая...

Вот, первая часть мелодии закончилась и, видимо, Гермиона решила на этом закончить. Она, не поднимая головы, отняла его руку от своей, обхватила его широкую кисть своими ладошками, поднесла её к своей горящей щеке, прикрыв глаза от удовольствия, поднесла его руку к губам и поцеловала. Гермиона сморщилась, и слезы потекли непрерывными ручьями, капая на кисть зельевара, обжигая своей горечью. Девушка подняла на Северуса полные слез глаза и сказала:

-Мне нездоровится, Северус. Отнесите меня куда-нибудь, пожалуйста. Мне очень плохо. Мне... мне надо...

-Лежать вам надо, Гермиона, - с горечью и каким-то отчаянием в голосе сказал Северус и, подхватив девушку, понес в её спальню, игнорируя и подавляя желание отнести её в свою комнату и навсегда остаться с ней. Холить, лелеять, уважать, ублажать, любить, - всё, чтобы она была действительно счастлива.

-Спокойной ночи, Гермиона, - сказал Северус, положив её на постели, и, поцеловав её лоб, развернулся и ушел, даже не вспоминая, что забыл позаниматься с ней.

..................

Северус шел вниз по холму. Солнце садилось на западе, разрезая небо на большие кроваво-красные куски. Северус шел, набирая воздух в грудь до упора и медленно выдыхая его. Шел и, практически плакал, даже не понимая отчего, шел и сам себе читал стихотворение, которое изменил по ходу, даже не обращая внимания:

Я без слез не могу Тебя видеть, Миона.Вот стою на лугу,Да и плачу навзрыд.

А ты ходишь кругом, Дорожа и шурша...Ах, откуда она,Эта жгучая грусть!

Я и сам не пойму, Только знаю одно:Если б иволга вдругЗазвенела в лесу,

Если б в друг мне в глазаЯрый ветер метнул - В этот миг на лугуЯ бы умер, Миона...