Бунт

Они сидели на кухне чуть больше часа, перебирая всевозможные варианты событий, и ничего не шло в голову, словно из них разом вынули способность мыслить.– Как считаешь, заслуженно ли многие из моего народа ненавидят людей? – Недолго думая, заявил мужчина.– Вполне. Мы ведь болезнь этой планеты…Сказать, что Пинкель изумился – значит ничего не сказать, ведь настолько разумного ответа он не ожидал от человека, который только и делает, что пьёт и блудит где попало и с кем попало.Разговор был долгим, они словно успели обсудить всё на свете, и теперь путь Пинкеля лежал домой.Мельтеша от мусорки к мусорке, от почтового ящика к дереву, пробираясь под машинами людей, он всё же добрался до родного, обычно тихого городка, но, очевидно, за время его отсутствия что-то изменилось.Жители заполонили улицы, отовсюду разносились голоса, перебивающие пламенную речь откуда-то со стороны центральной улочки.– Что, чёрт возьми, случилось? – Спросил у первого попавшегося мальчишки, схватив того за ухо, словно маленькую тряпичную куклу.– Горгула народ подтягивает к противостоянию, а я и моя семья в этом участвовать не хотим, так что берём тележки и уносим ноги отсюда. Тебе советую поступить так же, пока Скотча не прибили гвоздями к позорной стене.– Он-то где провинился?Но мальчишка не ответил, только вырвался и через пару секунд его след уже простыл, а Пинкель так и остался в страшном неведении, однако это чувство ему нравилось меньше всего, так что, расталкивая зевак, он стал пробиваться к центральной улочке, искренне беспокоясь о состоянии дядюшки.Опасения не оказались беспочвенными, ведь на импровизированной сцене из ящика выступала уже ранее упомянутая жена Фиго, а рядом ошивался торговец рыбой, наблюдавший за связанным Скотчем, что нервно бился в истерике.– Что ты устроила, ненормальная? – Сквозь зубы процедил Пинкель, поравнявшись с ними на сцене.Женщина прервала речь, только проведя своей широкой рукой по длинному носу, задержав несколько пальцев у переносицы и недовольно зажмурившись.– Про тебя-то я забыла…Он хотел было кинуться к дядюшке и освободить его от верёвок, догадываясь, что такие стрессы на старости лет ему явно не нужны, но осёкся, когда бестактно был пойман торговцем, стиснувшим его в своих крепких руках, подавлявшим недюжей силой.– Изменника не трогать! – Рявкнула женщина, испепеляюще воззрившись на слона.– С каких пор он стал изменником?!– С тех самых, как привёл к нам человека, позабыв о скрытности и осторожности!Юношу передёрнуло, он взглянул прямо в понимающие, печальные глаза Скотча в надежде на то, что он подаст хоть какой-то знак, скажет, что делать, но тот словно просил бросить всё и бежать, как и все разумные жители.Горгула спокойно продолжила свою революционную речь.– Люди теперь знают о нашем существовании и непременно постараются изучить, а затем уничтожить…Пинкель рванулся вперёд, злобно гудя в хобот, чтобы привлечь внимание.– Если мы будем с ними сотрудничать, то они никогда не тронут нас!Повисла тишина, жители смотрели на существо с надеждой, будто не желая верить в плохой конец, надеясь на сказку, а он хотел было продолжить, но ему не позволили – кто-то из толпы швырнул в него остроносым тапком, с остервенением гаркнув:– Прибейте их к стене и не слушайте, они отродья, все проблемы только по их вине!Скотч совсем прекратил двигаться, прикрыл глаза, вспоминая, как привёл человека и как увидел удивление на юном лице, вспоминал внешность нежданной гостьи, светлые шелковые волосы и изумрудные отблески в темно-зелёных глазах, и ему не хотелось бежать к ней с боем, хотелось подчиниться…Искусственное солнце их города начало нервно моргать, постепенно угасая.Инженеры стали шептаться, спихивая вину поломки друг на друга, а потом и вовсе покинули толпу ровным строем в надежде привести механизм в рабочее состояние.Во тьме на них двинулась толпа, дядюшку смыло словно волной, а Пинкеля толкали к месту их гибели, рукоятью топора постукивая по шее, когда тот непокорно дёргался.И точно в такой же тьме его руки пригвоздили к стене кинжалами, более похожими на тонкие шила...Было больно, темно, страшно, холодно.У его ног лежал связанный старик, сжавшийся комочком, словно так надеясь защитить себя от того, что будет дальше.– Держись, если выстоим, то будем изгнаны – это лучше, чем смерть, – Тихо проронил юноша, смотря на дядюшку с долей понимания и беспокойства."Он стар... не выдержит".Около уха просвистел первый камень, к счастью, не угодивший в цель, затем второй... По телу разлилась боль, послышался глухой удар третьего и тихий стон старика, а затем хлынул целый град, глаза закрылись, некоторое время было больно, темно, но затем всё прекратилось: звуки стихли, чувства исчезли.