Глава 1 (Сцена 1)

***

Избыточное любопытство — форма зависимости, что приводит к безжалостному уничтожению личности каждого, неумолимо увязнувшего в нем. Искусство жить заключается в способности нащупать границы избытка © Марианна

***

Тем временем плечо, как назло, продолжало ощутимо ныть; но физическая боль — ничто по сравнению с ментальной: хоть успешно и удалось отстоять самолюбие, меня постигло разочарование в отце. Неужто его "сюрприз" состоял в знакомстве с этой гнидой? Он наивно считал, что мы сможем подружиться с Блонди?

Переступив порог класса, я замедлилась; рассеянно обвела взором незнакомцев и задержалась взглядом на одной девушке с голубыми волосами, смоки-макияжем и обилием пирсинга на лице вместе — эксцентричная bobo* рассматривала меня с тем же интересом, параллельно шепча и кивая приклеевшейся к ее уху соседке. Видно, они обсасывали мой триумф в холле.

(*прим. автора: "Bobo" — сокращение от "bourgeois-bohème", это слово может описывать людей, которые следуют модным тенденциям, но с определенной долей артистизма и индивидуальности.)

Я чувствовала их пронизывающие взгляды даже спиной, когда, наконец, заняла свободную парту во втором ряду у окна. Впереди на обоих рядах места пустовали, дожидаясь четырех хозяев.

— Слушай, советую тебе пересесть, — только зайдя в класс, тут же обратилась ко мне смуглая невысокая девушка, — здесь традиционно сидит Шарлотта.

Невероятное совпадение! Да неужели? Гляньте: нам известны имя и ареал врага. Осталось узнать его зловредные привычки. Какова интрига, каково намечается зрелище!..

— Традиции меняются. Не беспокойся за меня.

Она только беспечно пожала плечами и села за первую парту на другом ряду; среди всей скучной биомассы ее выделяла чрезвычайная неряшливость, проявляющаяся как в одежде, так и в телодвижениях, однако, обладая приличными формами бедер и груди, меня она явно обыгрывала. Оставалось мысленно поблагодарить ее за предупреждение и приготовиться к возможной атаке; будто оказалась на пороховой бочке, собравшейся вот-вот взорваться.

Копошась в рюкзаке и ища ручку с карандашом, я на автомате достала купленный журнал и положила на парту, чтобы не мешался поискам; пальцы коснулись и коробки с пирожными, а язык начал представлять, как смачивает слюной бисквит, шоколад, крем и глазурь; желудок заныл, терзая жаждой еще из-за стресса и напряжения, когда мозг приказал ожидать перерыва через пару-тройку часов.

— И ты представляешь? Я, конечно, способна на многое, но это!.. Он не имеет права так со мной обращаться...

Через приоткрытую дверь отчетливо слышался голос Блонди в коридоре, что варьировался от надменного до разъяренного буквально за секунду. Так, а когда я успела сменить пол? Вскоре она на пару с другой девчонкой, русой и пониже, явилась на пороге, впилась в меня глазами и состроила такую мину, что любой фотограф от эдакой модели не просто бы сбежал, а оседлал лошадь, чтобы та мощно лягнула копытом по ее лицу.

— Снова ты?!

Поехали. Веселье начинается.

— И тебе bonjour. — Я сидела, подмигнув той, что напомнила мне о Шарлотте.

— Ты кто такая вообще? Проваливай отсюда! — Блонди в нетерпении ударила по столу и заметила лежащий на нем журнал, так по неосторожности не убранный обратно.

— Это наше место, — слегка неуверенно проговорила ее «напарница».

Я сидела молча, не шелохнувшись ни на миллиметр. Демонстрация спокойствия отражает истинный характер — а мне предстояло со всей этой оравой учиться еще два года.

— Подожди, я сейчас встану. Только не психуй, — наигранно мягким тоном ответила я Шарлотте. Очевидно, кроме меня, в этот день ее кто-то еще чрезвычайно сильно взбесил, что она только искала повод на ком-нибудь сорваться.

В этот момент Мадемуазель Толкаю-всех-кого-можно заткнулась. Но не потому, что я ей сказала, а потому, что в класс зашёл тот самый... Тот, сошедший с обложки, стоял во плоти. Равнодушно оглядев парты, он сел впереди меня.

— Долго мне ждать? — с желчью напомнил некто сбоку, пока мой мозг с трудом считал дважды два (все когнитивные функции будто деградировали до уровня амебы) и просил набрать отца, чтоб склониться к ногам и молиться на него — вот так сюрприз! Всем подаркам подарок. Надуманная наивность отменяется, как вы поняли.

Уши заложило, стук сердца больно отдавался в висках, руки вспотели, а со стороны продолжали истерить и истерить. Поле зрения сузилось до спины Райана в красном бомбере с черными вставками, аккуратно сбритого затылка и светлой макушки; каждый нерв, да что там — клетка напряглись и расслабились одновременно.

— Жди-жди. Говорят, кто умеет ждать, добьется многого, — будто не своим, а гораздо более низким, грубым голосом и с издевкой парировала я.

Посыпались оскорбления, только как будто уже во сне; Райан же не обращал на нас никакого внимания. Он достал свой айфон и разблокировал экран, а Шарлотта, окончательно взбесившись, неожиданно толкнула меня к окну.

— Послушай, ты что, местная Сара Бернар? — на мою реплику Блонди озадаченно застыла. — Такая же скандалистка?

— Ты знаешь, кому это говоришь? — с крайней степенью презрения выпалила она.

— Тебе, — нежно и искренне улыбнулась я, — или ты считаешь себя пустым местом и больше предпочитаешь игнор?

Естественно, она не успокоилась, а смешки ребят сзади взвинтили ее лишь сильнее. Блонди вышла из себя и начала орать так, что у неё покраснела кожа. Райан не выдержал, и, рассерженно вздохнув, повернулся к нам.

— Оставь ее в покое и прекрати позориться. — Он мельком взглянул прямо на неё, а затем, закатив глаза, снисходительно прошипел: — Раздражаешь сегодня всех. Даже то, что я просил, не смогла достать.

Но прежде чем отвернуться, он скользнул по мне таким же ненавидящим, наполненной чернотой, взглядом серых глаз. Бетон залили дегтем, скажем так.

Тут Шарлотта вскипела, и, схватив мой журнал, резко, в мгновение ока оторвала обложку, а после уже по диагонали порвала ее, забирая себе кусок с Райаном на коне. Я аж вскочила со скамьи, желая сломать ей руку! Сука! Оскорбления — это одно, но порча чужого имущества!.. Если она забрала себе его на бумаге, то мне ничего не оставалось, как забрать его в жизни. Клянусь.

Вспыхнуть, накинуться с кулаками в той ситуации означало опуститься ниже своего достоинства, тем более что в класс вошел преподаватель. Блонди тем временем направилась с подружкой к той неряшливой смуглой девчонке и прогнала ее с места так, что если бы у той существовал хвост, она бы его точно поджала.

Она прошла мимо Райана ко мне и опустилась рядом, глядя как-то виновато и в то же время горделиво. А гордиться было чем: мне удалось унизить ту выскочку при всех, а Райан добил окончательно. Уничтожил. И это сработало. Потому что он тоже оказался чертовски зол.

Разумеется, ему было жизненно необходимо получить то, о чем шла речь. Теперь мне предстояло выяснить, что же это такое. Я бы это просто так не оставила.

В то время никто не мог предположить, что наша первая встреча станет такой... Что Райан отныне и впредь будет использовать меня в собственных интересах.