Глава 38. Крысиный яд

Приказали повернуться налево, и Феликс сделал мелкий ленивый шаг. Нога всё еще болела из-за пули, однако он умело это скрывал, надеясь не выдать себя и не вызывать лишних вопросов. Попадись он один - их всех упекут за решетку на долгие годы, получив еще одно подтверждение. Вспышка фотоаппарата, и пришлось встать прямо. На миг у Феликса возникло ощущение, будто он в модном доме, в люксовой одежде самых дорогих брендов, а вокруг суетится фотограф, приказывая принять определенные позы. Однако реальность больно ударила под дых, когда его грубо отвели в сторону и звякнули наручники. Минхо долго не хотел слушаться, сопротивляясь и брыкаясь, и только сдержанный кивок Чана да мимолетно брошенное одобрительное слово помогли ему успокоиться. Снова вспышка фотоаппарата, снова приказы, снова выкрики, но Феликс знал, почему Минхо так рвется отсюда, ведь у самого было желание броситься наутек, туда, куда увели Йону, до последнего сопротивляющуюся полиции, да еще и пытавшуюся ее подкупить.

Минхо, ставшего чуть покорнее, подвели к Феликсу и поставили рядом с ним. Пришла очередь Чанбина, и как раз за него парни переживали больше всего. Скоро будут брать кровь на анализ, а он употреблял экстази, и результаты экспертизы будут неутешительными. Возможно, их еще и подделают, что не исключено, хотя с одним точно будет всё понятно. Как бы Чанбин ни убеждал, будто всё в порядке, все и так знали, что ему снова хочется еще. Некогда побежденная зависимость начала сказываться снова, те пару дней после свалки он не выходил из дома, почти ни с кем не разговаривал, не совался в штаб, заполненный наркотиками до краев, лишь бы вновь не сорваться и не наброситься на что-то посильнее, чем экстази.

Пока фотографировали Сынмина, Феликс подумал о том, что Чан будто предчувствовал, что всё так и будет, потому что строго-настрого наказал держать оружие в штабе, но ни в коем случае ни в своих домах. Едва ли полиция осведомлена об их потаенном местечке за городом, скрытом обо всех, а вот обыск обязательно проведет. Оставалось надеяться, что Джин, которую в кафе Чана давно знают, позаботится о том, чтобы избавиться от улик, а вот в персонале можно было не сомневаться. Никто не захочет сесть в тюрьму за содействие в преступлении. Нужно только понять, с чего это вдруг полиция взъярилась и кто ей в этом помог.

Когда с фотографиями было покончено, парней повели по коридору вглубь участка, и первым выдернули именно Феликса, чтобы усадить за стол для допроса. Вскоре показался мужчина средних лет, одетый по-деловому, но не в полицейскую форму, с планшетом и бумагами в руках. Затем явился напарник и сел рядом, наручники по-прежнему болтались на запястьях, однако нужно было сохранять невозмутимый вид и говорить уверенно. Сначала необходимо понять, что известно следователю и какие такие улики навели на мысли об аресте, и уже исходя из этого думать, что именно можно сообщить.

- Ли Фел... - полицейский, на удостоверении которого было написано имя Сон Еджин, так и не смог выговорить австралийское имя. - Ёнбок, - в итоге сказал он, - вам известно, за что вы задержаны. Но я всё же повторю: незаконное хранение оружия, похищение и применение пыток, массовые убийства, шантаж, проникновение на частную территорию обманным путем и посещение подпольного казино. Список внушительный, поэтому давайте пойдем по порядку, - тон Сон Еджина был мягким, участливым, но это Феликса и напрягало, как и неоднозначный взгляд помощника. - Признаете ли вы какое-то из этих обвинений?

- Нет, не признаю и не представляю, что могло послужить почвой для таких обвинений, - бесцветным голосом ответил Феликс, и ему даже не пришлось изображать удивление, потому что он и правда не представлял, какие такие улики привели к ним полицию. - Извините, я в небольшом шоке, потому что меня вывели с рабочего места посреди бела дня.

- Да, я понимаю. Сейчас в вашей квартире идет обыск, однако никаких сведений пока не поступало. Доносчик указал дату и время, когда вы посещали казино, мы проверили камеры, к счастью, записи сохранились. Вы вместе с... - Сон Еджин вглянул на планшет. - С Ли Минхо действительно были в это время там, в подпольном игровом клубе, - он назвал точную дату и время, когда Феликс и Минхо приходили в казино-притон по совету Сон Хару. - Признаете ли вы это?

- Признаю, - бесстрастно ответил Феликс, и помощник с хитрым видом сделал пометку. - Но мы не знали, что там находится казино, один знакомый посоветовал нам это место. Когда мы зашли, выйти уже не представлялось возможным в виду того, что новеньких не отпускали без игры. Мы даже подрались, если вы видели записи с камер, то можете посмотреть, что мы пробыли там недолго, а потом быстро уехали, пока в нас пытались выстрелить. Да, превысив скорость, но все штрафы уже оплачены.

- Почему вы не сообщили об этом месте в полицию?

- Мы сообщали, этим делом должен был заниматься наш знакомый полицейский, Чон Ванху, можете спросить у него, - Феликс чуть прищурился, анализируя мимику Сон Еджина, и понял, что пока что, кажется, всё идет хорошо и что камеры запечатлели в том числе их побег.

- Хорошо, давайте поговорим о другом обвинении. Где вы находились ночью с первого на второе ноября? Вас, кажется, не было дома.

- Да, я был рядом со своей кузиной, Чхон Йоной, которая сейчас в участке. Мы говорили о семейных делах, вернее, о моей сестре, она находится в Австралии, - начал придумывать Феликс, потому что Йона ни в чем, кроме сопротивления полиции, не обвиняется, а показания может очень даже подтвердить. Да и с деталями история будет выглядеть более правдоподобно.

- И вы прямо запомнили дату? - прищурившись, спросил помощник.

- Моя семья не общается со мной и запрещает это делать Оливии, поэтому Йона мне помогает. Да, я запоминаю каждую дату, когда мне удается хоть что-то узнать о сестре или записать для нее видео, - чуть оскалившись, ответил Феликс, а Сон Еджин сделал жест рукой, призывая успокоиться. - Ни родители Йоны, ни кто-либо еще, кроме друзей, об этом не знает, иначе мы рискуем попасться. В желании общаться с родной сестрой есть что-то противозаконное?

- Господин Ли, успокойтесь, мы лишь беседуем и пытаемся разобраться, - попытался урезонить его Сон Еджин. - У нас есть свидетельства пострадавшего о том, что вы применяли в отношении него насилие. Вы знакомы с человеком, - он снова посмотрел на бумагу, - Пак Донхён?

- Знаком, это человек, который долгое время преследовал мою подругу, Мун Джин, и по совместительству возлюбленную Бан Чана, даже подослал человека проникнуть в ее дом, а потом преследовал нас и фотографировал, чтобы выставить фото на всеобщее обозрение. Не буду скрывать, Ян Чонин устроил драку, когда об этом узнал, вот поэтому Пак Донхён мог наклеветать на нас. Всё просто, - пожал плечами Феликс, сам поражающийся тому, что его голос не дрожит. Ан Тиён, Кан Бёнхо, Стрела, Песчаный змей, Им Йонг, многие другие - все мертвы или заграницей, а преступникам вроде Нам Сохён или Канг Юнгу никто не поверит. Если всё, что есть у полиции - показания Донхёна и записи с нескольких камер, то должно обойтись. Лишь бы только не нашли наркотики в кафе Чана и ничего не вменили Чанбину.

- Я спрашивал вас о том, где вы были в ночь с первого на второе ноября, потому что в это время погибло много человек. Причина смерти - пулевое или ножевое ранение. Недалеко оттуда случилась авария, в которой едва не погиб Хан Джисон, а также авария, в которой едва не погиб Ли Минхо. Что вам об этом известно? Какая цель была у их встречи с Со Чанбином и Хван Хёнджином?

- Мы много лет дружим, не думаю, что для встречи нужна какая-либо причина, - легко ответил Феликс. - Все они хотели отдохнуть на природе, я в это время был с Йоной, где остальные - не знаю. Возможно, Чан был рядом с Джин, на тот момент они только помирились с ней после расставания и хотели всё время быть вместе, - он говорил, зная, что это поможет Чану и что это, в целом, правда. Первое ноября - день свадьбы Виён, вполне логично, что они потом могли встретиться.

- Также у нас есть записи с камер, где вы приходите в дом госпожи Хван Хае, в этот же день Хан Джисону пришло множество штрафов за нарушение правил дорожного движения. Как вы объясните свое появление там?

Феликс задумался всего на секунду, делая вид, что лишь вспоминает. Тогда Чонин отключил все камеры видеонаблюдения и стер следы, они могли запечатлеться только на записях с камер неподалеку, а значит, что в костюме газовщика полиция его не видела. Всегда можно сказать, что он проходил мимо, но лучше... Вот только если госпожа Хван тоже даст показания... Нет, ей не выгодно ни о чем рассказывать, потому что она сама тогда пошла на похищение и вообще сотрудничает с клубом «Кальмар», поэтому лучше было соврать, надеясь на лучшее.

- Хван Хёнджин и Бан Чан пропали на некоторое время, - чуть дрожа, ответил Феликс. - Хёнджин не общается с матерью, но я пошел к ней от безысходности, потому что не знал, у кого можно что-то спросить.

- И куда же пропали ваши друзья? - с ухмылкой спросил помощник.

- Были похищены человеком, который, возможно, стоит и за этими авариями. Ким Уджин вместе с его друзьями, - теперь Феликс постарался вложить в свой голос как можно больше злости. Сон Еджин выгнул брови и собрался спросить о подробностях, поэтому медлить не стоило. - Нас связывает давнее знакомство и предательство. Этот псих пытался нас убить не единожды, стрелял в Сынмина и Хана, едва не убил Чана, хотел навредить Чонину, угрожал моей кузине, вы можете попросить... - он сбился. С одной стороны, хорошо, что телефон Хана уничтожен, а с другой - там были доказательства угроз Уджина. - Нет, не сможете. Но спросите об этом Йону, она всё расскажет.

Поспрашивав еще немного, Сон Еджин остался доволен и отпустил Феликса. Если полиция не найдет бункер и наркотики в кафе Чана, то они спасены. Нет ни одного свидетельского показания, которое явно указывало бы на их вину, ни одной записи, подтверждающей это, ничего, что могло бы их скомпрометировать. На всякий случай Феликс озвучил имена всех сообщников Уджина, чтобы они не посмели вякнуть хоть что-то. При обыске тоже ничего не найдут, всё в штабе, Чанбин может сказать, что его заставили принять экстази обманным путем, Джин и Йона будут прикрывать до последнего. В комнату для допроса ввели Минхо, нахмурившего брови, и усадили его на стул, а потом зачитали все обвинения. Начали, как и полагалось, с казино, чтобы сверить его показания и показания Феликса. Поняв, что всё совпало, Сон Еджин решил спросить о другом.

- В ночь с первого на второе ноября вы ехали по перевалу, - Сон Еджин сказал название, - где нашли разбитый мотоцикл, зарегистрированный на ваше имя, а рядом три трупа, один из которых скончался в результате побоев, а остальные - в результате пулевых ранений. Не было найдено ни орудие убийства, ни оставленных отпечатков. Расскажите подробнее о том, что случилось.

- В тысячный раз повторять? - вскинув голову, спросил Минхо и усмехнулся. - Я виноват в том, что моего друга и меня сбили? Ехал, превысив скорость, это я признаю, можете даже штраф выписать, потом развернулся, потому что понял, что забыл захватить кое-что для отдыха, решил заскочить в магазин, и вдруг в меня врезалась машина. Видимо, не ожидали, что сами пострадают. Я отлетел в сторону, потерял сознание, очнулся уже засветло, увидел этих трупов. Телефон в хлам, не смог никому дозвониться, пошел вперед, меня подобрала машина, довезла до больницы, а там Хани.

- И вы случайно оказались именно в той больнице, где находился Хан Джисон? - с легким подозрением спросил Сон Еджин.

- Нет, не случайно. В этой больнице находится психотерапевт, у которого я лечусь, мы всем коллективом обращаемся туда. Что в этом странного? Место же хорошее, - пожал плечами Минхо. - И вообще, я тут отвечаю на ваши бесконечные вопросы, а на мой никто не хочет ответить? Где сейчас Йона?

- Не беспокойтесь, ей ничего не угрожает, скоро с госпожой Чхон тоже побеседуют, - попытался успокоить его Сон Еджин. - Вы сказали, что посещаете психотерапевта. Можете объяснить причину? Мы просто пытаемся понять, что вами могло двигать, если за теми убийствами стоите вы.

- У меня садистическое расстройство личности, - без обиняков ответил Минхо, решив, что лучше он скажет об этом сам, чем соврет и потом его психотерапевту предъявят ордер, чтобы забрать бумаги и посмотреть диагноз. Да, этот факт сыграет против них, но теперь деться некуда. - Я лечусь уже давно и успешно, у меня хорошие показатели, пью антидепрессанты, так что не слишком удивляйтесь, когда возьмете кровь на анализ. Что касается ваших подозрений, то ответьте, пожалуйста, вы нашли хоть что-то, что может связывать меня с этими людьми?

- Нет, но здесь вопросы задаю...

- Нет! А смысл мне убивать людей, которых я даже не знаю? Вы еще скажите, что я подстроил Хани аварию, чтобы уж наверняка! - Минхо напирал изо всех сил, стараясь выглядеть достаточно злобно, но беззаботно, хоть внутри и всё сжималось от волнения, а беспокойство о Йоне и парнях давало знать о себе каждую секунду. - Мы жертвы в этой истории, понимаете?

- У нас есть показания Пак Донхёна о том, что он лично видел вас, Хан Джисона и Бан Чана с пистолетами в руках и пытающими человека, даже указано место. Как раз неподалеку заведение человека, пропавшего без вести, вы это понимаете? - Сон Еджун явно начал уставать и раздражаться. Если Феликс отвечал спокойно, то Минхо был похож на сорвавшегося с цепи пса, лающего почем зря. - Также вы пытались сопротивляться полиции, вы единственный, кто был на месте преступления в ночь аварии, кроме Хан Джисона, мы знаем это наверняка! Вы осознаете это?!

- Еще как осознаю, но очевидно, что на месте преступления был не только я! - вспылил Минхо, чуть привстав. - Послушайте, вы вроде понимающий мужчина, так поймите же, что я спокойно сидел со своей девушкой у себя дома и кормил котов, тут заявились ваши коллеги, наговорили чуши и притащили меня сюда! У вас в голове не возникает мысль, что мне, во-первых, нет смысла убивать неизвестных мне людей, во-вторых, едва не погиб мой друг! Или что, Хани тоже сам себе аварию подстроил и потом всех перестрелял?! Да вы туда хоть камеры поставьте!

- Никто не говорит, что вы могли убить этих людей просто так! Возможно, это превышение самообороны, наложенное на ваш диагноз! - теперь привстал уже Сон Еджун, начавший терять терпение. - К тому же есть свидетельские показания!

- А вы докажите, что так и было! Камеры, записи, что угодно! Есть хоть что-то, кроме слов этого червя, что подтвердило бы мою причастность?!

Окончательно выбившись из сил, Сон Еджун решил закончить допрос и попросил привести к нему Чанбина. Так они и шли, все по очереди, подтверждая показания друг друга и спокойно отвечая на вопросы. Понятно стало одно - их подозревают в связях с клубом «Кальмар» и сотрудничестве с наркодилерами, вот и пытаются распутать этот клубок. Хёнджину и Чонину пришлось признаться, что они действительно посещали бордель Канг Юнга, но лишь в целях разоблачения. Вскоре, видимо, в участок пригласят и Иннэ, чтобы расспросить ее подробнее, снова поднимут дело пресловутого Канг Юнга, уже несколько месяцев гниющего в тюрьме, допросят Джин и Йону, обратятся в то самое издательство, в которое они принесли компромат, еще раз заставят Пак Донхёна давать показания, и всё это займет огромное количество времени. Затем у каждого на анализ взяли кровь, Чанбин заранее признался в том, что недавно употреблял экстази, но что подсунули ему эти таблетки обманным путем, ему и До Нунгу, который точно играть против них не станет и всё подтвердит.

Их по очереди ввели в общую с другими заключенными камеру и оставили там, сняв наручники, а потом указали на кровати. Хёнджину стало не по себе еще больше, чем после посещения свалки, повсюду злобные лица мужчин и женщин разных возрастов, изучающие взгляды, грязь и полная антисанитария. Неизвестно, сколько дней они здесь пробудут, пока будет длиться следствие, но радовало, что у полиции слишком мало улик, чтобы обвинить их в связях с клубом «Кальмар», тем более что они сами приложили руку к разоблачению одного из его участников. Чан устало сел на свою кровать и потер лоб рукой. Его главная головная боль - наркотики, хранившиеся в кафе, и оставалось только уповать на то, что Джин удастся их оттуда забрать и не попасться. Лишь бы она не переволновалась и не дала себя запугать, только бы выстояла и не сломалась из-за всех этих невзгод. Страшно было и за Хана, который остался совсем один, в опасности, и кто знает, кто на него может напасть? Да и Джин с Йоной тоже остались совсем без защиты, узнай Уджин об этом аресте... а не мог ли он...

- Кто-то на нас донес, - перебив мысли Чана, сказал Чонин и сел напротив. К счастью, их кровати были рядом. - Не наш ли бывший дружок? Вполне в его духе, к тому же он общался с Донхёном. Да я сам могу на него заявить! Пусть посмотрят камеры, как его дружки напали на нас с Джин!

- Что?! - Чан резко вскинул голову и насупился, и только теперь Чонин понял, что проговорился. - На вас с Джин кто-то напал, а я узнаю об этом только сейчас?! Вы там с ума сошли?!

- Мы всё равно отбились, Джин вступилась за меня, а потом... Короче, долго рассказывать, я уже сообщил обо всем полиции, пусть вон Чон Ванху спросят, в чем подозревали Донхёна! Дружка его спросят! - отмахнулся Чонин. Что ж, всё что ни делается - к лучшему, и то нападение в данный момент им только на руку. - Надеюсь, мы скоро выйдем, а этот ублюдок сядет.

- Следствие точно будет идти несколько дней. Мне удалось наплести, что я лишь храню свою форму после того, как меня исключили, но Мин Тху может поднять этот вопрос и рассказать о той драке в Школе полиции, это нам никак не поможет, - сказал Сынмин и потер подбородок. - Да и есть свидетели, которые могут подтвердить, что мы с Чонином показывали свои удостоверения в бизнес-центре... - он устало сел рядом с Чаном и сложил руки на коленях. - Я всё отрицал, не смог ничего выдумать, но они точно узнают. Тут надежда только на Чон Ванху.

- Парни, мы ведь реально можем сесть, - проговорил Чанбин, потому что слишком уж много надежд они возлагали на других людей: Йону, Джин, Чон Ванху, Ча Канху, весь медперсонал, До Нунга, госпожу Хван, которая не захочет спутываться с полицией, и как быть уверенным, что никто не сглупит или не решит подставить их? - Если так случится, то знайте, что я благодарен судьбе за то, что вы у меня есть... Надо заканчивать со всем этим дерьмом. Как только выполним заказ и расквитаемся с наркоимпериями и Уджином, будем жить нормально...

- Я тоже хочу жить с Джин, не подвергая ее опасности и зная, что она не будет постоянно за меня волноваться, - тихо проговорил Чан, пока остальные согласно закивали. - Уверен, мы выйдем отсюда, несмотря ни на что, закончим дела и будем заниматься тем, что нам нравится - музыкой. Доучим Чонина, поможем бабушке Хана, отвоюем наследство Хёнджина, накопим на учебу Оливии, заживем, как обыкновенные люди, а там... кто знает, может, куда и пробьемся.

Феликс первым приобнял Чана, а потом подключился Сынмин. Теперь, оказавшись нос к носу с реальной опасностью и законом, осознание, что и дальше невозможно так жить, накрыло с головой. Хотелось в кои-то веки спокойно встречаться, веселиться, дружить, показывать миру свои песни, ехать на нормальную работу с полной уверенностью, что тебя не застрелят, но всё еще быть рядом друг с другом.

*****

Это был весьма долгий допрос. Йона психовала и бесновалась, убеждая полицию отпустить парней, но ее продолжали спрашивать обо всем: была ли она в ночь с первого на второе ноября с Феликсом, кем ей приходятся все подозреваемые, знает ли она что-то о клубе «Кальмар», затем вообще выяснилось, что у нее сразу два парня - Минхо и Хан и что они всем довольны. Казалось, что еще чуть-чуть, и Сон Еджун начнет плакать от происходящего, поэтому он отпустил Йону, не желая ее больше видеть. Выйдя из участка, она тут же направилась домой к Джин, чтобы обсудить, что им делать, ведь стоять в стороне никто не собирался. Подруга долго не брала трубку и не отвечала на сообщения, ее даже в собственной квартире не было, оставалось только ждать ее здесь. Йоне думала, что если пройдет еще хотя бы пять минут, то она умрет от беспокойства и протопчет в полу дырку, но вдруг послышался звук открывающейся двери, и в дом вошла Джин, на удивление без следов слез на щеках и глазах.

А Джин всё это время было не до телефона. Как только она вышла из больницы, шатаясь и падая на ходу, то тут же промотала в голове все обвинения, предъявленные Чану, и бросилась в его кафе. К счастью, персонал ее знал и спокойно впустил на кухню. Там вместе с одним из поваров они собрали все наркотики в сумку и отвезли куда подальше, а затем выкинули в мусорный бак, находившийся едва ли не на другом конце города. Плевать, что там потом скажут эти наркодилеры, какими бы важными они себя ни считали, нужно было спасать Чана. Когда повар написал Джин, что в кафе заявилась полиция, она уже сидела в такси на пути домой и вздыхала с облегчением. О том, чтобы не засветиться с сумкой перед камерами, они позаботились, так что всё чисто. Потом накатила дикая усталость, не верилось, что всё это происходит на самом деле и что некогда спокойная жизнь вмиг превратилась в какой-то боевик или криминальную драму, но Джин знала, что всё делает правильно и что не оставит Чана в беде.

- Да это немыслимо! Ты знаешь, о чем они меня спрашивали?! «А были ли вы с Феликсом, а вы знакомы с Пак Донхёном, а вы видели оружие, а вы видели наркотики, а в каких вы отношениях с Ли Минхо и Хан Джисоном?» - Йона изобразила голос Сон Еджуна и бросила подушку в стену. - Еще чуть-чуть, и я резаться пойду! Девушка я их, что-то смущает?! Очень хорошо, что ты о наркоте позаботилась, я б не догадалась! Сейчас еще придут к моему Джисони и будут его третировать! Так бы и дала вот этим в лоб! - Йона схватила с комода банку, наполненную ракушками.

- Хан отдал мне бумажку, - Джин вспомнила о ней только сейчас. Выйдя из больницы, она засунула ее в задний карман джинсов и сразу же побежала в кафе. - Так, сейчас глянем... - напряженно проговорила она и развернула бумагу. На ней было написано только имя некоего Чон Ванху и дан его номер. Что бы это ни значило, Джин тут же схватила телефон и нажала на кнопку вызова. - Здравствуйте! Не вешайте трубку, это говорит Мун Джин, девушка Бан Чана. Дело в том, что они... Ах, уже знаете. Конечно, в любое время, да, - Джин готова была забыть об учебе до тех пор, пока парней не отпустят. - Хорошо, давайте там. Спасибо большое! - она положила трубку и посмотрела на сгорающую от нетерпения Йону. - Это полицейский, сказал, что уже знает об аресте, и предложил встретиться где-нибудь на нейтральной территории.

- Отлично, встречайтесь, а пока посмотри, сколько у тебя денег на карте, - попросила Йона и сама зашла в приложение банка, чтобы проверить свой потаенный счет. - Говори с этим полицейским, я сейчас поеду домой, пороюсь в отцовских бумагах, гляну, с какими адвокатами он работает. Наймем кого-нибудь, сколько бы это ни стоило! И еще подумаю о том, кто может выступить со свидетельскими показаниями.

Решив так и сделать, они разъехались в разные стороны. Страшно и тревожно было обеим, в конце концов, до этого дня они ни разу не сталкивались с полицией и законом, а тут вдруг пришлось, да и необходимо было сделать так, чтобы ни господин, ни госпожа Чхон ни о чем не прознали, собственно, семье Мун тоже обо всем знать не обязательно. Джин не знала, как переживет ночь и что предстоит завтра, но сегодня уверенно шла к станции метро, решив сэкономить на такси, чтобы было больше денег на оплату услуг адвоката. Местом встречи оказалась небольшая кофейня, уже стемнело, плевать было на то, что Чан просил никуда не выходить на ночь глядя, сейчас не та ситуация. Ждать пришлось долго, Джин приехала слишком заранее, заказала себе кофе, но в нее даже вода не лезла из-за беспокойства. Только успокоительные. Мыслей была целая куча, и все они не сказать, что позитивные. Слишком много «если», чересчур много непонятного, оставалось только уповать на то, что парни работали аккуратно и не оставили следов. Телефон зазвонил, Джин сразу же взяла трубку и, услышав, что Чон Ванху уже здесь, привстала, чтобы показать, за каким столиком она сидит.

- Добрый вечер, - сдержанно поздоровался Чон Ванху, снял куртку и повесил ее на крючок. - Чтобы обойтись без лишних вопросов, сразу введу вас в курс дела, а потом мы решим, что будем делать, - Чон Ванху сложил перед собой руки в замок и вздохнул. По сути он шел на должностное преступление, покрывая парней, и запросто мог бы сесть вместе с ними, однако почему-то всё еще здесь. - Их подозревают в содействии клубу «Кальмар», сейчас я пытаюсь понять, кто может стоять за доносом. Конечно, со своей стороны я вступлюсь и помогу, но есть несколько камней преткновения. Во-первых, у Сынмина и Чонина поддельные удостоверения, их видело несколько моих коллег. Разумеется, я попытаюсь убедить их молчать, да и вряд ли они помят, обычно полицейские не смотрят на имена, однако... есть человек по имени Мин Тху, который будет нам мешать. Он тоже ведет следствие. Во-вторых, Чанбин не так давно принимал наркотики, я уж не знаю, что он там наплел... - Чон Ванху запнулся, обдумывая что-то. - В-третьих... О Минхо, его диагнозе и том, что никто, кроме него, не был на месте преступления, я думаю, вы знаете. В-четвертых, наркотики...

- Об этом я уже позаботилась, - с легкой улыбкой ответила Джин и всё-таки сделала глоток уже остывшего кофе. - Скажите, что мне делать? Не могу же я сидеть сложа руки, пока мой парень...

- Госпожа Мун, я всё понимаю, - Чон Ванху тоже ласково улыбнулся, решив заказать кофе и себе. Заработавшись допоздна, он понял, насколько голоден. - Опять же, со своей стороны я попытаюсь убедить коллег не вмешиваться и постараюсь найти людей, которые могут подтасовать результаты экспертизы или как-либо еще помешать. Также узнаю, если смогу, имя доносчика. Вы, - он указал на Джин рукой, - сейчас должны быть сильными и готовыми к тому, что вас несколько раз вызовут в участок на допрос. Старайтесь запоминать всё, что говорите, и повторять это постоянно, чтобы у следователя не осталось сомнений в правдивости ваших слов. Прежде всего вас спросят, в каких вы отношениях с Бан Чаном, потом уже - с остальными. Затем расспросят о Пак Донхёне, здесь вам лучше рассказать правду обо всем, это сойдется с показаниями мальчиков. Скорее всего, дальше последуют вопросы о том, не замечали ли вы чего-то странного, вроде наркотиков или оружия, на всё отвечайте «нет» и побольше рассказывайте о своих счастливых отношениях. Если вдруг спросят о расставании, говорите, что у вас возникли разногласия на почве ревности или еще чего, в общем, не мне вас учить, - Чон Ванху подозвал официантку, чтобы заказать кофе, улыбнулся и потеребил воротник водолазки. - И затем, когда вы будете порядком измотаны, вас спросят о ночи аварии. По версии для полиции, там присутствовали только пострадавшие Минхо и Хан, а также Хёнджин и Чанбин. Вы должны обеспечить Чану алиби. Скорее всего, он сам сказал, что был с вами. Что вы делали в этот день?

- Мы с Чаном были на сорванной свадьбе моей сестры, уехали уже ближе к вечеру, я отправилась к подруге, она уже подтвердила в участке, что была с Феликсом. Я услышала странный разговор и сразу поехала к перевалу, - ответила Джин, задумавшись. - А что если они допросят госпожу Чхон, где мы были?!

- Такое возможно, но маловероятно. Вы свидетельница, а не подозреваемая. В крайнем случае - вы всё равно уехали поздно вечером, ваша подруга могла направиться на встречу с Феликсом, а вы - к себе домой с Чаном, например, - предложил Чон Ванху. - Но лучше скажите только о том, где вы были именно в момент аварии, ничего не говорите о доме подруги без крайней нужды. В конце концов, вы всегда можете сослаться на то, что вас об этом не спрашивали. Сейчас я советую вам найти хороших адвокатов и вести обычную жизнь, будто ничего не происходит, показать свою уверенность в невиновности мальчиков.

Решив не спорить, Джин так и сделала, хоть ей и сложно было сидеть за конспектами и лепить из глины, зная, что парни сейчас лежат в окружении преступников, недоедают, терпят неудобства, в стрессе и под угрозой. В особенности страшно было за Хёнджина, который, хоть и повидал многое, но не привык к таким ужасным условиям. А еще Джин была благодарна судьбе, что предложила прийти к Хану в больницу именно в тот день и в то время, а также, что он дал ей номер Чон Ванху. Тот оказался прав, в участке давили со страшной силой. Полиция вызывала на допрос почти каждый день, следователь без конца задавал им с Йоной одни и те же вопросы, будто надеялся услышать что-то новое, однажды это продлилось несколько часов, и Джин вышла на улицу, чувствуя, как болит голова и как она падает от бессилия. Учеба не давалась совсем, сосредоточиться на ней было невозможно, мысли только и крутились вокруг парней и вокруг того, как там справляются адвокаты, нанятые Йоной. Вложить в них пришлось практически все свои деньги, но их было не жаль, вообще ничего не было жаль, лишь бы поскорее увидеть Чана и остальных.

И Джин решила, что ждать больше не может.

Появившись в квартире Чана, она собрала в сумку некоторые вещи, вроде одежды, ручек, блокнота, в котором он пишет песни, закончила в магазин за сладким для каждого из парней, взяла для всех по вкусу, подумала, как бы ей пробраться и к дома к остальным, чтобы и им привезти свежую одежду, но поняла, что это, к сожалению, не осуществимо. В тюрьме досматривающие проверили всё досконально, заставили Джин пройти через металлоискатель и наконец впустили внутрь. Отчего-то душа волновалась, серые обшарпанные стены давили, на постах стояли люди в форме с неулыбчивыми лицами, очень хотелось убежать, но увидеть любимое лицо - куда сильнее. Полицейская провела в комнату для свиданий, велела подождать несколько минут, и вскоре пришел Чан с темными кругами под глазами и отпечатком усталости. Но стоило увидеть Джин, как уголки губ сразу же поползли вверх. За всё это время день успел слиться с ночью, за зарешеченным окном лил дождь, но стоило увидеть Джин, как стало казаться, будто засияло солнце.

- Как ты здесь? - Джин тут же просунула руку в маленькую арку в стекле и сжала ладонь Чана со всей силы. - Я привезла тебе вещи, но это ненадолго, обещаю, скоро я вытащу тебя отсюда.

- Радость моя, - это всё, что смог выговорить Чан, смотря на сияющие беспокойные глаза Джин. - С тобой рядом мне всегда лучше. Но не стоило приходить, от разлуки потом будет еще больнее.

- Неважно, мне нужно было тебя увидеть, - Джин вновь сжала его руку и улыбнулась, не зная, что ей еще сказать. - Я положила в сумку сладости, подписала, что и для кого. Как вас здесь кормят? Ты сильно осунулся, даже, по-моему, похудел. Меня уже столько раз таскали на допросы... Скорее бы всё это закончилось, мы с Йоной делаем для этого всё возможное.

- Я и не сомневался, - ответил на это Чан, боясь лишний раз моргнуть и упустить эти короткие минуты встречи да любование лицом Джин. Как только их вызвали на повторный допрос, стало понятно, что в кафе наркотиков полиция не нашла. В тот момент в душе гордость возликовала напополам с облегчением, но за это Чан скажет спасибо не здесь и не сейчас. - Мы тоже делаем всё, что в наших силах, уверен, вскоре мы снова будем вместе, как и всегда. Кормят ужасно, Чанбин из-за этого совсем приуныл, Хёнджин плакал вчера, я стараюсь всех приободрить, но даже у меня это не получается. Тяжело.

- Передай им, что я горжусь их стойкостью и что очень ценю их, ладно?

- Обязательно передам.

Они говорили еще некоторое время, прежде чем вошел надзиратель и сообщил, что у них осталось две минуты. Джин всё это время держала руку Чана и не знала, как будет вновь покидать его, сидящего в этом ужасном месте, вновь. Шли дни, а становилось всё тяжелее: одиноко засыпать, тревожно из-за того, что нет привычной переписки, трудно смотреть на фотографии и знать, что разлука будет длиться еще некоторое время, если не годы. Время так медленно ползло, а боль невыносимо колола сердце. Две минуты прошли, Чану сообщили, что ему пора, но Джин по-прежнему не отпускала его руки.

- Я тебя люблю, - сказал он, прикладывая ладонь к стеклу.

- А я люблю тебя, - Джин до конца сдерживала слезы, тоже опустив руку на стекло. Хоть какая-то, но всё же иллюзия тепла. - Пожалуйста, возвращайся ко мне поскорее, - голос дрогнул, и Чан с болью в сердце вышел за дверь с руками, скованными за спиной. - Я без тебя не могу, - проговорила Джин, хоть и знала, что он не слышит, а потом по щеке побежала одинокая слеза.

*****

Выздоровление затормозили постоянные переживания. Хан был готов отдать многое, чтобы вернуться в те дни, когда он просто ходил по палате и скучал, любуясь на одни и те же четыре стены, да пялился в монитор и собственный телефон. В больницу тоже заявлялась полиция и вновь задавала одни и те же вопросы, стараясь так, видимо, измотать подозреваемого. Голова болела каждый божий день, спать не получалось, вид из окна надоел до чертиков, даже заняться было нечем, потому что телефон - и тот отобрали. И главное - непонятно, за кого переживать в первую очередь: за парней, Джин и Йону, и как изменить хоть что-то к лучшему? За дверью и окном постоянно стояли полицейские, от их присутствия становилось только хуже, но несмотря ни на что, врачи говорили о том, что выздоровление идет полным ходом. Даже повязку с глаза сняли. Когда дверь бесцеремонно без стука открыли, Хан стоял у окна, смотря на одинокое голое дерево, а когда повернулся, то едва не упал на месте.

- Господин Хан, - Мин Тху кивнул и прошел вглубь палаты, следом за ним - Ю Донгсу, прихвостень Уджина в полицейской форме собственной персоной. Пытаются так вывести Хана из себя? Три раза «ха»! - Мы уже знакомы, нам снова нужно подтвердить ваши показания.

- Я сказал уже всё, что видел и знаю, - Хан потер шею, стараясь не смотреть на Ю Донгсу, и сел на кровать. Внутри всё клокотало от злости. По вине этих тварей страдали парни, могла пострадать Йона, что-то запросто могли сотворить и с Джин. Зато теперь паззл складывался, за всеми этими доносами и проблемами с полицией стоит восемь человек: Мин Тху и Уджин со своими дружками. - О чем вы еще хотите меня спросить? О показаниях Пак Донхёна?

- В том числе, - ответил Мин Тху с мерзкой улыбкой, внимательно следя за реакцией Хана, изо всех сил делающего вид, что он их не знает. Они обсуждали показания Донхёна очень долго, приходилось, как мантру, повторять одно и то же и даже выдумывать новые детали. - Я вас услышал, но теперь спрошу вот что: кем вам приходится Чхон Йона? И вы, и Ли Минхо утверждаете, что она ваша девушка. Она говорит то же самое. Так что же?

- Обоих! - почти крикнул Хан и чуть вылупил глаза. - Девушка нас обоих, у нас отношения с трех углов, и все три угла встречаются друг с другом. Еще какие-то вопросы?

- Как давно вы состоите в отношениях с Чхон Йоной? - на этот раз спросил Ю Донгсу, и Хан понял, что у него нет столько терпения. Этот. Человек. Хотел. Изнасиловать. Йону. Издеваться над ней, возможно, даже убить, и как он смеет сейчас произносить ее имя вслух?!

- Не думаю, что это имеет отношение к следствию.

- То есть отвечать вы отказываетесь?

- Давно! Несколько месяцев! Вы лучше мне ответьте, какое отношение Йона имеет к этому делу и почему она вам интересна, - Хан сжал руку, с которой только недавно сняли гипс, в кулак. Если они снова хотят что-то сделать с Йоной или посадить ее за решетку, он их пришьет прямо здесь, и плевать, что потом будет и на сколько лет он станет постоянным жителем тюрьмы. - Давайте лучше я спрошу: как давно Ю Донгсу стал полицейским? Сегодня, да? Хорош работник! Так что слушай меня, - Хан посмотрел Ю Донгсу в глаза, - если ты что-то с ней сделаешь, то я пойду на что угодно, но до тебя доберусь!

- Джисони, спокойно, мы только пытаемся разобраться, - сказал на это Ю Донгсу, продолжая мерзко улыбаться. Надо было всё же послушать Хёнджина и сразу же превратить их всех в инвалидов первой группы. - Никто ничего не сделает с твоей Йоной, она изо всех сил борется за тебя, к тебе ведь приходил адвокат. Она его для тебя наняла. На самом деле, стыдно должно быть, как ты будешь ее потом содержать? И дальше убивать наркоманов и получать за это деньги? Мы ничего не делаем, только лишь пытаемся восстановить справедливость и заставить преступников держать ответ!

- Тогда вам следует начать с себя! - Хан знал, что подставляется, но какой смысл был держать лицо перед Мин Тху? Он проплачен и работает с Уджином, старым знакомым, так сказать, и кто его знает, кто еще с ними сотрудничает.

- Возможно, - Ю Донгсу встал и подошел поближе к Хану, - но знай, что как только ты и твои дружки сядете, мы с парнями доберемся таки до твоей Йоны и завершим то, что обещали. Потом обязательно пришлем фото, полюбуешься, Уджин велел тебе так и передать, - пока он говорил, Хан мельком взглянул на Мин Тху, слегка замахавшего ладонью и вылупившего глаза. - Довезем ее до подвала, пустим по кругу и заставим сосать, пока сознание не потеряет, отчет ты получишь! И ты будешь знать, что ничем не поможешь, потому что окажешься...

Теперь терпение Хана окончательно исчезло. Не контролируя себя, он бросился на Ю Донгсу и на лету ударил его по лицу, потом сел сверху и, ничего не говоря, принялся бить со всей силы. В глазах потемнело, в голове словно что-то щелкнуло, видимо, сказывалось сотрясение, но кулаки словно зажили отдельной жизнью, попадая то по скулам, то по шее, то по щекам. Кто-то, очевидно, Мин Тху, начал оттаскивать его, Ю Донгсу боролся изо всех сил, они оба добились, чего хотели, но Хану сейчас было не до этого. Его положили корпусом на кровать и начали сковывать запястья наручниками, пиная в спину и бока. Йона! Ей угрожает опасность, эти психи ни перед чем не остановятся, пойдут на любую подлость, нужно было промолчать, дальше делать вид, что он их не знает, но терпения и сил не хватило. Теперь, когда Хана взяли под руки и сообщили ему, что он выписывается, а потом повели к полицейской машине, он понял, что натворил и что подставил себя, но Йона, она... И хуже всего то, что он даже не может ее в очередной раз предупредить.

*****

Как только в тарелку наложили кашу, Чанбин скривился и отошел в сторону, чтобы получить котлету, сделанную, вероятно, из каких-то отходов или колбасных обрезков. За несколько дней начало касаться, что проще вообще здесь не есть, чем питаться всякой дрянью. Чан принес всем им палочки и последним сел за стол, поставив на него свой поднос. По Хёнджину было видно, что еще чуть-чуть, и он расплачется, и все с ним были солидарны, потому что есть эту невнятную мешанину, сделанную из отходов, день ото дня было всё сложнее. Чонин, глядя на свою котлету, подумал о том, что уж лучше бы он вернулся в ту больницу и пил чай со вкусом марли, чем со вкусом дерьма. Вокруг сновали другие заключенные, Феликс заметил, что одна компашка уже который день смотрит на них, как на врагов, хотя конфликтовать все эти дни ни с кем не приходилось, однако даже здесь они, похоже, нажили себе врагов. Даже говорить ни о чем не хотелось, все молча ели, прожевывая кое-как, Минхо долго ковырялся палочками в каше, а потом и вовсе начал кромсать котлету от злости, упав затем головой на стол. Поднять взгляд заставила только открывшаяся со скрипом дверь.

- Да захожу я уже, захожу! - крикнул кто-то, затолканный в столовую, и обернулись сразу все.

- Хани?! - воскликнул Чанбин и поднялся. Заметив их, Хан подбежал и начал обнимать всех по очереди, не зная, что говорить. - Тебя же еще не должны были выписывать! Ты как здесь очутился?! - спросил он, когда Хан украл котлету у Сынмина, а потом, весь скривившись, выплюнул ее на ладонь с отвращением на лице.

- Что это за гадость?! - только и спросил он, вытирая подбородок. - Фу! Простите, парни, я всех подвел. В больницу приперлись Мин Тху и Ю Донгсу в полицейской форме, теперь я вообще не сомневаюсь, что за доносом стоит Уджин. Они начали спрашивать меня о Йоне, угрожать, и я не сдержался. Но мне не могут впаять, будто я напал на сотрудника полиции, если Ю Донгсу не хочет попасться. Не знаю, чего они пытались добиться.

- Спровоцировать тебя, чтобы посадить сюда и чтобы это сыграло против нас, - чуть подумав, ответил Феликс. - Меня всё это напрягает, зачем им нас объединять? Если они хотели подставить Хана, то говорить должен был Мин Тху, а не Ю Донгсу. Либо они сами не знают, что делают, потому что это какая-то бессмыслица.

- Мин Тху - мастер провокаций, на опыте знаю, - подал голос Сынмин, откинув от себя палочки. - Возможно, у него в планах было привести Ю Донгсу и начать задавать вопросы о Йоне, чтобы ты напал именно на него, а затем арестовать, но что-то пошло не по плану. Мне кажется, они не до конца согласовали, что именно будут тебе говорить. а теперь подставились. Несмотря на то, что Мин Тху тебя арестовал, он не сможет заявить о твоей неадекватности, потому что сам привел подставное должностное лицо.

- Теперь их ошибки нам на пользу, - поддержал Чан, скрестив руки на груди, - Хан может заявить о том, что лично встречался с Ю Донгсу, персонал больницы подтвердит, что видел двух полицейских, а не одного, это убедит следствие в нашей невиновности. Адвокаты работают, улики так и не были найдены, но нам нужно быть начеку. Предлагаю не спать по очереди и сторожить, могу начать я.

- Хорошо, - согласились остальные, а Хан уже начал придумывать, что будет говорить следствию, когда его поведут на допрос.

- Давайте доедать эту гадость, нам всем всё равно нужно подкрепиться, - предложил Хёнджин, хоть и жевал сквозь слезы. - Зато мы теперь все вместе, начали уже беспокоиться, что к тебе в больницу кто-нибудь заявится, чтобы закончить начатое. Рад снова тебя видеть, белка.

Хан улыбнулся и направился за своей порцией, хотя теперь его грызли мысли об угрозах Ю Донгсу. Рано или поздно Уджин должен был узнать о том, что Йона снова рядом, но какое-то время казалось, будто это не случится никогда или хотя бы нескоро. Приезд господина Чхон тоже затянулся, еще неизвестно, когда этот изверг вернется, но Хан начал продумывать план и решил позже поделиться им с парнями, чтобы воплотить в жизнь. Он не собирался оставлять Йону в этом доме, в следующем году ее там уже не будет, но для этого придется сильно постараться. В любом случае, сейчас им нужно выбраться из тюрьмы, а потом уже разбираться со всем остальным. Весь остальной день тоже прошел в молчании, единственный положительный момент - разрешили погулять на улице, а по свежему воздуху соскучились все, в том числе пролежавший в больнице Хан. Теперь парни поклялись себе впредь ценить каждую минуту, проведенную на свободе, когда они могут спокойно выйти в магазин или покачаться на качели.

Стемнело быстро, тусклый изжелта-оранжевый свет не выключали, пока каждый из заключенных не расстелился и не лег на свою кровать. Чанбин плюхнулся на матрас громко и устало, но отчего-то сна не было ни в одном глазу. Маяться в четырех стенах, живя по строгому расписанию, оказалось труднее всего: никакой качалки, никакого веселья, никаких адекватных прогулок, никакой свободы творчества, только гнетущий обшарпанный интерьер да этот мерзкий свет. Но был и плюс, за время, проведенное в тюрьме, жажда наркотиков начала спадать, их, конечно, можно было найти даже здесь при большом желании, но Чанбин даже не пытался, держась из последних сил. Качался на турнике, когда была возможность, отжимался, скрашивали заключение игры с парнями в домино и карты, которых привезла Джин, за что ей огромное спасибо. Даже допросы стали до определенной степени развлечением. Не прекращая ворочаться в кровати, Чанбин решил встать и хотя бы дойти до туалета. Надел тапочки и лениво побрел из общей комнаты, потом открыл дверь и, услышав внезапный шорох, инстинктивно пригнулся, однако удара в бог избежать не удалось.

Положив руку на засаднившее место, Чанбин увидел на ладони кровь, затем вновь отошел в сторону и, не смотря на напавшего на него человека, схватил того за пояс, уронив на пол, и только тогда увидел в руке бритвенное лезвие. Махнув им еще раз, человек оставил на шее три царапины, явно метя в сонную артерию, однако, придавленный весом, начал задыхаться. Но вскоре подоспел еще кто-то, и Чанбин схватился за горло, оттаскиваемый в сторону, попытался содрать с себя полотенце, но силы начали ему изменять, а в глазах потемнело. Пошарив рукой по полу, он схватился за швабру и ударил ей по голове схватившего его нападавшего, а потом пнул ногой того, с бритвенным лезвием в руке. Собрался было бежать, но на пороге встало еще двое, на сей раз тюремные надзиратели, выглядевшие явно не дружелюбно, и Чанбин попятился назад, решив отбиваться до последнего. Снова махнув шваброй, он ударил кому-то по виску, в полумраке всё было видно слишком плохо, поэтому пришлось ориентироваться на слух и то пригибаться, то нападать. Человек опять набросился с бритвенным лезвием, но на сей раз Чанбин был к этому готов и, схватив того за запястье, вырвал орудие из рук.

Их было слишком много, появился еще один, пятый, однако он вдруг с прыжка пнул надзирателя в грудь, а потом, схватив ведро, ударил им по голове одного из преступников. Чан как всегда вовремя, а судя по габаритам тени, это был он. Чанбин сам махнул кулаком, намеренно упал на пол, чуть скользнув, и воткнул лезвие в бедро первому нападавшему. Потом шваброй сбил другого, уронив того на пол, встал и решил ретироваться, побежав отсюда прочь. Но и в комнате дела были не лучше, Феликс забился в угол, жадно хватая ртом воздух, а Сынмин, защищаясь стулом, прикрывал его, пока остальные заключенные лениво поднимались с кроватей, не понимая, что именно происходит. Словно самурай с катаной, Чанбин ударил шваброй и попал по голове человека, пытавшегося добраться до Феликса с другой стороны, Хан и Минхо вскочили с кроватей и тоже ввязались в рукопашную схватку. Кто-то хотел вонзить еще одно лезвие Хёнджину в спину, но Чонин, схватившись за верхний ярус кровати, пнул его обеими ногами в спину, а потом быстро навалился сверху и ударил коленом в грудь.

Прибежали другие надзиратели, но теперь уже было непонятно, то ли в качестве помощников, а то ли в качестве наемных убийц. По ходу дела выяснилось, что второе, и Сынмин, отбившись от врага, со всей скорости побежал на него со стулом, припечатав того к стене и пнув коленом ниже пояса. Достав дубинку, один из надзирателей ударил Чана по затылку, и тот грохнулся на пол, но на помощь ему быстро пришел отдышавшийся Феликс, нога которого не зажила до конца, и оппонент явно об этом знал, метя прямо в больное место. Испуганные заключенные разбежались кто куда, женщины закричали, но драка только разыгрывалась. Хан схватил одного из надзирателей за ворот, потянув его на себя, а потом, когда тот скинул с себя куртку, обвил рукавом его шею, позволив тем самым Минхо обезоружить его и завладеть дубинкой самому.

Спрашивать смысла не было, кто за этим стоит, но это нападение значило только одно - Уджин и Мин Тху проигрывают, а потому пошли на то, чтобы подкупить заключенных и надзирателей, завершив дело здесь и сейчас. Найдя в себе силы, Феликс применил все приемы тхэквондо, нанося методичные удары по корпусам противников, то тыльной стороной кулака, то перевернутым, то ребром ладони, то кончиками пальцев по подбородку сверху вниз. Хёнджин в это время прикрывал его со спины, стараясь использовать все возможные подручные средства, в то же время Чанбин махал шваброй и лезвием, словно самурай-росомаха, а Минхо обходился дубинкой. Врагов было не сосчитать, все они - убийцы, воры, надзиратели со стажем, но пока что с ними удавалось справляться. Сынмин перекатился по полу кувырком и сбил с ног одного из преступников, а потом накрыл того одеялом и принялся наносить удары через него, Хан и Чонин стояли спина к спине, стараясь не разлучаться. Чана прижали к стене у окна, но тот подпрыгнул, схватившись за штору, пнул оппонента в живот, забрался на подоконник, несколько раз, прикрываемый Сынмином, ударил локтем по стеклу и подобрал первый попавшийся осколок, а потом, порезав собственную ладонь, защитил Чанбина, воткнув в плечо оппонента острый конец.

Вскрик был оглушительным, окровавленный осколок оставил несколько порезов, драка проходила под освещением луны, но тут послышался топот ног, и первыми, на кого бросились обычные надзиратели, были заключенные, в том числе и парни. Было более чем понятно, чем всё могло показаться на первый взгляд, но раны Чанбина говорили о том, что напали прежде всего на него. Феликс добровольно сдался и подставил запястья для наручников, когда к нему подошел надзиратель, его примеру последовали и остальные, а потом послушно направились туда, куда бы их ни повели, и место это - карцер. Первым, кого вызвали на допрос, чтобы спросить, что случилось, оказался Хан, как новоприбывший. Его, запыхавшегося и растрепанного, посадили на стул, не расстегивая наручников, а потом напротив очутился один из надзирателей.

- У меня мало времени и желания здесь находиться, поэтому просто признайтесь, что хотели устроить побег и напали первым, - устало потирая переносицу, попросил надзиратель и взял в руки ручку.

- Я лишь хотел защитить друзей от этих подонков! - тут же возразил Хан и указал пальцем на свою поцарапанную челюсть и разбитый висок, который вызвал огромное головокружение и давление. - Проверяйте камеры! Я и мои друзья спокойно легли спать, потом один из соседей попытался задушить Феликса! Вы можете посмотреть! Да и ко мне в палату приходил Ю Донгсу! С ним бы лучше разобрались!

- Суён, что у нас там с камерами? - лениво спросил надзиратель, уверенный в виновности Хана.

- Они были выключены, господин.

Помощник тут же с непониманием открыл ноутбук и показал сначала то, как все ложатся спать, потом как Чанбин встает со своего места и лениво куда-то идет с пустыми руками, затем встал другой человек, однако из-за второго яруса кроватей было видно, что именно происходит, но потом Сынмин оттащил кого-то, а Феликс сполз на пол и прижался к стене спиной, хватаясь за горло. Дальше началась потасовка, камеры в коридоре и у туалета были выключены, зато отлично было видно, что Чан и Чанбин врываются в комнату, обороняясь, со шваброй и лезвием в руке. Надзирателям предстояла долгая ночь, прежде чем они просмотрели абсолютно все записи, чтобы проверить, где заключенные могли взять оружие, и таки путем косвенных улик и странных взглядов выяснили, что нашел это лезвие отнюдь не Чанбин, да и по заявлениям других преступников, на Феликса именно напали. Нашелся и надзиратель, отсутствующий на своем посту как раз в то время, когда человек, следящий за камерами, отошел на пару минут.

Когда все вернулись в общую комнату, уже разгорался рассвет, но Минхо, пользуясь суматохой, успел ускользнуть и, вырубив одного из тюремщиков, забрать его форму, пока допрашивали Хёнджина. На тот момент они еще не знали, чем обернется драка, Йоне и Джин нужны были защита и помощь, причем срочно, и если следствие таки признает парней виновными, понадобится кто-то, кто вытащит их из передряги и сможет организовать побег из страны. Натянув на лицо кепку, Минхо шел, мимоходом здороваясь с суетливыми надзирателями, затем принялся шарить по карманам, чтобы найти пропуск и открыть все двери, встречающиеся у него на пути. Терять было уже нечего, если его поймают, то вряд ли это сделает много погоды, да и сидеть в этой камере и надеяться на чудо день ото дня начало казаться всё более бессмысленным занятием.

Впереди - почти никого, только голая улица, освещенная восходящим солнцем, и железная сетка. На входе стояла охрана, лениво облокотившаяся спиной на столбы, за кем-то приехала машина, потом еще одна, подороже, и из нее-то и вышел уже знакомый адвокат Чхве в деловом костюме цвета вороного крыла и белой рубашке с галстуком, протягивающий временный пропуск. Минхо тут же быстро натянул козырек кепки почти до подбородка, но поздно, его уже узнали. Оставалось только бежать, но вот только куда? Вперед? Там надзиратели, конечно, можно было попробовать повоевать, однако тогда обеспечена погоня. Внутрь? Еще хуже, вернут в карцер и не выпустят оттуда до окончания следствия. В глазах адвоката Чхве явно читалось узнавание, но он ничего не сказал надзирателям, просто прошел внутрь, кивнул шагающему назад Минхо, а потом попросил проводить в комнату для свиданий.

- Вы сделаете только хуже, - проговорил адвокат, стараясь сделать свой голос как можно тише. - Побегом ничего не решить, мы боремся и побеждаем, мне уже сообщили о драке, поэтому я приехал. Господин Ли, вам лучше тихо и осторожно вернуться в камеру.

- Откуда я могу знать, что вы мне не врете и что вас не подкупили?! - тем не менее идя рядом, спросил Минхо. - Нас хотели убить, кто-то донес на нас, если всё обернется плохо, то нам гнить в тюрьме до пятидесяти лет?!

- Вам придется поверить мне на слово, хоть я и понимаю, что это непросто. Меня наняла Чхон Йона, ее отец - мой постоянный клиент, а я не разбрасываюсь связями просто так, если вас это успокоит. Не доверяете мне - доверьтесь вашей подруге или девушке, кем бы она ни была. Не нужно превращать все ее попытки вызволить вас в прах.

Минхо сглотнул, не зная, что ему думать. Он никогда и никому не верил, кроме парней, Джин, а теперь еще и Йоны, не представлял, какого это, когда кто-то действительно за него борется из тех людей, которых он не знает. И теперь у него не было выхода, кроме как вернуться в камеру, сняв с себя форму в тихом уголке. Приход Минхо стал для парней, осведомленных о побеге, настоящим сюрпризом и поводом удивиться, хоть они и понимали, что зря всё это затеяли, раз чаша весов всё больше склоняется в сторону их невиновности. Единственным, что может засадить их за решетку на много лет вперед, - это нахождение полицией или Уджином бункера, но он хорошо спрятан, как и все оружие вместе с наркотиками. Каким-то чудом Чон Ванху удалось утрясти всё со свидетелями, видевшими удостоверения Чонина и Сынмина, свидетельские показания, все, кроме Пак Донхёна, убеждали следствие в невиновности парней.

Кажется, скоро они снова будут дышать свежим воздухом.

*****

Несмотря на то, что адвокаты убеждали ее, что дела идут хорошо, Йона всё равно волновалась. На утро, узнав об аресте Хана, она и вовсе как с цепи сорвалась и, наплевав на все риски и на то, что будет потом, направилась по адресу, который так же нашла в кабинете отца, который должен вернуться через две недели. Этот особняк находился в другом богатом районе, ехать далековато, но оно того явно стоило. Оставалось надеяться, что хозяева находятся дома. У калитки Йону встретила охрана, спросившая о цели приезда, и как только услышала о том, что дело касается Хёнджина, тут же пропустила внутрь. Дверь открыла экономка и провела в столовую, предложив располагаться, а затем явилась сама госпожа Хван в китайском шелковом халате и, смерив Йону неоднозначным взглядом, села напротив нее за стол.

- Я согласилась принять вас только по той причине, что знаю вашего отца и что вы можете дать мне сведения о моем сыне, - чуть хриплым голосом проговорила она, проснувшись явно недавно. - Так что лучше вам не медлить.

- Ваш сын сейчас находится в тюрьме под следствием вместе со своими друзьями, которые подозреваются в том числе в проникновении в ваш дом обманным путем. Мне нужно, чтобы вы опровергли данные обвинения и помогли парням, а не только Хёнджину, - как только Йона произнесла это, госпожа Хван вскочила со стула, не поверив своим ушам. Ее люди рыскали день и ночь в поисках Хёнджина и не смогли докопаться до такой лежащей на поверхности вещи! - Я понимаю, что вы в замешательстве. Их обвиняют в содействии клубу «Кальмар», так сделайте с этим что-нибудь!

- А с чего я должна помогать тем, кто забрал у меня сына?! С чего бы мне не помочь только Джини, а остальных оставить гнить в тюрьме, подтвердив, что они проникли в мой дом обманом и устроили здесь драку со стрельбищем?! - воскликнула вдруг госпожа Хван, на что Йона только улыбнулась. Она это еще как предвидела и знала, на что идет, лишь бы только избавить парней хотя бы от одного из обвинений.

- С того, что вы тоже участница клуба «Кальмар», - тихо произнесла она, поднеся ладонь к краю губ, а у госпожи Хван едва не побежала капелька пота. - Я обо всем знаю, не забывайте, с кем вы разговариваете, госпожа, потому что у моей семьи тоже достаточно денег и влияния, чтобы доказать вашу причастность к «Кальмару», - Йона встала, отодвинув стул, и скрестила руки, обняв себя за плечи. - Вы сами видели, что Хёнджин пойдет на что угодно ради друзей, которых считает семьей, и если вы вытащите только его, он сам признается во всех преступлениях и сядет, сколькими деньгами бы вы ни разбрасывались. А так у вас есть шанс заработать у Хёнджина очки в свою пользу и расположить его к себе.

- Раз у тебя достаточно денег и влияния, почему сама этим не займешься? - спросила госпожа Хван, обескураженная наглостью этой девчонки.

- Я могла бы, сделала всё, что в моих силах, но к глубокому сожалению, только вы одна можете подтвердить, что никто в ваш дом не проникал. Мы справимся, будьте уверены, вы нужны только для того, чтобы ускорить следственный процесс и судебные тяжбы, - Йона нисколько не колебалась, зная, что ее аргументы достаточно сильны и убедительны. Она много раз видела, как отец ведет дела и заманивает людей на свою сторону. Залог успеха - показать, что потенциальный партнер заинтересован в тебе больше, чем ты в нем. - Но я могу и поговорить с вашим мужем, по-моему, он не знает о вашей причастности к деятельности клуба «Кальмар», ведь так? Да и о похищении тоже... Кажется, у меня есть адрес его офиса... - Йона полезла в телефон.

- Постойте! - воскликнула госпожа Хван, окончательно загнанная в угол. - Так и быть, я сделаю это, но взамен попрошу вас устроить мне встречу с Хёнджином. Можно на нейтральной территории. И он должен знать, что я помогла ему и его друзьям, ясно?! На иное я не согласна, даже ради Джини.

- Я вас услышала, госпожа Хван, - кивнула в ответ Йона, прекрасно знающая, что Хёнджин придет, но едва ли больше одного раза. Сейчас им очень нужна была помощь, но потом последует разоблачение и полный крах. - С вами очень приятно иметь дело, я думала, разговор займет куда больше времени. Если вас не затруднит, вы можете явиться в центральный полицейский участок уже сегодня!

Йона ушла, полностью довольная собой, хоть ее и не ждали ни теплый прием, ни тем более - полюбовное прощание. И всё же посеянное семя дало всходы, потому что вскоре адвокаты сообщили, что обвинение в проникновении на частную собственность обманным путем окончательно снято. Оставалось только ждать. Тем не менее, прошла неделя, прежде чем состоялся суд у каждого из парней по отдельности, и это время ползло, как улитка, часы казались днями, а дни - месяцами. Учеба окончательно была задвинута куда подальше, да и сейчас она не особенно кого-то волновала, на парах невозможно было сосредоточиться, отсутствие внятных новостей просто убивало, даже о компромате на Хэми, пылящимся в компьютере Минхо, было забыто. Йона каждый день приезжала, чтобы покормить Суни, Дуни и Дори, ходила в квартиру Феликса, чтобы позаботиться и о Камми, наведывалась в квартиру Хана просто так, чтобы немного побыть наедине с его вещами, а Джин будто и вовсе переехала к Чану, наводя там порядок и безумно скучая. А уж какого было тогда парням, маявшимся в четырех стенах, и представить сложно.

Суд был закрытым, слушателей не пускали, только пригласили Йону и Джин в участок, чтобы в последний раз подтвердить показания. Весь процесс занял два дня, уже упал первый снег, близилась зима, а вместе с ней - надежда на лучшее, тающая из-за длительного ожидания. Чон Ванху по мере возможностей докладывал обо всем, что творится, и твердил, что суд будет выигран, но чем дольше длилось всё это, тем больше шаталась вера. И вот наконец-то день Икс настал. Когда сообщили, что парней отпускают и им только нужно забрать свои вещи из тюрьмы, Джин и Йона тут же помчались туда, собираясь встретить их, как только они выйдут из-за ограждения. Первым показался Сынмин с маленькой сумкой в руках. Он раскланялся с надзирателями и пошел вперед уверенно, с ликованием на лице. За ним - Хёнджин, устало шагающий к калитке, потом Чан и Чанбин, а дальше все остальные. Как только Хан увидел Йону, то перестал обращать внимание на что-либо и рванул к ней с болтающимся в руке рюкзаком.

Не собираясь сдерживать улыбку, Йона тоже побежала вперед, и как только до воссоединения осталась пара шагов, Хан выронил рюкзак, широко раскинул руки и почувствовал, как его крепко обнимают за шею, а потом впиваются в его губы с ласковым, но напористым поцелуем. Не проронив ни слова, они прижались друг к другу поближе, чувствуя долгожданные тепло и счастье, не веря, что они действительно снова вместе и все барьеры, разделяющие так долго, сломались. Закатив глаза, Минхо дождался, пока влюбленные намилуются, и неожиданно крепко прижал Йону к себе, таким образом говоря спасибо за всё, что она сделала.

- Ты со мной, - проронила сбоку от них Джин, положив голову на грудь Чана и закрыв глаза. - Никогда больше так не делай! Я же тогда точно не смогу учиться и потеряю из-за тебя стипендию! - она попыталась обратить всё в шутку, хотя все эти недели каждый ее нерв был натянут от волнения и напряжения. На какой-то момент Джин действительно начало казаться, что ее судьба - много лет видеться с Чаном только в комнате для свиданий и плакать от безысходности.

- Поехали сегодня ко мне, - попросил Чан, зарываясь перебинтованной ладонью в волосы Джин. - Только не говори снова об учебе!

- Не буду, - тихо ответила она, на самом деле уже почти подготовившись к приезду Чана. Наварила разных вкусностей, прибрала квартиру, постелила чистое белье, отмыла ванну до блеска, осталось только войти, закрыть дверь и радоваться, что всё закончилось. - Хёнджин, Минхо, не переживайте, мы с Йоной позаботились о ваших питомцах. Кками очень милая, быстро перестала на нас гавкать.

- Мать бы моя гавкать не начала... - протянул Хёнджин, мечтающий упасть в свою кровать после приема душа и проспать сутки, а то и больше. - Оттащите, кто-нибудь, этих влюбленных друг от друга, а! Уже даже смотреть противно! - крикнул он, посмотрев на снова начавших страстно целоваться Хана и Йону, но они его даже не услышали. Хёнджину оставалось только махнуть рукой.

- А я поеду к Чонину и останусь там, - сонно проговорил Сынмин, не способный сейчас думать ни об Уджине, ни о Мин Тху, ни о ком-либо еще. - Не представлял, что когда-либо так сильно захочу обмыться с ног до головы и желательно - мочалкой, чтобы весь первый слой кожи слез.

- Это точно, - Чан обнял Джин за талию одной рукой и в очередной раз поблагодарил судьбу за то, что секретов и тайн не осталось. Собственно, если бы не Пак Донхён со своей ревностью, то сегодня всё могло закончиться плачевно, так что даже посадить его было жаль.

Всё осталось позади, но пока необходимо было залечь на дно, не высовываясь и работая по-тихому. Таинственный заказчик наверняка успел потерять их, Уджин, скорее всего, шагнул на несколько ступеней вверх, плотно взявшись за клуб «Кальмар» и наркодилеров, однако впереди были проблемы и посерьезнее, например, найти таки людей, подстроивших ту аварию и разобраться, при чем здесь Китай. Но не сегодня. Сейчас Чану хотелось только одного - поехать домой, обнять Джин и крепко уснуть, зная, что и он, и все его близкие в полной безопасности.