Глава 36. Несказанное слово - золото

Не собираясь терять более ни одной минуты, Чанбин взглянул на наручные часы, указывающие стрелками на то, что время перевалило за семь вечера, и, обувшись, вышел за дверь. Недавнее потрясение оказалось слишком сильным для того, чтобы гнев, затаившийся до поры до времени, так быстро иссяк. Хёнджин уже ждал у подъезда, приехав так быстро, как только смог, и вдвоем с Чанбином они направились в тот самый пресловутый магазин одежды, в который еще недавно заходил Хан. Кто стоит за этой аварией и почему склянки, должные содержать в себе наркотики, оказались миниатюрной взрывчаткой, оставалось только догадываться, но на это не было времени, поэтому Хёнджин решил спросить обо всем напрямую. В магазине уже повесили табличку «закрыто», свет в витринах приглушили, но замок всё еще не заперли. Наплевав на всё, Чанбин толкнул плечом стеклянную дверь, расстегнул одной рукой кобуру, скрытую осенним плащом, и уверенно прошел в подсобку. Кто-то хотел задержать его, но Хёнджин грубо оттолкнул этого продавца-консультанта в сторону, спустился по небольшой лестнице и запер дверь изнутри на замок, чтобы никто не видел, как Чанбин разворачивает к себе немолодого уже человека и грубо бросает его на пол, доставая пистолет и готовясь спрашивать.

- Ты Им Минсу?

- Нет, а кто это? Что вы забыли в моем магазине?! - вскрикнул мужчина, когда Чанбин перезарядил пистолет. - Здесь камеры, вы не имеете!..

Раздался выстрел.

- Упс, камеры уже нет, а то, что она успела запечатлеть, как и все остальные, ты сотрешь, если, конечно, хочешь жить, - ухмыльнулся Чанбин, потом подошел к мужчине и, наступив ему на живот, задал новый вопрос: - Если ты не Им Минсу, в чем я сильно сомневаюсь, то тогда кто ты и что настоящий Им Минсу забыл в твоем магазине?

- Г-господин... я скромный х-хозяин этого м-магазина... - затрясся мужчина, даже не пытаясь больше спорить с Чанбином. - Меня зовут Сео Вуншик, даже паспорт есть! - дрожащей рукой он залез в карман и протянул паспорт. Хёнджин выхватил его и, несколько раз сопоставив лицо на фото с лицом мужчины, кивнул. - Вот видите, кто такой этот Им Минсу, я знать не знаю! Можете проверить документы, этот магазин зарегистрирован на мое имя!

Не собираясь верить кому бы то ни было на слово, Хёнджин подошел к сейфу, набрал под диктовку пароль и принялся просматривать бумаги. Всё как всегда - ничего не может пойти нормально, хоть и глупо было надеяться, что продав горючее вместо наркотиков, Им Минсу не обратится в бегство.

- Тогда как же он мог оказаться в твоем магазине, если ты его знать не знаешь? - продолжил Чанбин, всё же не убирая пистолет. - Либо этот кипарик твой друг и подставил тебя, либо кто-то из твоих подчиненных - обыкновенная крыса. Кто-то подавал заявление об увольнении в последние несколько дней?

- Да, один молодой человек, но вместо отработки он взял больничный. Я дам вам его данные, только не трогайте меня!

- Хан говорил, что человек было много, когда он пришел, - вставил слово Хёнджин, возвратив все бумаги на место. - Пусть показывает, кто там собрался увольняться, просмотрим график смен. Не удивлюсь, если это еще один имбецил, торгующий наркотиками прямо за спиной у своего работодателя.

Приказав всем срочно заканчивать работу, Сео Вуншик, стараясь не мешкать, достал несколько листков с графиками, заявление об увольнении и отошел в сторону. Возникла, конечно, крамольная мысль попытаться по-тихому вызвать полицию, но Чанбин слишком тщательно следил за его руками и не отходил ни на шаг, пока Хёнджин рылся в документации и сопоставлял даты. Сео Вуншик не соврал: человека по имени Им Минсу не было в списках, да и некто, кого зовут Ги Кибом, и правда собрался увольняться. Записав его контакты и адрес, а также сфотографировав прикрепленное фото, Хёнджин прибрал телефон в карман и залез в компьютер, чтобы стереть всё, что могла записать система видеонаблюдения. К слову, в день аварии она была отключена. Даже если Сео Вуншик обратится в полицию, у него не будет никаких доказательств, максимум - тот консультант может помочь составить фоторобот, но и только. Даже номера машин засвечены не были, так как Чанбин и Хёнджин добирались пешком, минуя камеры.

- Мы прямо сейчас наведаемся к твоему сотруднику, и только попробуй его предупредить, - Чанбин похлопал Сео Вуншика по спине, прибрав пистолет в кобуру. - Сразу же сядешь за хранение и продажу наркотиков, а потом еще и за спланированное убийство.

Быстро, пока голову Сео Вуншика всё же не посетила мысль вызвать полицию, Чанбин и Хёнджин вышли из магазина и поплелись в сторону станции метро. Действовать нужно было незамедлительно, пока рыбка не сорвалась с крючка, те, кто стоит за этой аварией, должны быть наказаны, и пока остальные приводили себя в порядок, а Чонин и Сынмин беседовали со всеми знакомыми полицейскими по поводу того, что было устроено на перевале, Чанбин и Хёнджин вдвоем решили наказать всех причастных и заодно, если повезет, напасть на след второй наркоимперии. Дорога не заняла много времени, всего какие-то пара остановок метро, и показался частный сектор, далеко не самого богатого убранства. Но другого ожидать и не стоило. Отодвинув Чанбина в сторону, Хёнджин выставил ладони вперед, тем самым попросив подождать, и позвонил в звонок. Открыл им, накинув на плечи плед, престарелый мужчина с приветливым лицом.

- Добрый вечер, - поздоровался Хёнджин, чуть улыбнувшись, и сделал глубокий поклон. Мужчина ответил ему тем же. - Мы ищем человека по имени Ги Кибом. Он живет в этом доме?

- Да, это мой внук, но сейчас его нет дома, - мужчина пожал плечами. - Кибом уехал вчера вечером, сказал, что у него дела в Чунцин. Но он будет через неделю. А вы его коллеги?

- Нет, знакомые. Потеряли его, вот и решили зайти, а он, пройдоха, просто забыл сообщить, что уехал. Хотели позвать посидеть вместе и выпить, но тогда в следующий раз, - рассмеявшись вместе с мужчиной, сказал Хёнджин. - Спасибо за информацию, мы очень вам благодарны.

Хёнджин снова поклонился и, не согласившись пройти в дом и выпить чаю, сжал пальцы в кулаки. Снова все дороги ведут в Китай, это уже перестает быть смешным, да и крыса сбежала с корабля сразу же, как поняла, что вода попала в трюм. У них осталась последняя зацепка - тот парень из антикварного магазина, который прямо сейчас не брал трубку. Сегодня уже слишком поздно, но завтра Чанбин собирался стребовать с него все ответы, а через неделю явиться по душу Ги Кибома. Он не сможет прятаться вечно, когда-нибудь явится, и вот тогда он почувствует то же, что и Хан, только раза в три больнее. Ничего не говоря и пусто глядя в землю, Хёнджин вдруг остановился и повернулся к Чанбину, пинающему на ходу камни.

- Слушай, я тут подумал, - сказал Хёнджин, хмыкнув, - нам незачем бегать за мелкими дилерами. У нас ведь есть способ, как забраться чуть повыше.

- Да? И что ты предлагаешь? Обратиться в правительство Китая, чтобы нам незамедлительно выдали всех наркош? - отозвался раздосадованный Чанбин, но Хёнджин решил пропустить колкость мимо ушей. Уж слишком его обрадовала та догадка, которой он решил воспользоваться.

- Глупый грубый свинолик, - с усмешкой сказал он, обняв Чанбина за шею, - Джин ведь услышала об аварии в доме Йоны, правильно? Значит, господин Чхон знаком с теми, кто эту аварию решил подстроить, а это, в свою очередь, значит, что Йона, если очень сильно постарается, может выяснить, с кем в тот день ужинал ее отец.

- Хан пошлет нас сразу же, как только услышит об этой идее, - возразил Чанбин, не желая, чтобы кто-то еще подвергал себя опасности, особенно Джин или Йона, и так сделавшие слишком много.

- Да, Хани нас пошлет, но ему не обязательно обо всем знать. Уверен, Йона нам не откажет, уж она-то за своего ненаглядного принца будет стоять горой, - Хёнджин хлопнул Чанбина по груди, прощупав мускулы, и достал телефон, но потом передумал и положил его обратно в карман. Лучше поговорить с Йоной с глазу на глаз, но в том, что она согласится помочь, уже не было никаких сомнений.

*****

Это было так странно - возвращаться к привычной жизни после того, что случилось. Чистить зубы, собирать сумку, готовить завтрак, завязывать шнурки, идти по знакомому маршруту и включать те же треки в наушниках. Еще вчера Джин встречала рассвет на капоте машины рядом с Хёнджином, надеясь на лучшее, а сегодня снова вынуждена думать об учебе, невыполненном домашнем задании и той ситуации с постом, сделанным Донхёном, который, к счастью, удалили, не желая иметь проблем с кем-то еще из парней. Да и отношения с Чаном... Сегодня он еще не заходил в сеть, наверное, слишком вымотался, чтобы подниматься так рано, и Джин не хотелось его будить, пусть она уже и успела заскучать. И всё же это утро сопровождало какое-то странное спокойствие, словно не было никакой аварии, погони, стрельбы, драки, страха, слез - они остались позади, в каком-то туманном сне. Джин где-то читала, что так психика старается защититься от ужасных воспоминаний, но так, пожалуй, даже лучше. Наверное, какая-нибудь нормальная девушка уже бежала бы без оглядки, только пятки ее и видели, когда-то Джин тоже бы так поступила, но она знала, что больше не может без парней и в особенности - без Чана. Возможно, даже хорошо, что он не рассказал ей обо всем раньше, иначе они не успели бы так сильно друг друга полюбить. Да и Йона не собиралась уходить, сейчас для нее было важнее всего полное выздоровление Хана, и Джин даже завидовала подруге, ее смелости и отваге.

В университете всё было как всегда: сплетни, смешки, сонные студенты, кто-то не мог найти пропуск на входе, кто-то пошел к автомату с кофе, кто-то рылся в сумке, поняв, что забыл тетрадь с заданием, кто-то спал, сидя на подоконнике. Хэми болтала с Соль, парни громко смеялись, глядя в телефон, даже Донхён пришел, видимо, таки выпущенный из полицейского участка за неимением доказательств его вины. Но теперь Джин уже было на это всё равно. И хотелось бы, конечно, чтобы Пак Донхён остался самой серьезной ее проблемой, но последние дни показали, что есть вещи пострашнее, чем быть обсмеянной толпой сплетников и поцелованной каким-то незнакомцем.

- Мама, если ты мне позвонишь еще раз, то я выключу телефон! - голос Йоны Джин услышала сразу же, как та зашла в аудиторию, приковав к себе всеобщее внимание. - Да, пожалуйся отцу, уверена, он ответит на твой звонок и примчится сюда прямо во время важного совещания в командировке! Не зли меня! - с этим Йона бросила трубку и поставила беззвучный режим. - Забыть о Джисоне, ха! Она даже о своей дораме забыть не способна, а я должна забыть о Джисоне! Ненормальная!

- Ты уверена, что это безопасно - так разговаривать с матерью? Она ведь и вправду может рассказать обо всем твоему отцу, - обеспокоенно сказала Джин, и так слишком сильно переживая за состояние подруги, а в особенности - за ее порезы.

- Айщ, она ничего не расскажет! - махнула рукой Йона. - Я ее знаю, раз уж она сама взялась нас прикрывать, то на попятную не пойдет, потому что не захочет отвечать за собственное вранье. Меня сейчас не это беспокоит. Никто больше не хочет давать показания против Хэми, а того, что у нас есть, недостаточно, - недовольно постучав ногтями по столу, Йона сощурила глаза и решила, что займется этим чуть позже. Чем дольше будет длиться эта тишина, тем ярче будет взрыв после того, как этот компромат всплывет наружу.

Поражаясь тому, как Йона вообще может думать о Хэми, когда вокруг творится такое, Джин услышала, как на ее собственный телефон пришло сообщение, и издала вздох, полный блаженства. Как же она всё-таки скучала по этому пожеланию доброго утра с красным сердечком, словами было сложно передать. Вот только после того, как они снова начали общаться, Джин записала Чана в телефонной книжке просто под именем «Бан Чан». Нет, так дело не пойдет, они теперь снова пара, а значит нужно придумать что-нибудь такое... Пусть пока что, как раньше, «Англичанин» и обязательно добавить сердечко. Преподаватель, опоздавший на десять минут, начал занятие второпях, сумбурно, и даже забыл о том, что что-то задавал, к облегчению Джин и Йоны, которым последние дни было явно не до того, чтобы выполнять учебные задания.

Госпожа Чхон всё еще писала, перейдя от угроз к слезным уговорам никуда сегодня не ехать, но Йона была непреклонна. Теперь-то ее никто не в силах будет разлучить с Ханом: ни родители, ни тем более какой-то Уджин, который куда-то запропастился, но мог появиться в любой момент. Правда, сейчас всем было явно не до него, парни сосредоточились на поимке тех тварей, подстроивших эту аварию, а Йоне хотелось сделать всё возможное, чтобы Хан поскорее выздоровел и встал на ноги, да и кое-что еще не давало ей покоя. Кажется, Минхо сильно приложился головой об асфальт, если начал писать сам, причем без какого-либо намека на оскорбления, что ему было несвойственно. Вообще весь этот день был каким-то странным и обыденным одновременно: Джин и Йона шутили, играли на переменах в шахматы по сети, учились, пытались кое-что списать, лепили из глины вазы на одной из пар, показывали друг другу мемы из интернета, в общем, делали всё то же самое, что и обычно, пытаясь выбросить из головы все ненужные мысли.

Выйдя из университета, Джин пыталась стереть с рук остатки глины, параллельно проклиная сломавшуюся в мастерской раковину, и вскрикнула от неожиданности, когда кто-то поцеловал ее в губы. Рука уже успела схватиться за перцовый баллончик, а Чан рефлекторно отскочил в сторону, выставив вперед ладони. Джин понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что произошло, а потом она скорчила виноватую рожицу, бросила грязные влажные салфетки в сумку и обняла Чана за шею, начав ласкать его лицо ладонью.

- Я очень рад, что у тебя такая хорошая реакция, но тебе придется снова привыкать к моим поцелуям, - рассмеялся Чан, жалея, что из-за ранений не может поднять Джин на руки и покружить в воздухе. А она и всё равно была счастлива снова видеть его у дверей университета в качестве своего парня, наверное, осознание, что расставание позади, пришло окончательно только сейчас, и Джин сама поцеловала Чана в губы, не стесняясь ни преподавателей, выходивших из дверей университета, ни других студентов. - Сейчас заедем за Минхо, а потом - в квартиру Хана, соберем ему вещи, - Чан взял Джин за руку и открыл дверь машины сначала для нее, а потом для Йоны.

- Чан, а разве полиция уже не должна была явиться к Хану? Да и к Минхо тоже? Ведь кто-то уже должен был найти и разбитые машины, и мотоцикл, а потом отследить владельца по номерам. Как мы всё это будем?.. - Джин вообще не представляла, как парни собираются разруливать эту ситуацию. Конечно, машина Хана с компроматом в виде наркотиков сгорела, но гора трупов...

- Сынмин и Чонин занимаются этим, - ответил Чан, и сам пока не зная, что они собираются говорить и делать. Благо, трупы они перенесли подальше от машины, а все следы волока скрыли, вот только мотоцикл Минхо... Благо, он был в перчатках. - Не знаю, Джин, но мы что-нибудь обязательно придумаем. О вас двоих никто ничего не узнает, ты можешь не переживать.

- Мы переживаем за вас, - ответила вместо Джин Йона. - Джисона, как пострадавшего, может, никто и не обвинит, а вот вас семерых... Но вы же в случае чего откупитесь, да? Правда ведь?

- Будем разбираться по ходу дела, - отмахнулся Чан, стараясь не показывать, как ему самому до безумия страшно. Если полиция быстро найдет все эти трупы, рядом с ними мотоцикл Минхо, а потом еще и свяжется с ними всеми, израненными и побитыми... Кажется, их ждут сплошные расходы. И начать стоит с Ча Канху, который убедит своих коллег не рассказывать хотя бы о том, что Джин и Йона тоже там были, а остальное как-нибудь уляжется.

Минхо вышел из подъезда медленно, чуть хромая, с пластырями на носу и лбу, а также ссадинами по всему лицу. Быстро выбежав из машины, Чан помог ему сесть на заднее сиденье, пусть это и было совсем не обязательно, и они вчетвером направились к квартире Хана, попутно пытаясь придумать наиболее правдоподобную версию происходившего на том перевале. Минхо без устали винил себя в том, что не догадался поджечь эту проклятую машину вместе со своим мотоциклом, хоть и понимал, что у него для этого не было ни сил, ни возможностей. В тот момент он был способен думать только о том, чтобы добраться до Хана, желательно живого, и ни о чем другом. Припарковав машину, Чан взял Джин за руку и сказал, что они пока что сходят в магазин за продуктами, а Минхо и Йона пусть идут внутрь и соберут всё самое необходимое.

Минхо молча набрал код от подъезда, не зная, о чем говорить. Он бы соврал сам себе, если бы принялся утверждать, что не думал о произошедшем в больнице всю прошлую ночь и что перестал понимать собственные чувства. Поначалу всё было просто и определенно: Йона - легкомысленная шлюха, которая нашла себе очередную цель для получения какой-то выгоды, но после всех этих порезов, после того, как она без раздумий приехала к Хану и вытащила его из машины, просидела возле него всю ночь, да потом еще и принялась заботиться о самом Минхо, от которого она ни одного доброго слова не слышала, всё перевернулось с ног на голову. Теперь он смотрел на Йону другими глазами и не знал, как ей об этом сказать и как попросить у нее прощения, даже если не напрямую.

Да и Йона тоже не знала, что говорить, уверенная, что всё вернется на круги своя, когда страсти улягутся, но Минхо не проронил ни слова, не рискуя даже смотреть на нее. Молча открыл квартиру ключом, пропустил вперед, тихо захлопнул дверь и кивнул головой, прося идти за ним. А Йона не сразу послушала, принявшись рассматривать сначала коридор, а потом гостиную. Сразу видно, что здесь живет Хан: приставка, куча проводов, фотографии с парнями на стенах и полках, какие-то звукозаписывающие приборы, беспорядок, немытая посуда, и даже... Йона приоткрыла рот от удивления, когда зашла в спальню и увидела на тумбочке большую рамку сразу для нескольких снимков, и на каждом из них - их совместные фотографии, сделанные на том мосту, у фонтана и в парке аттракционов. А рядом с ними сидел плюшевый квокка, которого Йона подарила Хану во время их первой прогулке в качестве извинения.

- Я никогда не видел его таким несчастным до того, как ему пришлось от тебя уйти, - внезапно сказал Минхо, устало сев на кровать. Каждый шаг и даже каждый вздох причиняли огромную боль в суставах и мышцах. - Отчего-то я знал, что так и будет, но кое в чем всё же ошибся. Мне казалось, что ты бросишь его и разобьешь ему сердце... - Минхо развел руками в сторону. Он не привык откровенничать, а тем более - говорить на тему любви, но слова лились сами собой.

- Я знаю, что обо мне можно было так подумать, - Йона села рядом, не выпуская рамку с фотографиями из рук. - Да и чего греха таить, ведь я и вправду начала писать Джисону, потому что хотела побольше разузнать о Феликсе для Рэйчел и о Чане - для себя, - Йона издала грустный смешок. Ей казалось, что всё это было так давно, что почти превратилось в полузабытый сон. - Но знаешь, в какой-то момент Джисон стал моей навязчивой идеей, и я начала ждать его ответов, вне зависимости от того, какими они будут, а потом там, на чертовом колесе, я впервые ощутила, что мне с ним очень хорошо и свободно, словно больше никто не нужен. Наверное, сейчас я в какой-то мере об этом жалею, потому что подвергаю его опасности. Нужно было закончить со всем этим, еще когда человек моего отца увидел, как мы целуемся, и я запретила Джисону ехать за мной, чтобы не навлечь на него беду.

- Тогда ты... я не знал об этом... - Минхо вскинул голову. Хан не рассказывал ему о том случае, говорил только, что Йоне угрожает опасность из-за отца, но об остальном - ни слова. - Наверное, Хани знал о моем к тебе отношении и понимал, что меня ничто не переубедит, но я действительно...

- Минхо, я не злюсь, - Йона посмотрела ему в глаза и ласково улыбнулась. - Правда, всё позади. Что бы я о тебе ни думала раньше и как бы терпеть ни могла, я всегда знала, что ты любишь Джисона и желаешь ему добра, поэтому и ведешь себя так. Помнишь, что я сказала тебе на том светском приеме во время танца? Каким бы ты ни был, что бы мне ни говорил, ты мне дорог и это не изменится. Даже если для тебя самого я никто.

- Это не так... Больше нет, - Минхо понял, что чересчур разоткровенничался, резко поднялся с кровати и подошел к шкафу. - Но имей в виду, что обзывать я тебя всё равно не перестану и вообще любезничать не буду. Так что давай, раз уж у нас с тобой мир, просто соберем нашей белке вещи и будем делать вид, что этого разговора не было. Ты женщина, лучше в одежде разбираешься, поэтому вот тебе сумка, - он достал спортивную сумку Хана и бросил ее перед смеющейся Йоной на кровать. - А я пойду сложу ему зубную щетку, бритву, дезодорант и всё такое.

- Ты невыносим, - Йона поставила рамку на место и начала выискивать в шкафу нужные вещи, провожая слишком резко убежавшего Минхо взглядом. - Вот же ж глупый кролик-цербер... совсем ведь не страшный и не бесчувственный, - проговорила она себе под нос и обратила всё свое внимание на одежду Хана. Вот в этой футболке он с ней гулял, эти джинсы испачкал в луже и скинул ей фото своего недовольного лица, вот этот ремень она расстегнула, когда они раздевали друг друга в том самом доме загородом. А вот этот кошмар, называемый свитером, чем бы он ни был, Йона решила выбросить. Неужели всё и правда налаживается, раз она занимается такими обыденными вещами?..

*****

- А они точно друг друга не поубивают? - спросила, постоянно оборачиваясь, Джин, когда Чан отпустил ее руку, чтобы взять корзину для продуктов. - Мне как-то боязно, они же терпеть друг друга не могут. Хотя Минхо в последнее время...

- Думаю, общее горе сблизит их, как бы ужасно это ни звучало, - Чан на сей счет переживал меньше всего, рассматривая полки и думая, что бы такого купить Хану, чтобы и выздороветь помочь, и порадовать.

Решив, что фрукты - лучшее, что он может привезти, Чан сложил в корзину красные и зеленые яблоки, груши, мандарины, корейские дыни, еще кучу всего, дальше в ход пошел шоколад, любимый вкус рамена, пусть это и не то чтобы полезно, потом он набрал влажных салфеток, пластиковой посуды, чтобы не пришлось просить ни о чем в больнице, палочек, бананового молока и обратил внимание на хозяйственные товары. Раз уж они пока здесь, то можно и себе в дом закупить всё необходимое. Услышав об этом, Джин поняла, что у нее закончилась туалетная бумага, порошок и средство для мытья посуды, и потому быстро побежала скупать всё самое недорогое, а Чан устало ставил всё это на место и складывал альтернативы подороже, пока Джин не видит. На миг он взглянул на нее, пытающуюся дотянуться до ополаскивателя до рта, и невольно улыбнулся. Он так скучал по тому, как они вдвоем просто ходят в магазин, словно семейная пара, как держатся за руки, как смеются и показывают друг другу что-то забавное.

- Смотри, какая классная... - Джин показала Чану подставку в форме велосипеда для кремов и мыла, а потом положила на место, когда увидела в корзине, полной товаров, кучу дорогой бытовой химии. - Забудь! И когда ты успел всё это взять? - она развела руками, не зная, что теперь делать.

- Бери эту штуку, если нравится, и пойдем уже на кассу, - Чан приобнял Джин, поцеловав ее в висок, и докинул подставку в корзину. - Ты снова моя девушка, так что привыкай к тому, что я теперь буду на тебя тратиться и ты не сможешь меня остановить, - Чан щелкнул ее по носу и начал выкладывать все товары на ленту, попросив сразу три или даже четыре пакета.

- Бан Расточительность Чан, - буркнула Джин, начав рассортировывать по пакетам то, что они купили Хану, и то, что они купили в дом. Но не могла не признаться самой себе: она тоже скучала по этим обыденным походам в магазины и совместному времяпрепровождению. Еще неделю назад Джин думала, что ей придется смириться с расставанием и что она никогда больше не увидит Чана, стараясь как-то жить дальше, а сегодня снова смотрела на него без отрыва, любуясь его профилем, глазами, руками, улыбкой, сосредоточенным взглядом, вообще всем без остатка. В сердце осталось столько скопленной и нерастраченной нежности, тепла и слов, которые хотелось бы сказать, но Джин знала, что нужно немного подождать, когда все тревоги рассеются и они с Чаном смогут остаться наедине.

На удивление, Минхо и Йона не только не поубивали друг друга, но и умудрились быстро и слажено собрать все вещи, неся сумку вдвоем, взяв каждый по ручке. Чан уже не удивлялся, а вот Джин вытаращилась так, будто перед ней пляшут розовые бегемоты под шоколадным дождем. Страннее картину придумать было бы сложно, однако и дорога до больницы, пусть и не обошлась без обоюдных шутливых оскорблений, прошла спокойно. Йона даже позволила себе потрепать Минхо по голове, а он не сопротивлялся, хоть и побурчал приличия ради. Увидев полицейскую машину, Чан сначала испугался, а потом рассмотрел знакомые номера и успокоился. В палате уже творился какой-то бедлам: Чонин пытался помочь Хану разобраться с функционалом нового телефона, Феликс подсказывал издалека, сидя на диване, Сынмин тоже пытался вставить слово, хоть и мало что понимал в технике, а вошедшая Джин постаралась сделать так, чтобы ее не пришибли.

- Держи, белка, можешь теперь спокойно вить себе дупло, - Минхо поставил на тумбочку спортивную сумку и потрепал Хана по голове, стараясь не задевать виска.

- Мне казалось, вьют гнезда, а не дупла, - возразил Чонин.

- Не умничай, - бросил Минхо и помог Хану, начавшему искать Йону глазами, приподняться. - Здесь, здесь твоя ненаглядная, вот она!

- Тебя спокойно отпустили? - взволнованно спросил Хан, беря Йону за руку и усаживая рядом с собой. Он, как и она, всю ночь думал об этой встрече и ждал ее, не зная, как себя вести и что говорить. - Ты ведь не одна добиралась, да?

- Хватит волноваться. Я привезла тебе твоего квокку, так что все тревоги скоро будут позади, - Йона потрепала его за наименее раненую щеку и посмотрела на забинтованный висок. - Тебе там сбрили волосы, да?.. - в ответ только сдавленный кивок, и Йона, нахмурившись, достала из кармана черную пиратскую повязку. - Ладно, зато вот так ты будешь выглядеть лучше, - она достала зеркальце, чтобы Хан смог снять вату, заклеенную пластырем, продемонстрировав царапину на веке, и надеть на себя повязку. - Нравится?

- Так гораздо лучше и удобнее, спасибо, - улыбнулся Хан, надеясь, что и все остальные бинты с него скоро снимут, а потом заглянул в поставленные на кровать Чаном пакеты. - А-а-а... какой я голодный, и это всё мне одному! Тут кормят просто ужасно! - воскликнул Хан, сразу же достав себе йогурт.

- Ты просто не видел, что давали в больнице мне, - возразил Чонин. - Какой-то чай со вкусом марли и рисовую кашу, похожую на жировые отложения.

- Откуда ты знаешь, какой вкус у марли? - спросил Феликс, на что Чонин только пожал плечами.

Вскоре приехали Чанбин и Хёнджин, окончательно превратив больничную палату в детскую площадку. Доктора ни раз заходили в палату, требуя тишины и твердя, что пациенту нужен покой, но вскоре смирились, когда Хан сам начал возмущаться и говорить, будто сам знает, что для него лучше. Чан, конечно, успокаивал всех по мере возможности, но сам не забывал шуметь, особенно бегая за младшими с криком «угомонитесь». Умолкли все только тогда, когда Хан с нового телефона позвонил переживающей и уже успевшей потерять его бабушке, сообщив, что попал в небольшую аварию, но в целом не пострадал и отделался переломом. Конечно, это полное вранье, но лучше так, чем волновать и без того больную женщину еще больше. Дело шло к вечеру, настала пора расходиться. Кроме того, дела не ждали: у Чана поставка, у Хёнджина - работа в модном доме, у Сынмина и Чонина - встреча с Чон Ванху, а у Чанбина и Минхо проверка нескольких зацепок. И как же хорошо стало от того, что о таких делах можно спокойно говорить в присутствии Джин и Йоны и больше ничего не скрывать.

А Йона, наплевав на все риски, но всё же стараясь ездить только на такси, чтобы намерено не подвергать себя опасности, каждый день наведывалась к Хану в больницу. Госпожа Чхон вынуждена была смириться с этим и радоваться, что муж до сих пор в командировке заграницей. Все препятствия, по крайней мере пока, были ликвидированы, и Йона буквально летела в палату, всё еще не зная, когда они смогут поговорить о наболевшем, им всё время мешали или отвлекали, когда начинали звучать важные слова. Но вот, наконец-то, этот день настал. Сделав все нужные процедуры, от маникюра до массажа, Йона приехала в больницу затемно и зашла в палату, услышав, что Хану теперь разрешили гулять.

- У меня же сломана рука, а не нога, - усмехнулся он, когда Йона принялась помогать ему встать. - Смотри, я даже сам одеться могу, - Хан принялся натягивать джинсы только правой рукой, но Йона, уставшая любоваться этим жалким зрелищем, всё же бросилась на помощь, застегнув пуговицу и ремень, а потом накинув на его плечи пальто.

Свежий воздух ударил в легкие, и Хан на минуту остановился, вдыхая прохладный ветерок и наслаждаясь тем, как он ласково треплет волосы. Зажглись огни, на деревьях загорелись немногочисленные гирлянды, по вымощенным плиткой дорожкам ходили больные, было тихо, и эта тишина оказалась приятной. Поначалу взяв Хана под локоть, а потом и вовсе обняв его руку, Йона шла медленно, наслаждаясь парком и умиротворением, подаренным этим волшебным вечером. Сама не зная почему, но она чувствовала, будто все тревоги смыло волной и будто сейчас произойдет то чудо, которого она так долго ждала, молясь о нем во время нанесения порезов. Увидев скамейку, стоящую вдалеке под деревом и в полумраке, Хан повел их туда и сел, не выпуская руки Йоны.

- Я так скучал, - признался он, зарывшись носом в ее волосы и положив голову на ее плечо. - Не хотел говорить, но в тот момент, когда случилась авария, я думал только о тебе и о том, когда снова тебя увижу. Сердце... оно так болело, стоило вспомнить, что я оставил тебя совсем одну, беззащитную, хотя клялся быть рядом и ни за что не бросать.

- Главное, что ты рядом сейчас. Знал бы ты, насколько сильно скучала я и как много твоих портретов нарисовала, - Йона натянула рукава, села к нему на коленки, ничего не стесняясь, и протянула ладонь к щеке Хана, но он перехватил ее руку за запястье и посмотрел в ее глаза, на самом деле боясь того, что он может увидеть.

- Я... могу взглянуть?

- Джисон, может, лучше не стоит? - Йона сильнее сжала пальцами край рукава.

- Пожалуйста, я должен знать...

Хан не собирался делать этого силой, но надеялся, что всё не так страшно, как описывал Хёнджин, однако когда Йона слабо кивнула, превозмогая себя, и разжала ладонь, перед глазами предстало нечто невообразимое. Так много шрамов, ярких и бледных, еще не заживших длинных и совсем коротких глубоких царапин, даже одна относительно недавняя, у локтя, а также несколько мелких порезов, оставленных не нарочно разбитым стеклом окна в машине. Хан задрал второй рукав, но и там ситуация была не лучше: некогда нежная и гладкая кожа исполосована, изрезана, вся в рубцах, наложенных друг на друга. Боль пронзила сердце тысячью осколков, вина вновь ударила под дых, нужно было что-то сказать, но никаких слов не было. Закусив губу, Хан ощутил, как к горлу подступают слезы, и начал оставлять поцелуй на каждой царапине по очереди, не смея поднимать глаз. Это он виноват.

- Джисон, пожалуйста, не надо, - Йона положила руку на его щеку, пытаясь поднять его голову, но Хан упрямо продолжал целовать ее руки, шепча что-то неразборчивое.

- Я не хотел, клянусь, я не хотел, - всхлипывая, вторил он, даже не пытаясь стереть слезы со своих щек. - Ведь в тот день я ехал к тебе, чтобы сказать самое главное, чтобы забрать тебя, быть рядом, а даже защитить не смог... Думал, что, что... - он судорожно вздохнул, пока Йона сидела, сама стараясь не расплакаться, вспоминая то, что тогда услышала. - Мне казалось, будто я тебя защищаю, а на деле...

- Пожалуйста, прекрати. Джисон, посмотри же на меня, - Йона наконец подняла его лицо и стерла с него все слезы, постаравшись улыбнуться. - Всё это лишь мелочи, поверь мне, теперь я изо всех сил буду стараться, чтобы не навредить себе. Знаешь почему? Потому что отныне знаю, что нужна всем, кто мне дорог, и больше всех - тебе, - она соприкоснулась с Ханом лбами, радуясь, что он хотя бы не возражает, и прошептала нежное: - Пожалуйста, прикрой веки.

Как только он послушался, Йона чуть отпрянула, передвинула повязку на его здоровый глаз, ощущая странное и несвойственное ей волнение в груди, медленно подалась вперед и накрыла губы Хана своими. Ответ не заставил себя ждать, ласковые мужские руки легли на талию, обвивая ее кольцом, быстро заправили мешающие волосы за ухо и снова придвинули поближе, не оставляя между животами пространства. Сжав между пальцами складки его пальто, Йона без устали отдавалась этому поцелую, надеясь, что он не закончится никогда, и ласкала щеку Хана, его шею и плечо, шептала его любимое «Джисон» в секундные перерывы, ощущая, будто весь мир остановился, чтобы их подождать. Их губы начали соединяться быстро и жадно, в мыслях всплыл каждый поцелуй: тот короткий в кафе, у фонтана, на мосту, у стены, на матче по гандболу, в домике загородом. И каждый вел их к этой минуте, когда не осталось ни секретов, ни противоречий, ни желания и дальше отсрочивать момент признания. Хан не мог прекратить, не хотел делать этого, чувствуя, будто они с Йоной ждали этого слишком долго, чтобы остановиться.

- Я люблю тебя, - вдруг сказал Хан и отстранился, обняв отчего-то оторопевшую Йону еще крепче и положив голову на ее грудь. - Не хочу быть рядом до тех пор, пока у тебя не появится парень. Хочу сам быть твоим парнем и знать, что мы никогда не расстанемся.

- Не расстанемся, потому что теперь я, как и ты, больше ничего не боюсь, - она передвинула его повязку назад и оставила еще один короткий поцелуй. - Джисони, не знаю, что будет дальше, как отреагирует мой отец, если узнает, что будет делать Уджин, но я не уйду от тебя, даже если ты будешь уговаривать. Только мысль о том, что ты меня любишь и что я нужна тебе, помогала мне не сойти с ума и не вскрыть себе вены с концами. Я не собираюсь терять свое сокровище, когда снова его обрела.

- Но ты же пообещаешь мне быть осторожной и больше никогда себе не вредить? - с надеждой спросил Хан, решив, что сам позаботится обо всех проблемах, в том числе и о господине Чхон. - Пожалуйста, Йона. Больнее всего для меня не сломанная рука и не поцарапанный глаз, а мысли о том, что ты можешь себе навредить.

- Иногда очень трудно сдержаться... но я обещаю, что если захочу что-то с собой сделать, то буду вспоминать о тебе и останавливать себя, - Йона снова поцеловала Хана, теперь меньше всего желая отрываться от него, и сделала это только тогда, когда услышала голос Минхо.

- Эй, грызуны! Вы долго там лобызаться собрались?! И так полчаса прождал, еще столько же ждать?! - он нетерпеливо постучал себя двумя пальцами по наручным часам и показал, чтобы шли к нему.

- Не ждал тебя сегодня, - сказал с улыбкой Хан, не выпуская руку Йоны. - Вы собрались куда-то вдвоем?

- Ага, на свидание, - ответил Минхо, и Хан тут же удивленно вскинул брови, надув щеки. - У твоей благоверной идиотская идея, состоящая в том, чтобы притащить меня на свидание к своей ненормальной одногруппнице и сфотографировать нас вдвоем. Желательно в какой-нибудь пикантной позе. Кто я такой, чтобы больным на голову отказывать?

- Только верни ее домой в целости и сохранности, ладно? - попросил, успокоившись, Хан и повернулся к Йоне, когда Минхо, закатив глаза, кивнул. - Обязательно приезжай завтра. Скоро меня вроде как должны выписать, но врач сказал, что сотрясение было сильным и за мной нужно еще немного понаблюдать.

- А был день, когда я к тебе не приезжала? - усмехнулась Йона и, доведя Хана до палаты, снова набросилась на него с поцелуем. - До завтра, Джисони, - нежно сказала она и повернулась к Минхо, почесав его ногтями под подбородком. - Идем, мой верный цербер, спустим тебя на одну неприятную особу, которой скоро будет весь универ любоваться, - и с этим Йона схватила рыкнувшего на нее Минхо за запястье, оставив Хана в полном недоумении.

*****

Один из самых любимых ресторанов госпожи Чхон находился в самом сердце Сеула. Вокруг неоновые вывески, сияющие огни, проезжающие машины, толпа гуляющих обеспеченных людей и обычных подростков, всё как обычно, разве что летом деревья чуть красивее, если не сказать - намного красивее. Минхо, отцепив от себя руки обнявшей его со спины Йоны, слез с арендованного мотоцикла и снял шлем, повесив тот на руль. Столик уже давно был забронирован, даже два: один для «голубков» и второй - для фотографа-наблюдателя. Простая повседневная одежда для такого места, разумеется, не подходила, поэтому Минхо послушно выхватил пакет с деловым темно-коричневым костюмом, белой рубашкой и такого же цвета дорогими кедами.

- Нет, нужно тебе добавить более... - Йона высунула кончик языка, взяв привычку у Хана, и расстегнула на рубашке Минхо аж три пуговицы. - Вот, сексапильно, теперь Хэми набросится на тебя, как волчица! Ты главное не показывай свои намерения раньше времени, будь какое-то время вежлив и не язви, если ты так умеешь, пассивная агрессия разрешается, потому что Хэми глупая. А я посижу за столиком, понаблюдаю издалека. Главное сам на меня не смотри, ладно?

- Детка, я вылавливаю преступников уже несколько лет, не учи меня, что нужно делать, лучше сама не оплошай, - Минхо грубо отнял от себя руки всё время что-то поправляющей на его одежде Йоны и сел на стул. Как он вообще дал себя уговорить?..

- Чагги-я, а я следила за Джисони целый день, узнав всё о его детдоме и ваших делишках, так что меня ты тоже можешь не учить, - она отошла чуть в сторону, рассматривая Минхо. - А ты хоть в ресторане был? Знаешь, как себя вести? Или мне провести вводную лекцию?

Минхо хотел сказать что-то колкое, но Йона уже скрылась, увидев краем глаза входящую в коротком платье Хэми и, натянув на голову капюшон, поспешила к своему столику.

Уже ненавидя этот ресторан, Хэми, свой костюм и Йону вместе с ними всеми, Минхо выдавил улыбку, постаравшись вжиться в роль очарованного ухажера, отодвинул стул для своей «возлюбленной» и сел напротив нее, откидываясь на спину стула.

- Если честно, не ожидала, что ты пригласишь меня на свидание после того, как обещал сломать мне руку, - колокольчиком рассмеялась Хэми, закинув ногу на ногу так, чтобы Минхо было видно ее колени. - Не понимаю, как ты, такой красивый, эффектный и харизматичный парень, - она обратила внимание на разрез его рубашки и чуть сглотнула от пробежавшего по телу возбуждения, - мог польститься на такие убожества, как Мун Джин и Чхон Йона.

- Я на них не льстился, они девушки моих друзей. Но даже если бы кто-то из них мне и понравился, я бы тут же забыл, когда увидел рядом тебя. Тяжело быть одному в окружении занятых друзей, вот я и решил, что нашел ту самую, - Минхо готов был поклясться, что его сейчас вырвет от того бреда, что пришел в его голову. Оставалось надеяться, что микрофон, который дал им Чанбин, запишет всё в лучшем виде. - Мы не знакомы, но я решил это исправить. Начнем с того, есть ли у тебя парень, чтобы я мог точно знать, что не захожу на чужую территорию, - им принесли вино, и Минхо сразу же разлил его по фужерам. Йона заказала им еду заранее за свой счет, а сама уплетала за обе щеки осьминогов, и смотрела на телефон, записывающий весь разговор. Этот микрофон оказался весьма полезным приспособлением.

- Ну как сказать... Вроде есть парень, а вроде нет... - Хэми покачала пальцем, выпив фужер вина почти залпом и набросившись на первое принесенное блюдо с таким аппетитом, будто явилась из голодного края. - Я девушка свободная и незамужняя, а значит могу встречаться одновременно хоть с десятью парнями. Так я, собственно, и делаю, пока в поисках своего единственного. Но думаю, что я его уже нашла, - накрыв рукой тыльную сторону ладони Минхо, Хэми кокетливо улыбнулась ему и намотала волосы на палец. - А у тебя есть девушка? Не терплю конкуренток.

- Сама конкуренток не терпишь, а я должен мириться с тем, что у тебя полно парней? Нет-нет, так точно не пойдет, - кокетливо покачал головой Минхо, - если сегодня меня всё устроит, то ты будешь только моей, а если нет - мотоциклом перееду, - добавил он и улыбнулся, а Хэми рассмеялась так, будто услышала самую смешную шутку за всю свою жизнь.

И пока Йона думала о том, что эта дурнушка не умеет вести себя в приличном обществе, и уплетала за обе щеки морепродукты, Минхо, как мог, пытался разговорить Хэми, затрагивая самые неприятные подробности ее личной жизни, даже вспомнил о Жозефине и той игре, которую она предложила Чану, и начал задавать вопросы: о нижнем белье, о любимой позе в сексе, о том, сколько у нее было половых партнеров, когда впервые случился половой акт и всё в таком духе. Йона готова была поклясться, что у нее почти отбило аппетит, но стоило представить, что совсем скоро эта запись разойдется по всему университету, как к еде возвращался ее великолепный вкус. Они с Джин не будут такими глупыми, как Донхён, и публиковать что-то в сообществе, нет, они разошлют записи и фотографии с незнакомого номера всем одногруппникам и параллелям, потом попросят Чонина поделиться контактами и распространят компромат еще и на экономфаке. А дальше всё само разойдется по сарафанному радио, и от такого позора Хэми, уже начавшая гладить пальцами колено Минхо под столом, не отмоется.

- Хочу быть твоей девушкой, - проговорила, заикаясь, пьяная Хэми, и Минхо встал, чтобы вытащить ее на свежий воздух, но не ожидал, что она тут же набросится на него с поцелуем. Придется подыграть...

Йона тут же выбежала следом, спряталась за углом и включила камеру, начав снимать, как грязно Хэми проталкивает в рот Минхо язык, как начинает раздевать его прямо тут, забыв, где находится, и как лезет рукой в его трусы. Уж многочисленные парни из факультета точно будут рады это лицезреть, а особенно то, что случилось в следующие несколько мгновений, когда Минхо наконец оттолкнул от себя Хэми и плюнул на асфальт, начав вытирать губы. Помыл бы и язык, если бы мог.

- Минхоша, мы что, до сих пор на улице?.. - заканючила Хэми, схватившись за его пиджак. - Давай к тебе, покажу свой опыт в деле, - она рассмеялась, потянувшись за еще одним поцелуем.

- И в борделях оказываются такие хорошие девушки, как Иннэ, а не вот эта вот шваль? - спросил скорее сам у себя Минхо. - Нет, мы не поедем ко мне, дома и без тебя пыли хватает. Такси закажешь сама, вечер был отвратительным, до свидания!

- Да, и будешь называть его Минхошей - язык оторву, - сказала подошедшая Йона, слегка толкнула Хэми, и та тут же упала, не удержавшись на огромных тонких шпильках.

Минхо протянул ладонь, собираясь отбить Йоне «пять», а потом они всё же вызвали Хэми такси и даже любезно посадили ее в машину, отправив восвояси и оставшись довольными компроматом. Время близилось к девяти, ужин отнял лишь полтора часа, но сложилось ощущение, будто прошла целая вечность. Уже не заботясь о своем внешнем виде, Минхо сел на мотоцикл, дождался, пока Йона пристроится сзади, крепко обняв его за пояс, и решил с ветерком прокатить их по ночному городу, сделав небольшой крюк. Вряд ли госпожа Чхон сегодня ждет дочь дома пораньше, если учесть, что сегодня пятница, поэтому Минхо ничего не мешало изменить маршрут и припарковаться в конечном итоге у своего подъезда.

- А меня ты не собираешься везти домой? - спросила Йона, когда Минхо зашел в магазин. Ничего не отвечая, он взял шесть банок пива и чипсы с сухариками на закуску, а потом понес всё это на кассу. - Я тоже слышала, что выпивка сближает людей, но мог бы приличия ради спросить, поеду ли я к тебе, - сложив руки на груди, Йона тем не менее пошла за Минхо.

- Решил, что ты должна мне за помощь, вот и не спросил, - он открыл квартиру и включил свет, а Йона тут же услышала громкое мяуканье. - Сейчас папочка вас покормит, не переживайте, - Минхо погладил Дуни, и та выгнула спину, не отставая от ног хозяина.

- У тебя здесь что, зоопарк? - спросила Йона, сев на корточки, когда к ней подбежала Дори. - Привет, милашка, рада познакомиться, - она почесала Дори за ушком и посмеялась, когда почувствовала мокрый носик на своей ладони. - Сколько их у тебя? Три?

- Да, и все голодные, - Минхо выдавил влажного корма из пакетиков в три миски по очереди и вальяжно опустился на стул, начав снимать пиджак. Потом достал глубокую тарелку, кое-как дотянувшись до нее, высыпал чипсы и открыл себе банку с пивом. Йона тоже пододвинула свою, сделав просящие глазки и показывая длинные ногти, и Минхо, тяжело вздохнув, пошел на уступки. - Короче, за наш мир и победу над врагами! - сказал он, подняв банку.

- За победу над врагами и команду Йонхо! - Йона сделала большой глоток и закусила чипсами, а потом услышала, как на ее телефон приходит сообщение.

Минхо добавил вас в беседу «Девять взрослых и один шкет».

- А ты не такой злой, каким хочешь казаться, - благодарно усмехнулась Йона, отложив телефон.

- А ты не такая глупая, какой пытаешься выглядеть, - парировал Минхо, - за твое здоровье!

- Наше здоровье!

*****

Придя снова в отчий дом, Джин многое ожидала увидеть, но не то, как мать орет на Виён, срывая голос, сидя рядом на диване и набирая что-то в ноутбуке. Господин Мун, как и всегда, отрешенно смотрел в гостиной телевизор и не вникал в семейные проблемы, вернее, он просто не собирался разговаривать со старшей дочерью, потому что та «лишилась отличного мужа», а вернее, лишила отца отличного американского друга. О Дэвиде не было ни слуху ни духу, он даже Чану больше ничего не написал, но это даже к лучшему. Джин осторожно зашла в гостиную, не зная, что ей сказать, но госпожа Мун заметила ее первой и, сняв очки, встала с дивана, одарив Виён, продолжающую что-то печатать, недобрым взглядом.

- А я тебе ее столько лет ставила в пример, чх, - госпожа Мун потянулась и кивнула Джин в сторону кухни, а потом поставила чайник и села за стол. - Если честно, не думала, что когда-нибудь доживусь до того, что буду заставлять Виён искать себе работу. Пусть поступает в корейский ВУЗ, если хочет, но на нашей с твоим отцом шее она сидеть не будет после всего, что вытворила.

- Может... может, не стоит судить ее настолько строго? - неожиданно для самой себя сказала Джин, и мать подняла на нее непонимающие глаза. - Да, я очень злюсь на Виён, она много сделала плохого, но она лишь боялась разочаровать вас и не оправдать ваших надежд. Если честно, мама, то я сама с детства этого боюсь, даже до сих пор, и из-за этого тоже часто могла врать. Например, скрыла от вас отношения с Чаном, потому что не хотела, чтобы вы думали обо мне плохо.

- Но ты хотя бы действительно поступила в престижный ВУЗ и работала, а не жила за счет мужчины, как проститутка, и обманывала, - отмахнулась госпожа Мун и подперла голову рукой. Чайник уже вскипел, но все забыли о нем, предавшись своим мыслям. - Никогда не думала, что скажу этого... Я была несправедлива к тебе, Джин, и часто говорила то, что порядочной матери не следовало бы. Мне всегда казалось, что Виён добьется в жизни чего угодно, а ты так и останешься белой вороной, поэтому я и старалась говорить, что нужно делать, а чего не нужно... и не заметила, что у тебя-то как раз была голова на плечах, а вот у Виён там один ветер.

- Она только хотела быть достойной дочерью, так, как вы с папой это видите, мама, - продолжала настаивать Джин, отчего-то зная, что госпожа Мун говорит искренне, но при этом не чувствуя ни нежности, ни благодарности, ни даже триумфа. Это понимание слишком сильно запоздало, и если бы мать скала все эти слова еще год назад, всё могло бы быть иначе, но не теперь, когда Джин и без того научилась ценить себя и нашла людей, которые принимают ее такой, какая она есть. - Я понимаю, что вы на нее злитесь, но, мама, подумайте не о том, что Виён вас опозорила на свадьбе, а о ее чувствах. Ей, должно быть, тоже непросто.

- Давай, давай, продолжать защищать меня и строить из себя святую, - раздался грозный голос Виён, и Джин устало повернулась к ней. - Что, стала маминой любимой дочкой и теперь решила в добродетель поиграть? Где ж была твоя доброта, когда ты сбежала со своим Бан Чаном с моей свадьбы и толкнула меня? Так что захлопни свой рот и забудь, что у тебя вообще есть сестра.

- Мун Виён! - вскрикнула госпожа Мун, ударив по столу ладонью. - Немедленно попроси у сестры прощения!

- Ха! И не подумаю! Эта гадюка кого угодно вокруг пальца обведет, уж я-то знаю! Но не переживайте, я найду способ свалить из этого дома и снова зажить счастливо и богато, а вы сможете сидеть на этой кухне и перемывать мне кости, сколько захотите! - Виён услышала звонок в дверь и, усмехнувшись, сказала: - Наверное, твой ненаглядный пришел, вот и иди к нему, а меня оставь в покое!

Закатив глаза, госпожа Мун пошла открывать и вправду увидела перед собой Чана, тут же пригласив его в дом, но он, поклонившись, извинился и сказал, что только приехал за Джин, потому что они договаривались погулять. Ожидаемых в такой момент упреков не последовало, госпожа Мун только кивнула и, разведя руками в стороны, вернулась к ноутбуку, продолжив поиски работы для Виён. А Джин, быстро схватив свою сумку и надев пальто, пошла вслед за Чаном, хоть и не ожидала, что слова сестры отзовутся в ее сердце болью.

- Всё в порядке? - спросил Чан, как только они сели в машину и поехали по направлению к радужному фонтану. - Ты не выглядишь веселой, - получив в ответ утвердительный кивок, возразил он. - Что тебе опять семья наговорила?

- Вот скажи, почему люди по своей сути такие неблагодарные, - Джин скрестила руки на груди и поджала губы. - Почему когда ты стараешься всё делать для них, они вытирают об тебя ноги? Сколько раз я в детстве покрывала Виён, следовала ее советам, делала за нее грязную работу, терпела унижения и смеялась над ее обидными шутками, лишь бы она снова не начала обзывать меня неженкой, и всё ради чего?! А главное - я ведь с тех пор ничему не научилась. Как защищала ее, так и продолжаю защищать, а знаешь, что сказала Виён вместо благодарности? Что я так просто пытаюсь еще больше переманить маму на свою сторону и показаться ангелом! Почему вокруг столько несправедливости?!

- К сожалению, по жизни мы все часто встречаем неблагодарных людей, - согласился Чан, прекрасно понимая чувства Джин. - Некоторые нас используют или отыгрываются на нас, некоторые считают, что им должен весь мир, а некоторые сами настолько преисполнились злобой, что ничего не делают без корысти и считают, что все такие же, как они. Вот и Виён... Не знаю, есть ли в ней хоть что-то искреннее и настоящее, - Чан взглянул на Джин, но та упрямо смотрела на дорогу. - Не думай больше о ней, у тебя есть сестра, которая всегда поможет и поддержит, и это Йона, а не Виён.

- Тут ты прав... - согласно закивала Джин. - Да и кому я рассказываю о неблагодарности? Ты столько сделал для того же Уджина, а когда отказался помогать, потому что он совершил преступление, так получил нож в спину. А теперь этот псих гоняется за тобой и парнями и хочет убить, - Джин положила ладонь на плечо Чана, надеясь, что не задела его этими словами, но он был спокоен, как удав. - Ладно, давай поговорим о чем-нибудь приятном, мы ведь с тобой впервые гуляем вдвоем с тех пор, как...

- Знаю, - Чан затаенно улыбнулся и припарковал машину в темном парке. - Поэтому давай просто насладимся видом.

Он заблокировал дверки и повел Джин далеко вперед, беря за руку. Фонтан Радуги - одно из самых посещаемых в Селуе мест, и от этого не менее прекрасное. Шум льющихся волн заглушал восхищенные крики туристов и шелест летящих сухих листьев, на небе - россыпь маленьких звезд, повсюду свет и огни, а вода блестит тысячей оттенков. Подойдя сзади, Чан окольцевал со спины пояс Джин и положил подбородок на ее плечо, пока в голове начали формироваться новые строчки для песни. Такое сладкое молчание и свет радужных потоков воды, отраженных в глазах, теплые объятья, любимый запах волос и понимание, что теперь все маски сброшены и нет секретов, которые могли бы их вновь разлучить. Чан был безумно благодарен Джин и гордился ей, потому что она не испугалась, стала смелой не в пример тому, какой была при их первой встрече. Любовь оказалась сильнее страхов и обид, а это значило одно - она самая что ни на есть настоящая.

- Так хочется петь, жаль, что я не умею, - сказала вдруг Джин, чмокнув Чана в нос.

- Могу попытаться тебя научить, - прошептал он, обнимая еще крепче.

- Нет, мне медведь на ухо наступил, ничего не выйдет, - отмахнулась Джин, не став говорить, что в подростковом возрасте ее практически вынудили уйти из музыкальной школы, не в силах больше терпеть ее «ангельский голосок». - Танцевать у меня лучше получается, так что вашу хореографию я бы выучила.

- Тогда будем танцевать, но чуть попозже. Давай пока просто пройдемся? - Чан почувствовал, как Джин молча сплетает их пальцы и направляется в сторону припаркованной машины.

- Чани, а как я у тебя записана в телефонной книжке? Всё так же, «Англичанка» с сердечком?

- Нет, я поменял, когда Йона обо всем узнала. Сердечко осталось, но теперь ты «Моя радость», - ответил он, заставив Джин покраснеть от стыда и умиления. - А я у тебя по-прежнему, да? Как-то это несправедливо, мы же больше не скрываемся.

- Я придумаю что-нибудь более милое, - она решила перевести тему. - Вот о чем я подумала, - сказала Джин, сев на скамейку, - ты практически член моей семьи, по крайней мере родители тебя так воспринимают, а вот я даже ни разу не видела, чтобы ты говорил с мамой или папой. А еще я знаю, что у тебя есть сестра Ханна, но с ней ты тоже ни словом при мне не обмолвился. Сначала я предположила, возможно, ты не общаешься с семьей, но потом вспомнила, что на твоей тумбочке стоит фотография. Как ты будешь мне это объяснять? О нет! - Джин закрыла рот ладонью. - Они же не... не ум...

- Что ты! Нет! У меня все живы! - Чан вскинул руки. Он был готов к тому, что Джин однажды об этом спросит, но не именно в этот момент. - В моей семье всё хорошо, но мы не так часто общаемся, потому что они не знают о моей работе, да и не стоит им, честно говоря. Делаю вид, будто просто держу здесь бизнес, каждый месяц отправляю деньги, а родителям некогда ко мне приезжать из-за Ханны... Джин, не буду врать, но она... не здорова. Вернее, не до конца, осталось недолго, скоро всё будет хорошо, я помогаю как могу. Мы с ней давно не общались, не могу смотреть ей в глаза после того, что допустил, хотя, как старший брат, не должен был, - его руки начали ощутимо дрожать, как только речь зашла о семье, и Джин решила прекратить расспросы.

- Чан, если тебе тяжело, давай лучше не будем, - она развернула его лицо к себе. - Прости, что спросила, мне лишь хотелось стать еще ближе к тебе и твоей семье. У нас очень серьезные отношения, общие секреты, мне кажется, теперь мы с тобой повязаны навсегда. И потому я терпеливо дождусь, когда ты будешь готов обо всем рассказать, - Джин ласково потерлась носом о его щеку, получив кивок благодарности, и бросила мимолетный взгляд на треугольный вырез футболки. Тишина, они одни, слышно только отголосок струй фонтана, больше похожего на радужный водопад. - Чан, я давно не говорила, но сейчас...

- Ничего не говори. Для этого слова не нужны, - Чан коснулся ее нижней губы ласковым поцелуем и запустил руку в ее волосы, наклонив голову. Джин схватилась руками за складки его расстегнутого пальто и принялась отвечать со жгучим желанием, терпко, чувствуя на вкус его губы и зная, что тщательно наложенная помада уже наверняка стерлась. Так давно не были вдвоем, далеко от всех, словно за волшебной стеной, и сейчас потеряли голову. Джин не успела заметить, как оказалась лежащей на скамейке и придавленной весом Чана, но уже гладила его пресс под футболкой и тянулась к бляшке ремня, судорожно вздыхая, пока мужская ладонь сжимала ее груди и ласкала большим пальцем ложбинку между ключицами. - Честно сказать, я бы трахнул тебя прямо здесь, - сказал, чуть оскалившись, Чан, желая этого больше всего на свете. В последний раз они занимались сексом еще до расставания, не хотелось торопить события, но сейчас ждать стало слишком тяжело.

- Здесь холодно и рискованно, а до дома далеко, но у тебя ведь в машине тонированные стекла? - задыхаясь от желания, спросила Джин, и Чан, которому больше не понадобилось намеков, резко поднялся, ощутил, как ноги окольцовывают его пояс, и возобновил поцелуй, сделав его более быстрым и грязным.

Наощупь достав из кармана ключ и усадив Джин назад, потянулся к кнопкам, чтобы снова заблокировать машину, и ощутил, как грубо его припечатывают к сиденью и снова впиваются в губы с поцелуем. После воссоединение можно было и помедлить, наслаждаясь каждым моментом, но они и так слишком долго ждали и надеялись, чтобы раздевать друг друга по миллиметру. Джин чувствовала, как руки Чана ползут по ее раздвинутым ногам от колен до бедер и начинают резко стягивать трусы, а сама уже начала расстегивать ремень, пуговицу и ширинку на его джинсах, чтобы, уже успев став мокрой дальше некуда, сразу и полностью сесть на его член и начать плавно двигаться на нем, откидывая голову назад и вздыхая от полузабытого удовольствия.

- Господи... - вырвалось у Чана, когда она Джин ускорила темп и «Тойота» начала чуть трястись от их интенсивных движений. - Я и вспомнить не успел, что ты у меня совсем не скромняшка. Ты что, тренировалась там с кем-то в мое отсутствие? - спросил он, кусая ямку между шеей и плечом Джин, пока она, сплетая с ним пальцы обеих рук, без устали двигалась взад и вперед, чуть подпрыгивая.

- Еще чего! - бросила она недовольно. - Хотя мне и предлагали переспать после всего, что учинил Донхён, скрывать не стану, - сказала она, когда Чан от удовольствия толкнул щеку языком и в отместку за эти слова резко схватил Джин за бедра, насадив ее на член полностью. - А, не вам возмущаться, господин Бан! Самого-то целовала моя сестрица и говорила, что ввек не забудешь, если трахнешь ее! Что, мне это должно быть приятно?! Небось еще хотел ее, просто сдержался!

- Никого я не хотел, кроме тебя, радость моя, - уже серьезно сказал Чан, сплетая их языки и постепенно начиная класть ее под себя. - Ты - моя единственная, и я доходчиво объяснил это Виён, когда сказал, что в каждый женщине есть хотя бы один недостаток: они - не ты, - Чан начал двигаться еще резче и быстрее, когда Джин обхватила его пояс ногами и издала сладостный стон, проведя носом по его шее. - Знаешь, что я сделал, когда в том кабаке ко мне, пьяному, полезли с непристойными предложениями? - заискивающе спросил Чан, и Джин укусила кончик его уха, начав стонать настолько громко, что пересохло в горле. - Я позвонил тебе, но ты была жестокой и мне не отвечала.

- Еще одно слово о каких-то девках, - Джин резко сократила мышцы бедер, заставив Чана вскрикнуть от удовольствия и на мгновение остановиться, - и я за себя не ручаюсь. Пойду с Йоной на пилатес и научусь танцевать тебе стриптиз, чтобы ты вообще забыл, что существуют какие-то женщины, кроме меня.

- Я и так не вижу никого, кроме тебя, - Чан оперся на вытянутые руки, решив сменить темп на медленный, но жесткий. - Как же мне не нравится то, что мы здесь в одежде, хоть у меня и никогда не было секса в машине...

- Тогда когда здесь закончим, я хочу в твою постель... - протянула Джин, и больше сил говорить у нее не стало, потому что даже стоны и громкие вскрики не могли в полной мере показать, как ей хорошо. Тело обмякло под Чаном и его напором, хотелось что-то делать, рвать на себе и нем одежду, целоваться, проводя кончиком языка по верхнему небу, и без устали трахаться, пока что-нибудь или кто-нибудь их не прервет.

На сей раз Чан кончил первым, больше не в силах сдерживаться, сразу же полез за влажными салфетками в бардачок, не боясь, что Джин может увидеть пистолет, стер всё, застегнул штаны и переметнулся на водительское сиденье, для начала пытаясь отдышаться. Потом, чуть приведя себя в порядок, завел двигатель и направился в сторону своего дома на максимально допустимой скорости. Ему тоже не хватило, что уж говорить о Джин, которая сидела прямо сейчас, сведя ноги вместе и закусив губу, настолько желая еще, что не было сил терпеть. Чан постарался не заставлять ждать ее слишком долго, а потому поцеловал уже в лифте, потом закрыл входную дверь ногой, даже не дождавшись, когда зажжется голубоватый свет, скинул с себя и Джин пальто, почувствовал, как его торс оголяется полностью, стянул юбку, потом белую блузку, выпутался из собственных штанин и зашагал к кровати.

- Чани... как я тосковала по этой постели... - полушепотом на выдохе говорила Джин, когда Чан скинул ее лифчик и начал оставлять дорожку поцелуев от ее виска до низа живота, а потом принялся стягивать трусы. Постельное белье пахло свежестью, в квартире повисла музыка, которую слышала одна только Джин, она сквозь закрытые веки видела этот голубоватый свет и только сейчас окончательно осознала, что вновь за стенами, дарившими ей покой и безопасность с тех пор, как она впервые оказалась в этой квартире. - Чан, что ты делаешь?.. - спросила Джин, когда он поцеловал ее клитор и половые губы, а потом закинул ее ноги на свои плечи.

- Пытаюсь сделать тебе приятно так, как не делал никогда, - ответил Чан и проник языком внутрь, начав ласкать языком стенки влагалища и слегка чавкая, приглушенно слушая стоны Джин и чувствуя, как его голова оказалась между ее коленями. Смазка, текущая в изобилии, была кислой на вкус, Чан постоянно наклонял голову то вправо, то влево и чуть улыбался, зная, что вот-вот услышит вскрик. И оказался собой доволен, когда это случилось.

- Чан, иди сюда ко мне, - позвала Джин, и Чан не мог не послушаться, но для начала вновь вошел внутрь, ощущая, как там всё влажно из-за смазки и слюны. Теперь он двигался плавно, без напора, пытаясь подарить море нежности, настолько, насколько способен. Джин установила зрительный контакт и сложила ладони на его шею, стараясь не вспоминать о кровавых царапинах на его теле. - Не понимаю, хоть убей... Как... как я вообще могла тебя оставить? Как мне хватило силы и жестокости от тебя уйти?

- Теперь ты моя, отныне и навсегда, Джин, - ответил на это Чан, подкладывая ладони под ее голову. - Ни за что и никогда тебя не отпущу, что бы ни случилось, и тем более не смогу разлюбить. Мое счастье... - выдохнул он, когда Джин выгнула поясницу, прижавшись сильнее. - Ты ведь больше не уйдешь? Не боишься оставаться рядом со мной? - с надеждой спросил Чан, всё еще страшась того, что она снова покинет его, решив, что хочет жить спокойно.

- Отключи свою заботу и поверь в то, что без тебя мне гораздо страшнее, чем рядом с тобой, - ответила Джин, оставляя мимолетные невесомые поцелуи на его щеке, челюсти, губах и шее. - Ведь я тебя люблю.