Глава 34. Кроваво-красный рассвет

Сидя на диване в гостиной и потягивая самодельный молочный коктейль со вкусом вишни, Чанбин листал первый вышедший с их лицами на обложке журнал. Проходил мимо газетного киоска, не смог остаться равнодушным, когда увидел переливающийся на осеннем солнце глянец, и купил пару экземпляров. Хвалили показ довольно сильно: и коллекция прекрасна, и представление было роскошным, и модели не подвели, несмотря на то, что в модном доме Ча Суми случился казус и вся команда слегла с отравлением. Только вот бы понять еще, зачем это было сделано и какую цель преследовала наркоимперия номер два. Что-то в истории Ван Ильсона было нескладно, возможно, он и сам не знал о том, почему Ча Суми отдала ему такой приказ, поэтому и требовать с него ответов было бы бессмысленным занятием. Позвонил телефон. Чанбин взял трубку и услышал уже знакомый голос До Нунга, вынужденного вновь напрячь все свои криминальные связи, чтобы отделить зерна от плевел и нарыть информацию о конкурентах поставщиков наркотиков для клуба «Кальмар». Узнать удалось не так много, да и то, что выяснилось, было таким иллюзорным, что надежды возлагать не стоило. Однако Чанбин тотчас собрался и поехал по адресу, данному До Нунгом, в очередной отдаленный район Сеула, наполненный небольшими киосками, шаткими детскими площадками да частными и невысокими многоэтажными домами. Местом назначения оказался небольшой антикварный магазин, в который явно нечасто кто захаживал. В целом, очень удобно. Вытерев ноги о коврик, Чанбин открыл дверь и увидел немолодого мужчину, бережно протирающего фарфоровые вазы, которым было точно не менее двухсот лет. Наверное.

- Доброе утро, - Чанбин слегка поклонился и прошел внутрь, начав рассматривать фигурки, веера, разнообразные украшения и прочие предметы, названия которых он не знал. Побродив по магазину, пропахшему стариной, несколько минут для вида, всё же подошел к продавцу, не слишком приветливо махнувшему ему головой.

- Вас интересует что-то конкретное? Может, подарок для дамы? Или украшения для дома? Попрошу ничего не трогать! Это антиквариат! - рявкнул мужчина неожиданно громко, когда Чанбин взял в руки мраморную фигурку токкэби, а потом испуганно поставил на место, едва не уронив. - Вам что-то подсказать?

- М-м-м... да. Но не знаю, как бы вам об этом поведать, - Чанбин спрятал руки в карманы и сжал локти, надеясь ничего не задеть. Цены здесь были слишком конскими, чтобы потом платить за ненароком испорченный товар. - У вас ведь есть товар иного свойства? Я имею в виду... вещественный, не от слова «вещь», а от слова «вещество». Короче, вы поняли.

- Молодой человек, выражайтесь яснее, - попросил начавший закипать антиквар, уже начавший понимать, о чем идет речь, но всё же надеявшийся, что потенциальный клиент просто шутит. Потом и вовсе раздался грохот, и мужчина, скрипнув зубами, отправился в подсобку, оставив Чанбина, теперь слышавшего ругань, в недоумении. - Так чего вы хотите? - спросил он, вернувшись. - Из «вещественного» от слова «вещество» у нас только старинных порох, на третьей полке слева.

- Нет, я имею в виду... ладно, неважно, - Чанбин махнул рукой и вышел из магазина, теперь надеясь только на то, что никто не вызовет полицию.

Медленно побредя в сторону станции метро, Чанбин пнул камень и понял, что всё же расстроился. Ехал в такую даль ради неизвестно чего. И кто вообще дал До Нунгу такую наводку? Пусть теперь начинает искать снова и исправляет свой косяк. И вообще, почему до тех злосчастных гонок ничего не было слышно о второй наркоимперии и почему она появилась только сейчас? То ли почуяли, что первая постепенно терпит крах, и решили, будто рынок освобождается и пора действовать, а то ли... А предположений больше и не было. Чанбин уже достал из кейса наушники, хотел включить музыку и не сразу понял, что орущий слово «господин» паренек обращается к нему.

- Господин! Господин... - он развернул к себе Чанбина за плечо и положил руки на колени, пытаясь отдышаться. Выставил вперед указательный палец, прося подождать, и, сплюнув вязкую мокроту, наконец заговорил. - Вы приходили за наркотиками? Я работаю в магазине помощником, но... хозяин ни о чем не знает. Что вас интересует? Поставок еще нет, но за наводку мне дадут...

- Погоди, так это ты там приторговываешь? - уточнил на всякий случай Чанбин, и паренек активно закивал. История с самим До Нунгом и тем магазином сладостей, похоже, повторяется. - Тогда рассказывай, где и что можно купить, а я буду внимательно слушать, - сложив наушники обратно в кейс, сказал Чанбин и отвел паренька в сторону.

- Наркотики поставляют из Китая, сейчас из-за бдительности полиции есть небольшие проблемы, но кое-где вы всё же можете достать травку и порошки. Я дам приватный номер, только, пожалуйста, скажите, что вас направил Чан Бэкхёк, хорошо? Времена такие, барахтаемся как можем... - он достал собственный мобильный и открыл телефонную книжку, показав нужный номер. - Только осторожнее, кому попало они не доверяют, с поставками напряг. Вам придется забрать партию лично, и по мелочи они сейчас не торгуют. Только в крупном размере, чтобы наверняка.

- На, держи, - обрадованно записав номер, Чанбин достал несколько купюр и протянул их Чан Бэкхёку. Этого парня сажать пока нельзя, он может им еще пригодиться. - Дай-ка мне еще свой номерок, чтобы я мог с тобой связаться в случае необходимости.

Распрощавшись с Чан Бэкхёком, глаза которого аж заблестели при виде денег, Чанбин написал в общую с парнями беседу, что им нужно собраться вместе и всё обговорить. Еще раннее утро, можно успеть разных полезных дел переделать. Первым приехал голодный до урчания в животе Хан, за ним Сынмин и Чонин, последними присоединились Хёнджин и Феликс, загнанные, как ломовые лошади, Ча Суми в модном доме. Чан расположился на кресле и долгое время не отлипал от телефона, вновь начав переписываться с Джин, оттаявшей настолько, что сообщение она сегодня отправила первой, пожаловавшись на то, что не знает, как ей вести себя в университете. Переглянувшись между собой с улыбкой, Хёнджин и Чанбин ничего не стали говорить, просто радостные от того, что Чан наконец-то вышел из своей затяжной апатии, в отличие от Хана, приунывшего во много больше, узнав о порезах Йоны. Еще хорошо, что он сам ничего не видел. Ему огромных усилий стоило не сорваться и не побежать к ней, стоило Хёнджину только заикнуться об увиденном. Чувствуя себя беспомощным и ненавидя за те слова, Хан таки придумал, как связаться с Йоной с помощи записки. Немного, но... Он хотя бы дал ей знать, что она ему нужна. И даже не представляла, насколько.

- Я позвонил по тому номеру, который дал мне Чан Бэкхёк, и договорился о встрече, - сообщил Чанбин, раздав всем банановое молоко и потом сев на диван между Минхо и смотрящим в одну точку Ханом. - Она назначена на первое число, адрес тоже выяснил. Проблема, конечно, в деньгах, всё очень дорого, но... это всего лишь расходы, так что оно того стоит. Набрал по одному экземпляру всего, что у них есть, поэтому у Ча Каху будет много работы.

- Осталось решить, кто поедет, - сказал Чан, отложив телефон и крепко задумавшись над тем, что Таинственный заказчик приказал им не лезть в это дело, что было несколько подозрительно. - Придется действовать осторожно, наш заказчик недоволен, а я не хочу, чтобы всё наше дело перешло к Ким, мать его, Уджину. Поехать сам я не смогу, к сожалению, потому что это может меня скомпрометировать перед «коллегами», так что придется решить здесь и сейчас, кто отправится на встречу.

- Я сам собирался поехать! - сказал Чанбин, случайно плюнув на Хёнджина, сидящего в кресле напротив. Тот брезгливо вытерся рукой. - Раз уж я договаривался, то мне и забирать. Мало ли, у них там система распознавания голоса, мы же не знаем. А заказчик может пойти в задницу, мы слишком много трудимся для него.

- Знаешь, сколько в тебе грацию ни воспитывай, ты всё равно не годишься для того, чтобы разговаривать с важными людьми, - сказал Хёнджин, успевший заскучать, постоянно сидя в штабе, пусть и работа в модном доме и стала для него отрадой. - Поеду я, и точка. Наверняка там сидят далеко не простые люди.

- Ну, могу и я, потому что... - возразил Минхо, и начался спор.

Почему все с таким энтузиазмом взялись за это дело, Чану было непонятно, возможно, они просто слишком соскучились по адреналину, но во избежание конфликта решил провести жеребьевку. Каждый потянулся за листочком, только один из которых был с написанном на нем словом, и человек, который поедет за партией еще неизведанных наркотиков, определился. Чан подошел к нему, на всё согласному, хлопнув того по плечу и пожелав удачи, а потом решил обговорить еще некоторые дела по поимке барыг. Даже дал некоторые наводки, которые удалось выцепить, и потом, быстро взяв свои вещи, отправился к корпусу Джин. У Чана были еще некоторые личные дела, не терпящие отлагательств.

*****

Встав даже раньше будильника и поняв, что толком не спала остатки ночи, проведенной в караоке, Джин решила больше не валяться в кровати и пойти собираться. Правда, как смотреть людям в глаза после вчерашнего и что говорить, она не имела ни малейшего понятия. Как и о том, что с ней будет, если она вдруг увидит Донхёна, так жестоко ей отомстившего. Если бы весной Джин знала, что он за человек, то не подпустила бы к себе и на пушечный выстрел, не то что ходила с ним в кафе или кино. Тогда всё было так запутано и непонятно, словно в каком-то хаосе, завязывались отношения с Чаном и... Чан... Там, в караоке, он шутил, смеялся, пел, смотря на нее, и Джин не знала, что думать и что делать. Вчера всё казалось проще, но сегодня воспоминания о расставании и о том, что она видела, нагрянули снова. Конечно, всё не так, как она тогда подумала, однако парни в глазах закона всё еще были преступниками, пусть и благородными, и с ними в любой момент могло что-то случиться. Джин волновалась, каждый день, а теперь, когда всё узнала, переживания усилились. Мысли крутились вокруг Чонина, без раздумий и под угрозой отчисления бросившегося на защиту, вокруг Минхо, рассказавшего всю их историю, вокруг Хана и Йоны, в завязывающиеся отношения которых так внезапно влез Уджин, вокруг Чана, наказавшего Донхёна сполна и жаждущего вернуться.

Взяв вещи и надеясь, что не замерзнет в одном пальто и водолазке, Джин направилась на остановку по своему привычному маршруту и шла, опустив взгляд в землю. Раньше ей казалось, что она скучает, но теперь понимала, что ее тоска была слишком слабой по сравнению с той, что она испытывает сейчас. Теперь снова хотелось писать Чану, видеть его, слышать его голос, знать, что он в порядке и что он не пострадал из-за очередной вылазки. Сев в автобус и всё же решившись, Джин отправила ему сообщение с пожеланием доброго утра и сказала обо всех своих переживаниях: о том, что не знает, как вести себя в университете, о том, что не сможет смотреть на Донхёна и Хэми, и о том, что не знает теперь, что будет с учебой в принципе и как случившееся отразится на ее успеваемости. Ответ пришел незамедлительно. Чан всегда умел поддержать и успокоить, а вот Джин поняла, что бросила его, когда он больше всего в ней нуждался. Внедрившись в эту наркоторговлю, он рисковал собой, причем сильно, хоть и та опасность, которая угрожала им всем, не доходила до осознания в полной мере. Еще полгода назад Джин жила с родителями, главной ее проблемой была сдача английского и вечно недовольная мать, а теперь всё повернулось невообразимым образом, словно жизнь превратилась в какой-то криминальный боевик.

И это ощущение усилилось, стоило Джин посмотреть на скамейку, на которой Чонин поведал ей об их «дружбе» с Уджином и показал фотографии, и переступить порог университета. Теперь всё внимание было приковано к ней, люди в коридорах оборачивались и перешептывались, пялились, нисколько не стесняясь, от одного из парней вновь прилетел бумажный самолетик с предложением переспать, и Джин без раздумий написала на нем ругательство, а потом бросила обратно, надеясь, что он придется адресату в глаз. Перцовый баллончик находился в сумке наряду с учебными принадлежностями, после случая с поцеловавшим ее парнем Джин вообще не хотела выпускать из рук какие-либо средства самозащиты, даже канцелярский нож на всякий случай с собой прихватила. Место, бывшее когда-то простым учебным заведением, превратилось в зону постоянной опасности.

Взгляды всех одногруппников обратились на Джин, стоило ей зайти в аудиторию и занять свое место. Донхёна, обычно приходившего едва ли не раньше всех, еще не было, возможно, он и не придет. Скоро весь университет узнает о том, что учинили они с Чонином, да и стало интересно, что такого сделал Чан, подравшийся, с его же слов, сразу с четырьмя. Пусть Джин и видела его в бою и знала, на что он способен, всё равно переживала. Теперь от Донхёна можно было ожидать чего угодно, в том числе, что он может собрать всех своих многочисленных друзей и отправиться поджидать Чонина или Чана в темном переулке. Воспоминания о том, что было после похищения родителями Хёнджина, вновь не давали покоя. Слишком много врагов и опасностей, к которым теперь еще добавился и Донхён.

- Итак, я нарыла компромат, - Йона внезапно опустилась на стул, напугав Джин, и достала телефон. - Здесь подробные рассказы трех парней о том, что вытворяла Ли Хэми, подтвержденное парой фотографий. Опубликую их где-нибудь, чтобы этой суке больше неповадно было. Она думала, что я шучу? Ни капли! - довольно захихикав, Йона показала Джин фотографии, на которых Хэми сидит на коленках у двух парней и целуется с ними. - Ты, кстати, как? Чан там в порядке? Какой же он у тебя всё же... Ах!

- Он не у меня... - возразила Джин, с внутренним удовлетворением листая фотографии. Она не думала, что когда-нибудь опустится до того, чтобы собирать на кого-то компромат, но была не против отплатить Ли Хэми, способствующей Донхёну, той же монетой. - Но я ему написала сегодня утром, решила, что будет слишком жестоко не общаться. Да и я скучала.

- Хах! Общаться она с ним решила. Жду вашего поцелуя больше, чем нового года, - махнула рукой Йона, с улыбкой смотря на Джин и ее легкое смущение. Очень хотелось поскорее помирить их с Чаном окончательно и зажить без всяких тайн и загадок. - Кстати, по поводу свадьбы Виён. С большим трудом, но отец отпустил меня, он просто не знал, что я уже купила платье. Дэвид же вернулся?

- Да, свадьба первого числа, как и планировалось. Совершенно не хочу туда идти и не знаю, как сдержаться, чтобы не вывалить родителям и Дэвиду всю правду о том, что творит Виён, - Джин тяжело вздохнула. Поступок сестры лежал на душе мертвым грузом, до того, как она полезла к Чану, казалось, будто всё относительно в порядке и что Виён правда желает добра, пусть и в довольно странной манере, но своим поступком она уничтожила любовь, которую Джин к ней испытывала.

- Так, может, не сдерживаться? Виён лезла к твоему мужчине, наверняка потом собираясь тебе этим хвастаться. Будь у меня такая сестра, давно бы волосы повырывала, завидую твоему терпению, - Йона выложила на стол тетрадь и ручку, а потом повернулась в сторону двери. Ли Хэми зашла с опущенными в пол глазами и села на свое место почти спокойно, еще не зная, какая кара ей уготована. - Кстати, что будешь делать со свадьбой? Может, всё же позовешь Чана, чтобы родители не мучили вопросами? Уверена, он тебе не откажет.

- Я знаю, что не откажет, просто... не знаю, как это будет выглядеть. Я наговорила Чану столько всего, назвала его лжецом и убийцей, не отвечала на сообщения, не дала объясниться, а теперь будто пользуюсь его добротой. Сначала заступился за меня перед Донхёном, теперь позвать его на свадьбу... Не знаю, правда, мне очень стыдно даже смотреть на него, не то что куда-то приглашать. Но я так хочу его увидеть, прям кошки на душе скребутся.

- Поверь, для него увидеть тебя и прийти на свадьбу будет лучшим подарком. Зная Чана, могу сказать, что он прибежит, стоит свистнуть, да и мы уже об этом говорили. Ты любишь его, он любит тебя, вы должны наконец-то возобновить свои отношения, невзирая на все трудности! - Йона слегка стукнула кулаком по парте и хлопнула Джин по спине.

Прозвенел звонок, преподаватель тотчас оказался в аудитории и начал с рядового опроса по теме. Джин отвечала, пытаясь отвлечься, старательно записывала то, что надиктовывали, в отличие от Йоны, рисующей очередной портрет Хана вместо того, чтобы заниматься. И ее нельзя было винить. Трудно сосредоточиться на повседневных делах и учебе, когда сердце ноет от тоски, а Джин не знала, как помочь. Уджин мог следить за ними, мог и вправду напасть на Йону в любой удобный момент, как делал ни раз с парнями, а после слов Минхо Джин не знала, в достаточной ли безопасности она сама и не может ли Уджин начать шантажировать еще и Чана. Нужно было храбриться, верить, что скоро с врагами будет покончено, стараться надеяться на лучшее, но что-то пока не очень получалось. Весь день прошел в какой-то суматохе, разговоров и было только о том, что произошло в университете вчера, все обсуждали тот пост и драку Чонина и Донхёна, так и не появившегося на парах. Узнав, какие у Джин и Йоны покровители, мало кто рисковал в открытую издеваться и отпускать колкие шутки, хоть и таких людей было немало. Кто-то даже спросил, слабо ли разобраться самим вместо того, чтобы звать своих парней, но от этих слов скорее веяло завистью. К Йоне в очередной раз пыталась подкатить целая куча парней, понадеявшаяся на ее легкодоступность, но каждый из них был отшит в грубой манере.

- Чего, не видел, что у меня в гареме кролик-цербер и агрессивная, когда нужно, белка? Ну вот и проваливай, для тебя даже бомжиха, которая вечно просит милостыню в сквере, будет слишком хороша, - ответила Йона очередному воздыхателю, вдруг поверившему в себя, и отправилась за шоколадными ботончиками. Ужасно хотелось есть. - Когда-нибудь все забудут об этой ситуации, ну или я начну ходить в университет с кочергой в руках и выбью всем и каждому остатки мозгов.

- Тогда нас точно исключат... - протянула Джин, полностью разделяя желание подруги вооружиться до зубов.

К счастью, пар сегодня было не так много и уже скоро можно было отправиться домой. Даже пара лишних часов до работы осталась, можно спокойно пойти и пообедать. Мимолетом увидев того парня, что ее поцеловал, Джин почувствовала, как у нее начинают дрожать руки вкупе с ногами, и быстрее вывела Йону, долго поправляющую прическу перед зеркалом, на улицу, но не ожидала, что увидит на парковке белую «Тойоту» со знакомыми номерами и сидящего на капоте Чана. На него тоже смотрели все, кому не лень, потому что уже знали, что он - парень Джин, да и видели фотографию, как они целуются. Какие-то девушки даже подошли поближе, чтобы пококетничать и спросить, насколько ему было больно от того, что любимая девушка наставляет ему рога. Но Чан никак не отреагировал, увидев весело машущую ему Йону и подойдя поближе.

- У Чонина какие-то проблемы или ты приехал за мной? - спросила Джин, издавшей удивленный вздох, когда Чан крепко сжал в ее объятьях и оставил поцелуй на макушке. - Как ты узнал, во сколько я заканчиваю? - Джин повернулась к уже убежавшей вдаль и пославшей ей вальяжный воздушный поцелуй Йоне. Теперь всё стало понятно. - Я очень тебе рада, - добавила она, когда Чан взял ее за руку и повел к своей машине. Сопротивляться и повторять, что они, вообще-то, не вместе, было выше ее возможностей, особенно когда их пальцы так тесно переплелись.

- Решил, что если все увидят тебя со мной, то все слухи и домыслы прекратятся, - ответил Чан, усадив Джин на переднее сиденье и прыгнув позже на водительское. - Не беспокойся, я помню, что мы всего лишь друзья, просто мне не хочется, чтобы учеба стала для тебя невыносимой. Прости, если сделал что-то не так, - виновато сказал он, и Джин ласково улыбнулась, протянув руку к его щеке.

- Спасибо, Чани. Ты не представляешь, насколько это для меня важно, - она нежно провела пальцами по его виску и, поняв, что позволила себе слишком много, одернула руку. - На самом деле, я сама хотела попросить тебя кое о чем, но не знаю, насколько это уместно... Мои родители всё это время спрашивали о тебе, пришлось соврать, что ты в командировке, и я... ну... если ты не занят своими криминальными делами в этот день и... - Джин тяжело вздохнула, слова будто в горле застряли. - Ты пойдешь со мной на свадьбу Виён первого числа?

- А я мог ответить на этот вопрос «нет»? - Чан завел двигатель и ласково улыбнулся. - Разумеется, я пойду с тобой, да и сделаю всё, чтобы тебе помочь. Честно говоря, ты облегчила мне задачу, потому что у нас с Дэвидом должен состояться один важный разговор. А еще я подыскал тебе удаленную работу. Надеюсь, ты не против перепечатки текстов и рисования проектов зданий на заказ?

- Я бы отлично со всем этим справилась, но... там явно не будет такой же зарплаты, которая у меня есть сейчас. Ты и так оплатил мне жилье, я не должна дальше идти сама и стараться как-то выживать, пока не получу диплом, - Джин смертельно устала протирать столики, делать кофе и выслушивать ворчание вечно недовольных клиентов, но не хотела ни у кого просить денег, особенно у родителей. - Не переживай, пожалуйста, я справляюсь. Просто не хочу сводить концы с концами.

- Об этом я сам позабочусь. Думаешь, я нашел тебе работу, потому что хочу, чтобы ты себя нагружала? Я просто знаю, что ты не позволишь обеспечивать себя полностью, поэтому помогу хотя бы так. Больше не могу смотреть на твои круги под глазами и постоянную усталость, Джин, - Чан ненадолго повернулся к ней, собирающуюся возразить. - Мне хочется, чтобы ты жила полной жизнью, занималась любимыми делами, отдыхала, развлекалась и была счастлива, даже если не со мной, и я сделаю для этого всё возможное. Да и к тому же сейчас для тебя ходить одной по темным улицам очень опасно.

- Если ты так пытаешься загладить вину, то знай, что я не считаю...

- Я люблю тебя, - перебил Чан, заранее зная, что она так скажет. - Люблю, Джин, и не хочу, чтобы ты пострадала по моей вине, даже если ты никогда не простишь меня за ложь и всю эту боль. Если тебе что-то будет нужно, если кто-то осмелится тронуть тебя пальцем, если посмеет даже бросить неосторожное слово, я тут же приеду и всё решу. Прошу тебя, Джин, не будь жестокой и позволь мне быть рядом с тобой хотя бы так.

Ощутив тепло в груди и одновременно ком в горле, Джин прижала согнутые ладони к сердцу и отвернулась, не зная, что сказать. Неужели Чан и правда считает жестокостью то, что она не позволяет ему помочь? Неужели он настолько хочет быть рядом? Они подъехали к кафе, в котором работала Джин, наверняка для увольнения. Нужно было раньше догадаться, куда они направляются, но Чан был прав: жить в таком сумасшедшем ритме и дальше просто невозможно, падая от усталости, не имея времени на себя саму, стараясь не засыпать на парах и смотря на собственное нездоровое тело. Набравшись смелости, Джин таки написала заявление об увольнении, несмотря на все уговоры и протесты начальства. Осталось только отработать пару недель, а потом... Чан отошел в сторону, собираясь переговорить с администратором, достал телефон и, что-то сказав, направился к выходу.

- Готово, больше ты ни дня здесь не проработаешь. Я не допущу, чтобы ты мучилась и ходила домой в темноте. Теперь поехали к твоим родителям, мне нужно поговорить с Дэвидом.

Чан включил на радио легкую расслабляющую музыку, а Джин ударила себя по лбу рукой и скатилась по креслу вниз. Он что, серьезно заплатил администратору, чтобы увольнение завершилось сегодня? Какая стыдоба! Теперь создавалось ощущение, что без Чана она и правда ничего не может сама и не способна решить ни одну проблему, хоть здесь скорее и не проблема вовсе, а какие-то сплошные расходы. Даже возражать смысла не было, Джин решила докупить в довесок к приготовленному на день рождения подарку еще что-нибудь. Однако после этого увольнения словно камень упал с плеч. Завтра, уже завтра сразу после учебы можно будет отправиться домой досыпать и заниматься личными делами, а потом и с воодушевлением браться за новую работу. Джин нравилось проектировать различные здания, она ни на секунду не пожалела о выборе профессии, а теперь, благодаря Чану, у нее появилась возможность набираться опыта.

Звонок в дверь, и вечно недовольная госпожа Мун улыбнулась, встретив Чана с распростертыми объятьями, не удостоив дочь взглядом, побежала за кухню, поставила чайник, начала разогревать гальби и суп с пельменями, сказала, что Виён и Дэвид уехали подшивать свадебный костюм и скоро вернуться. Джин вмиг почувствовала себя лишней, когда госпожа Мун начала расспрашивать Чана о командировке и трудностях на работе, сложившихся из-за наркоторговли, да и выглядело это со стороны весьма комично, потому что непосредственный участник творящейся в Сеуле вакханалии был прямо здесь, в этом доме. Переписываясь с Йоной по поводу компромата на Хэми и игнорируя вопросы о поцелуях, Джин просидела полчаса, не вникая в разговоры Чана и матери, и убрала телефон только тогда, когда услышала крики Виён, обрушившиеся на Дэвида, как лавина.

- ...потому что не в командировках надо было разъезжать, а быть здесь! Тогда бы мы уже помирились и сыграли свадьбу! Мама, ему штаны малы! Их подшивать будут неизвестно сколько! - Виён бросилась на кухню короткими, но быстрыми шагами, и встала, как вкопанная, увидев Чана. - А, и вы здесь! Скажите ему, чтобы не показывался мне до свадьбы на глаза! - с этими словами она убежала наверх.

Дэвид тяжело вздохнул, проводив ее взглядом, повернулся к Чану и протянул ему руку. Всё никак не мог привыкнуть, что в Корее принято кланяться в знак приветствия.

- Кажется, я опять сделал что-то не то... - сказал Дэвид, бессильно упав на стул. Госпожа Мун одарила его неприязненным взглядом и вернулась к плите. - Господин Бан, вы не знаете, случайно, ателье, в котором можно подшить штаны в рекордные сроки? Все мерки я вам дам, но я боюсь, что с количеством заказов и правда не успеют.

- Могу попросить своего друга. Выйдем? Дадите мне все ваши мерки, да и надо кое-что обсудить по поводу вашей свадьбы, - Чан встал первым, поблагодарив госпожу Мун за чай и вкусный обед, по привычке слегка приобнял Джин, прижав ее голову к своему животу, и вышел вместе с Дэвидом в сад.

- Какой-то дурдом... - протянула госпожа Мун, налив себе чая. - Всё не слава богу, недобрый знак. То место найти не могли, то с костюмами не везет, то еще что-то. Надеюсь, когда ты будешь выходить замуж, всё будет лучше. Бан Чан еще не делал предложение? А то он так вокруг тебя бегает, что мне кажется, будто это время не за горами.

- Вряд ли он скоро сделает... - протянула Джин, даже не подозревая, о чем там говорят Дэвид и Чан. - Виён, похоже, очень расстроена?

- Каждый день со всеми огрызается и кричит. Но она невеста, а невесты всегда на нервах перед свадьбой, я стараюсь на нее не обижаться. А вашему отцу, похоже, вообще всё равно, что происходит, ездит на какие-то бесконечные рыбалки, словно не его дочь замуж выходит! Сидят с Дэвидом по вечерам, фильмы смотрят, Виён это раздражает, - госпожа Мун отпила немного чая и подперла голову рукой. - Будем надеяться, что хоть свадьба получится такой, какой Виён ее планировала. Йона придет?

- Да, придет. Она же подружка невесты, а не я, - развела руками в стороны Джин, хоть теперь и чувствовала от этого облегчение, не придется слишком часто разговаривать с Виён и сдерживаться, чтобы не рассказать о Дэвиду, что она вытворила. - Вам нужна какая-то помощь? Я сейчас буду посвободнее, у меня скоро будет новая удаленная работа. Так что...

- Из тебя помощница, конечно, отличная... - саркастично хмыкнув, сказала госпожа Мун, но Джин ждала чего-то подобного. Жаль только, что в очередной раз понадеялась, что обед в отчем доме пройдет нормально или хотя бы около того.

Дэвид вернулся задумчивым, с нахмуренными бровями, и Джин готова была поклясться, что впервые видит его таким злым. И что Чан успел ему сказать? Он же не?.. Неправда, быть не может! Чтобы Дэвид поверил кому-то, сказавшему о Виён нечто неприятное, да ни за что на свете! Да и это не дело Джин, пусть сами разбираются со своими проблемами. Пробыв здесь еще час или около того, Чан взглянул на часы и понял, что ему уже скоро нужно быть на работе, забирать очередную дневную поставку, замаскированную под ящик с овощами, а Джин собиралась посвятить себя легкому отдыху и домашнему заданию.

- Что ты сказал Дэвиду? - спросила она у Чана, когда они сели в машину.

- Это по поводу свадьбы. Встретимся с ним еще раз, обговорим детали, - пристегнувшись, ответил он.

- Что-то Дэвид не выглядел очень счастливым...

- Забудь, лучше давай подумаем о том, что мне надевать на свадьбу. Ты всё равно весь мой гардероб знаешь лучше меня самого.

*****

Проверив, точно ли он приехал по нужному адресу, Сынмин поправил полицейский пиджак, похлопал себя по карману, нащупывая удостоверение, вошел в подъезд и поднялся на нужный этаж. Открыли практически сразу, на пороге вполне приветливая женщина, удивившаяся такому внезапному гостю. Дав Сынмину пройти, она закрыла дверь и спросила, что ему угодно.

- Пак Донхён ведь здесь живет?

- Да, здесь... А что, он что-то натворил? - напряженно спросила госпожа Пак, со всей дури постучала в дверь слушающему музыку сыну и приказала ему выходить, заканчивая песнопения. Голос у Донхёна, конечно, «выше всяких похвал», но Сынмину было интересно, как этот выродок может спокойно петь после всего, что сделал. - Так что он там сделал? Да вы проходите, не стойте на пороге, вот, садитесь. Будьте как дома.

- Спасибо, но увы, не могу. К сожалению, ваш сын сделал не просто «что-то», а незаконно сфотографировал несколько человек, в том числе меня, рядом с Мун Джин и выложил всё это в интернет, на что не имел никакого права. Также написал оскорбительный текст, за что вменяется административная статья. Вот, можете сами взглянуть, - Сынмин достал телефон и продемонстрировал не верящей в этот кошмар госпоже Пак скриншот. - Ранее он нанял человека, чтобы тот незаконно проник в дом Мун Джин.

- Мам, ну что? Я же просил меня... А этот что тут делает?! - воскликнул Донхён, выйдя из комнаты.

- Что значит «этот»?! Ты как разговариваешь с сотрудником полиции, идиот?!

- Да он даже не настоящий полицейский, а!..

- Ты мне тут не кричи! Ты что устроил, недоумок?! Решил в криминальные дела податься?! Бедная моя девочка, бедная Джин! Всю жизнь ей испортил! - госпожа Пак кричала так, что Сынмин уши зажал, а Донхён стоял с округленными глазами. - Да кого я воспитала! Так и знала, что надо было запретить тебе общаться с отцом после развода! Этот крендель бы тебя ничему хорошему не научил! Да ты хоть понимаешь, что натворил?! Идиот! К нам заявляется полиция, а он сидит поет, будто ничего не случилось! Да как ты!.. - она сняла с ноги тапок и ударила им по плечу сына.

- Госпожа, прошу, успокойтесь, будем разбираться. Пак Донхён, вы обвиняетесь в преследовании, незаконной съемке и размещении фотографий в социальной сети. Прошу пройти со мной, - не собираясь слушать возражения, Сынмин достал наручники и скрутил руки за спиной Донхёна. Тот оказывал слабое сопротивление, но притих, увидев пистолет в кобуре.

- И не возвращайте мне его, везите к отцу, если его признаю невиновным! Бедная Джин, бедная девочка!

Сынмин распрощался с госпожой Пак, радостный от того, что не встретил никаких препятствий с ее стороны, хоть и готовился к худшему, посадил молчавшего Донхёна в машину, заблокировал двери и схватил его за ухо, услышав вскрик. Хотелось сделать и что-нибудь похуже, но пока положение не позволяло.

- Вы ничего не докажете! Я стер все следы, у вас просто не будет доказательств в суде! - кричал Донхён, перебирая пальцами, без возможности вообще шевельнуть рукой из-за наручников. - Да отпусти, урод! Иди ты к своей Джин, что тебе от меня надо?!

- Будешь рассказывать, кто тебя надоумил показать Джин, чем занимается Чан, - ответил Чан, наконец отпустив Донхёна. - Ты ведь не сам догадался, говори, кто тебе помогал и что ты планируешь делать дальше. Доказательств-то у нас нет, зато есть кулаки и ноги, может быть, еще пары зубов лишишься. Или словишь пулю, или получишь молотком, я уж не знаю, что Минхо придумает.

- Да оставьте вы меня в покое! Не буду я больше лезть к вашей Джин! Я всё понял! Ищите Ким Уджина, он со мной связался, вот ему и рассказывайте!

Сынмин замолчал, как только услышал имя Уджина, и отвернулся к окну. Конечно, из его сообщения Чану и так было всё понятно, но хотелось подтвердить подозрения и, чего уж греха таить, сделать Донхёну что-нибудь такое, чтобы он еще покричал от боли и точно запомнил, с кем ему не нужно иметь дело. И всё же на всякий случай нужно было отвезти его в участок, чтобы проверить телефон и сделать предупреждение со стороны настоящих полицейских. Так Сынмин и поступил, а потом отправился в штаб, чтобы кое о чем переговорить с Хёнджином и Чанбином. Остались завершающие приготовления, раз уж с Пак Донхёном покончено.

*****

Включилась легкая расслабленная музыка, начали стекаться гости, знакомясь и беседуя друг с другом, дул легкий осенний ветерок, в дополнение к красивым нарядам шла верхняя одежда, хоть сегодня и было подозрительно тепло, всюду шелестели платье, на роскошных фуршетных столах стояли свадебных закуски как корейской, так и американской кухни, несколько фигурок с изображением Дэвида и Виён, шампанское и вино, красивые лебеди, сделанные при помощи папье-маше, на земле лежала красная дорожка, персонал расставлял стулья в правильном порядке и указывал каждому на отведенное для него место. Госпожа и господин Мун стояли рядышком, приветствуя гостей и получая подарки, отвечали на вопросы, смеялись, принимали поздравления. Если утро проходило в суматохе и криках, то сейчас всё шло более чем хорошо, даже белых голубей привезли, которых нужно было запустить после поцелуя молодоженов. Фигурки изо льда, конечно, так и не сделали, как хотела Виён, но украшения всё равно были на высоте, особенно Джин нравились золотистые и белые шарики и арка, украшенная живыми цветами. Торжество должно начаться здесь, в прекрасном парке, и продолжиться в роскошном дорогом ресторане, удовлетворившим все вопросы.

- Еще раз ты мне вколешь эту шпильку не туда, и она попадет тебе в глаз, - прорычала Виён, обращаясь к парикмахерше, заканчивающей прическу. - Уйди, я сама!

- Успокойся и не нервничай, ты хорошо выглядишь, - резче, чем хотела, сказала Йона, подошла к Виён и вколола шпильку туда, куда надо, хотя присутствовало невероятное желание сделать пирсинг на этом поганом языке. - Я понимаю, волнительно, но не надо так срываться на ни в чем неповинных людях!

- А они пусть выполняют свою работу хорошо! - возразила Виён и подошла к зеркалу, начав разглаживать складки на юбке. Всё, как она и хотела, даже бантик на спине оказался ровным. Белое, расшитое золотом платье смотрелось идеально, завитые темные локоны падали на оголенные плечи с точеными ключицами, туфли - словно из самой настоящей сказки. Виён смотрела на себя в зеркало и не могла оторвать взгляда. - Отлично, где мой букет? Джин, будь добра.

Подав сестре букет, Джин тяжело вздохнула и отправилась на улицу, надеясь, что Чан будет уже скоро, но оказалось, что он не только приехал, но и переговорил с Дэвидом, вот только было непонятно, о чем именно. Гостей, предъявляющих золотистые украшения, не счесть, многих из них Джин видела впервые, хоть и узнавала родственников и друзей родителей, отвешивающих комплименты и говорящих господину и госпоже Мун, какие у них выросли красавицы дочери. Когда это повторили снова, Чан ласково улыбнулся, почувствовал, как Джин кладет руку на его локоть, и пошел в сторону своего места.

- Тебе идет светло-зеленый, - шепнул он ей на ухо, заставив смутиться.

- Хёнджин считает иначе, да и в этом платье мне тесно. Не умею я ходить с длинным подолом, всё время спотыкаюсь, - Джин провела рукой по талии, стряхивая несуществующие пылинки. - Мне здесь не нравится, да и жаль Дэвида, он не заслуживает такой невесты. Интересно, сколько времени пройдет, прежде чем мы услышим о разводе... Виён ведь невыносимая, я не знаю, как сильно нужно любить, чтобы слушать ее крики изо дня в день.

- Любовь слепа и глуха, - согласился Чан, и его глаза сверкнули странным недобрым блеском.

Остались последние приготовления. Венчающий был на месте и разговаривал с Дэвидом, они оба готовили речи, музыка всё еще играла, отовсюду слышались непринужденные разговоры, мимо проезжали редкие машины, и вот, наконец, показалась девочка с корзиной, полной лепестков, в руках. Заиграл свадебный марш, все замолчали, взгляды обратились назад, и грациозной поступью вперед вышла Виён с букетом в одной руке и локтем отца - в другой. Фотографы тут же засуетились, но вспышки, к счастью, не мешали, посыпанная блестками рама блестела на солнце, вкусно пахло цветами. Дэвид стоял, опустив скрепленные ладони вниз, и смотрел на свою невесту, волосы которой отдавали на свету легкой рыжиной. Виён улыбалась, едва не плача, будто выходит замуж за любимого человека, а не за кошелек с деньгами, улыбалась, принимала мимолетные поздравления, а Джин только сейчас задумалась о том, на каком языке будет говорить венчающий, стоявший у трибуны и готовящийся к речи.

Свадебный марш стих, его было едва слышно, господин и госпожа Мун обнялись, любуясь дочерью, и застыли с улыбками на лицах, когда к ним подбежал фотограф, собиравшийся, кажется, запечатлеть каждый момент для свадебного альбома. Другой подошел к Джин и Чану, сидящим впереди, сделал несколько снимков и удалился, когда заговорил венчающий.

- Сегодня мы собрались здесь, чтобы соединить два любящих сердца: Мун Виён и Дэвида Уайта. Несмотря на все препятствия и различные барьеры, которые пришлось преодолеть, они стоят здесь и готовы отправиться в будущее рука об руку, войти в новую жизнь друг с другом, соединив судьбы. Дадим слово Мун Виён. Невеста, клянетесь ли вы всегда быть рядом с Дэвидом Уайтом, быть для него поддержкой и опорой, стать любящей женой и верной супругой?

- Клянусь, - взяв скованного Дэвида за руки, сказала Виён, надеясь, что из-за напускных слез не потек ее старательно наложенный визажистами макияж.

- Клянетесь ли быть рядом с горе и радости, радовать супруга каждый день, дарить ему улыбку и счастье?

- Клянусь.

- А вы, Дэвид Уайт, клянетесь ли быть защитником, заботливым мужем для Мун Виён? Клянетесь ли радовать ее, оберегать и радовать?

- Клянусь, - сглотнув, ответил Дэвид.

- Клянетесь ли вы быть с ней в горе и радости, любить, дарить счастье и улыбку в ответ?

- Клянусь.

Джин сжала руку Чана, не зная, почему так сильно волнуется, будто замуж выходит она. Гости смахивали слезы, госпожа Мун рыдала в три ручья, положив голову на плечо мужа, Йона смотрела вперед без отрыва, сидя чуть поодаль, фотографы так и бегали туда-сюда, стараясь запечатлеть молодоженов с разных ракурсов, даже венчающий, и тот улыбался, казавшись счастливым. Он готовился задать главные вопросы.

- Мун Виён, согласны ли вы взять Дэвида Уайта в мужья?

- Разумеется, да! - без раздумий ответила она и закусила губу, готовясь к поцелую.

- А вы, Дэвид Уайт, согласны ли взять Мун Виён в жены? - спросил венчающий уже по-английски.

- Нет.

Венчающий уже набрал в легкие побольше воздуха, чтобы громогласно объявить молодоженов мужем и женой, как к нему пришло осознание, что именно сказал Дэвид. Гости заволновались, начав шептаться. Госпожа Мун подскочила на месте, Джин взглянула сначала на ничего не понимающую Йону, а потом на ухмыльнувшегося и еле сдерживающего смех Чана.

- Простите, Дэвид, вы согласны взять Мун Виён в жены? - повторил свой вопрос венчающий.

- Нет, - уже громче повторил Дэвид, отпустил руки смотрящей на него в немом шоке Виён и отошел назад. - Я не хочу видеть Мун Виён, пытавшуюся соблазнить моего друга и обманывающую меня всё это время, своей женой и отрекаюсь от всех данных клятв, еще не вступивших в силу. Также хочу признаться в собственной лжи и торжественно объявить достопочтенным господину и госпоже Мун о том, что дочь обманывала и их тоже. Мы с Виён познакомились не так, как рассказывали...

- Что ты делаешь?! Замолчи! - зашипела Виён, хватая Дэвида за запястье. Тот вырвал руку и продолжил.

- Нас свела не случайность, а коварный расчет их дочери, не обошлось без помощи подруг. Мун Виён не учится ни в каком университете, она не смогла поступить и пыталась всё это время, попросила меня ничего не говорить, но я молчал слишком долго. Также я торжественно заявляю, что не намерен оставаться в Корее еще хотя бы минуту и что удаляюсь прямо сейчас, а также что Мун Виён - заядлая лгунья и изменщица!

Пригнали свадебный лимузин, из которого вышел водитель, и Дэвид, невзирая на крики Виён и ничего толком не понимающих по-английски гостей, направился к машине быстрым шагом, но прежде кивнул Чану и Джин и сказал им большое спасибо. Через минуту его и след простыл, госпожа и господин Мун побежали к старшей дочери, со злости бросившей букет в венчающего, но и она не собиралась оставаться ни минуты наедине со своим позором и, скинув туфли, унеслась куда глаза глядят. Йона встала со своего места, подошла, расталкивая остальных, к Джин и задала только один вопрос:

- Ты знала?! Что это сейчас было?!

Джин отрицательно покачала головой, взглянула на Чана, пытаясь понять, что происходит, но тот не мог унять дикого смеха, закрыв рот ладонью. Да, подло, да, низко, но Виён заслужила это как никто другой. Йона сложила руки на груди, молча требуя ответов, пока госпожа и господин Мун разговаривали с гостями, пытаясь выдумать оправдания и сгорая со стыда, фотографы стояли, опустив руки вниз и не понимая, что им делать. И только чуть успокоившись, Чан открыл запись, где Виён пыталась его соблазнить, продемонстрировав ее Джин и Йоне. Те зажали рот ладонями, не зная, что чувствуют, но точно не жалость.

- Наконец-то ее маска треснула! Вот гадина! - вскричала Йона, тоже начав смеяться и поймав на себе несколько заинтересованных взглядов. - Да у нас какая-то неделя разоблачений!

- Пойдем отсюда, - Джин схватила Чана за руку, собираясь поговорить с ним наедине, и отвела далеко, к скамейке, а потом оперлась рукой на дерево, пытаясь донести до своего сознания всё, что здесь произошло. - Так вот, о чем вы с Дэвидом... Это было жестоко, я понимаю, но не могу не радоваться. Наконец-то мне не нужно ее покрывать и постоянно лгать... Не знаю, как ты додумался всё записать, еще и будучи пьяным, но теперь у меня в голове крутится всё, что она тебе... - Джин схватилась за сердце, вспоминая то, как Виён разговаривала с Чаном, пытаясь его соблазнить, и ощущала наполняющую ее ненависть. Врагу такой свадьбы не пожелаешь, но на сей раз всё было заслужено. Йона права: маска спала.

- Я хотел, чтобы она перестала тебя мучить, да и Дэвида было жаль, - тихо сказал Чан, подойдя поближе.

- Да, и мне тоже... - Джин сделала шаг и, запутавшись в подоле, начала стремительно падать.

Быстро среагировав, Чан поймал ее, схватив за талию, и первым, что он увидел, были только ее глаза, смотрящие с нежностью и благодарностью. Джин сжимала складки смокинга, застыв в неловком положении, и пыталась отдышаться, всё же боясь упасть. Их лица были близко друг к другу, сердца застучали чаще, пропуская удар за ударом, притяжение оказалось слишком сильным, чтобы ему не поддаться, и Чан наконец почувствовал губы Джин на своих губах. Поднял ее, твердо ставя на ноги, почувствовал, как ее руки окольцовывают его шею, и сжал талию в объятьях, не собираясь выпускать. Слившись в плавном медленном поцелуе, оба зажмурили глаза и приникли друг другу, ощущая, как нуждались в этом, как хотели быть ближе, как между ними играют искры молнии, сводящие с ума. Чан зарылся руками в волосы Джин, не в силах оторваться, наклонил голову, чуть углубляя поцелуй и вдруг отпрянул, когда услышал крик.

- Ты еще и смеешь целоваться на моей свадьбе?! Признавайтесь, вы! Вы всё это придумали, чтобы опозорить меня и испортить мне жизнь, да?! Ненавижу обоих, да как вы!.. - Виён хотела броситься на Джин, но Чан тут же отвел ее в сторону, подставляя себя под удар, а потом ощутил хлесткую пощечину.

- Руки от него убери! - вскрикнула Джин, оттолкнув сестру от Чана со всей силы. - Только попробуй его еще раз ударить!

- Да его убить мало за то, что он сделал! Ты ведь знала обо всем, да, моя ёдонсен?! Знала и не сказала!

- Джин ни о чем не догадывалась, это была всецело моя инициатива, - спокойно ответил Чан, положив руки на плечи Джин и обомлев от того, как она бросилась на его защиту. - Просто я предъявил Дэвиду запись нашего с тобой последнего разговора у меня дома, а всё остальное придумал он. Я только помог собрать вещи и утешил, как смог. Оказывается, о твоих изменах он и раньше догадывался, так что всё это было вопросом времени.

- Сволочь! Ты всё испортил! - теперь из груди Виён рвались рыдания. Она стала похожа на обезумевшую. - Оставаться больше здесь не могу! Вы все мои отвратительны, включая тебя, Джин! Не появляйся на моих глазах, иначе я тебе их выцарапаю, и твой бойфренд уже не поможет! - она бросила последний угрожающий взгляд на Чана и вновь убежала босиком, не зная, куда податься.

- Тебе больно? - проводив Виён взглядом, сказала Джин и положила ладонь на щеку Чана.

- Нет, главное больше не появляйся рядом с этой сумасшедшей, - Чана волновала сейчас не Виён и не несостоявшаяся свадьба, а то, что произошло только что. - Джин, давай присядем, нам нужно поговорить... - он замолчал, собираясь с мыслями. - Этот поцелуй... Мы снова вместе? - он опустил ее на скамейку и сел рядом.

- Нет, - ответила Джин, и это слово ударило куда сильнее пощечины Виён. Плечи Чана приподнялись от разочарованного вздоха, он отвернулся и сжал руки в замок. - Но это не значит, что я не люблю тебя и что не хотела этого поцелуя! - сразу же сказала Джин, чуть приблизившись. - Просто пока мне сложно принять то, чем ты занимаешься, и забыть эту ложь. Боюсь, что если мы поспешим, я наломаю много дров. Если ты дашь мне немного времени прийти в себя и осознать всё, что происходит, то мы снова... Чан, прости, не нужно было тебя целовать, я только всё испортила. Но меня тянет к тебе, ничего не могу с этим поделать. Прошу у тебя лишь время, немного.

- Я буду ждать тебя столько, сколько потребуется, - Чан вновь крепко обнял ее. Он был рад услышать, что Джин любит его и что хочет вернуться, у него словно от сердца отлегло. - Я так хочу быть всё время рядом с тобой, скучаю по тебе, нашим отношениям, тому времени, что мы провели вместе, и если тебе нужно принять и понять меня, то я готов ждать сколько угодно, лишь бы снова быть с тобой.

- Спасибо, - тихо проронила Джин, - вообще за всё спасибо.

Решив не разговаривать с родителями и не пожелав участвовать в том цирке, который случится, Джин попрощалась с Чаном, еще раз попросив прощения и поблагодарив, и написала Йоне, чтобы та подошла к ней. Лучший способ сбросить напряжение - ночевка у подруги, и потому, быстро собрав все учебники вместе с тетрадями и переодевшись, они направились в особняк семьи Чхон. Госпожа Мун звонила несколько раз, и только на четвертый Джин взяла трубку. Удивительно, но не было ни упреков, ни обвинений, только слезы и куча причитаний о том, как Виён столь умело обводила всех вокруг пальца столько лет. Теперь ее очередь быть козлом отпущения, и жалости совсем не осталось. Она сама выбрала тропу лжи и обмана, пусть винит только себя одну. Оказавшись дома, Йона поставила негромкую музыку на колонке, сняла надоевшее платье и надела домашние штаны с футболкой.

- А вот теперь рассказывай, о чем вы там говорили с Чаном, - обняв подушку, сказала она и широко улыбнулась.

- Мы поцелова...

- Ну наконец-то! Я так и знала, что это произойдет сегодня! Чувствовала! Поздравляю, вы созданы друг для друга, как Инь и Янь, как Микки и Мини Маус, как тосты и джем, как хлеб и шоколадная паста, как Кэтти Перри и Орландо Блум, как, как!.. Джин, ты меня осчастливила! А сучка Виён пусть даже не думает больше вмешиваться, так ей и надо! Восхищаюсь этой изощренной местью, мы точно попали с тобой в нужную компанию! - Йона не прекращала тараторить, несмотря на то, что Джин пыталась вставить слово, и замолчала только для того, чтобы схватить телефон и заказать им что-нибудь вкусненькое.

- Йона, мы еще не вместе. Я попросила у него немного времени, чтобы забыть о лжи и чтобы принять его... деятельность. Но думаю, что скоро мы снова... - Джин закусила губу и не смогла сдержать улыбку, упав на кровать. Поцелуи с Чаном всегда доводили ее до восторгов, и сегодня, несмотря ни на что, это случилось снова. - А еще я, - она загнула палец, - я уволилась, устроилась на удаленную работу и теперь не буду постоянно бежать в кафе после учебы! Ну что за благодать! - не было нужды повторять Йоне то, что она уже знала, но Джин хотела проговорить вслух всё, что ее осчастливило за последние дни. До сих пор не верилось, что после затяжной черной полосы всё снова стало хорошо.

- Ну ты и дурочка! Всё оттягиваешь момент примирения! - сказала Йона и почувствовала легкий удар подушкой. Завязалась драка, покрывало смялось, начал раздаваться громкий смех. Джин столкнула подругу на пол и скинула на нее одеяло, заставляя молчать. - Раз ты напала на меня, значит, я правду говорю! Ха-ха! Бан Чан и Мун Джин! Бан Чан и Мун Джин так любят друг друга! Еще и скрывали это от меня, иначе я бы не дала им расстаться! К стульям бы обоих привязала, но заставила объясняться! Пытала бы до тех пор, пока целоваться не начали! - Йона постучала ногтями друг об друга и получила еще один удар подушкой.

- Ага! А Чхон Йона и Хан Джисон настолько друзья, что едва не занялись!.. - воскликнула Джин, не подумав, но Йона нисколько не расстроилась, заставив на сей раз подругу обороняться.

- Девочки, будьте тише! - госпожа Чхон застала их вцепившимися друг в друга и без разбора что-то кричавшими. - Йона, у твоего отца деловой ужин с потенциальными партнерами. Веселитесь, но музыку не включайте и не кричите, ладно? И если захотите спуститься на кухню, делайте это не через столовую, хорошо?

- Есть, мэм! - Йона отсалютовала матери и уселась на кровать, сложив ноги крестом. - Нам незачем спускаться на кухню, скоро приедут запеченные роллы и сладости, нужно будет только забрать, - она на всякий случай снизила громкость музыки, чтобы ту было почти не слышно, и схватилась за расческу. - А, точно. Расплети мне эти косы, сама не справлюсь.

Наконец избавившись от следов несостоявшегося праздника, они закинули телефоны куда подальше и говорили обо всем на свете, обсуждая прежде всего Виён и предполагая, насколько сильную взбучку ей устроили господин и госпожа Мун. Шептались, накидывали варианты один интересней другого, жалели, что не успели наделать несколько фотографий с поплывшим макияжем Виён, писали парням из университета, чтобы собрать компромат на Хэми. Потом устроили интернет-шоппинг, сыграли в шахматы и пепперо, едва не соприкоснувшись губами, смеялись и танцевали, надеясь, что не слишком громко топают. Попытались сделать друг другу макияж, как у девушек из популярных корейских групп, и затем просто упали на пол, снова начав разговаривать, но уже на более серьезные темы. Джин улыбнулась, поняв, как сильно скучала по Йоне в период их размолвки, снова начала просить прощения, что не рассказала об отношениях с Чаном раньше, и признавалась во всех моментах, когда что-то недоговаривала.

- Ты когда куртку Чана схватила, я выпалила первое имя, которое пришло мне в голову! Я же не знала, что моя ложь подтолкнет вас с Ханом друг к другу. Еще спасибо, что согласился помочь...

- Ну тогда у этой лжи есть и хорошая сторона, - Йона широко раскинула руки, поджав губы и издав мечтательный вздох. - Ты всё-таки такая дурочка, Джин, то Чану не позволила себя поцеловать, когда ночевала у него дома, то мне зачем-то наврала, то околесицу какую-то начинала нести. А я еще думала, что-то как-то подозрительно нежно Чан на тебя смотрит, расстроилась сначала, конечно, что не на меня, а сейчас думаю - и слава богу. Мне моего Джисони никто не заменит. Слушай, а давай узнаем, где парни хранят оружие, возьмем с собой гранаты, найдем этого Уджина и замочим гада, а потом пойдем к нашим мальчикам походкой Черной вдовы, не оборачиваясь на взрыв. Вот это было бы зрелище.

- Буквально «огонь», - согласилась, усмехнувшись, Джин. - Где там наши роллы? Я есть хочу.

- Сейчас, - Йона взяла телефон, чтобы проверить, в каком статусе находится ее заказ, и, удостоверившись, что курьер вот-вот будет, сказала: - Ты можешь спуститься вниз и забрать роллы? Я пока в душ схожу, вспотела с этими танцами, как девственница в первую брачную ночь, приберу тут немного и достану папсан, а то иначе мы весь соус на пол прольем.

Джин кивнула и тихо, чтобы не мешать собеседованию, крадучись спустилась вниз, пусть ступеньки и всё равно скрипели. Из столовой доносились голоса, господин Чхон отпустил какую-то шутку, от которой мужчины оказались в восторге, а потом он, услышав звонок, извинился и вышел в сад.

- Что там по нашему делу? - спросил один из мужчин, когда Джин прошмыгнула на кухню и начала наливать себе воды из графина. - Кто в итоге явился из этих восьмерых? Партия большая была, склянки лежали ровненько, потом хорошо так взорвутся. Будет во всех новостях.

Джин невольно слушала, наслаждаясь тем, как холодная вода смачивает ее горло, и хотела было выйти на улицу, как услышала:

- Всё в порядке, скоро кто-то из них поедет по перевалу, - он сказал название, - там больше некуда, если он хочет проехать мимо постов полиции и не быть пойманным с партией наркотиков, - услышала Джин и поперхнулась, начав слушать внимательнее. - У них есть один внедренный полицейский, Ким Сынмин, кажется, надеюсь, поехал он. Нам дополнительные проблемы не нужны. Аварии быть, и на сей раз...

Джин показалось, что ее окатили холодной водой. Она зажала рот ладонями, чтобы не вскрикнуть, и, напрочь забыв о роллах, поспешила снова подняться наверх. О чем говорили эти люди? Какая авария? Перевал, наркотики, «из них восьмерых», Сынмин, взрыв... Нет, нет, нет! Кто-то из парней собирается брать партию уже совсем скоро и наверняка ехать в штаб, и ему хотят устроить... «несчастный случай». Не помня себя от накатившего ужаса, Джин преодолевала ступеньку за ступенькой, стараясь быть тихой, и каждая секунда промедления казалась ей тревожным ударом гонга. Что если отправился на встречу Сынмин?! Минхо, Чанбин, Хан, Феликс, Хёнджин, Чонин?! Кто бы там ни был, она не собиралась... А вдруг в этой машине окажется Чан?! Йона всё еще мылась, ей даже нельзя было в дверь подолбить, поэтому Джин тихо, но нетерпеливо постучалась.

- Собирайся! - шепотом крикнула она Йоне и побежала в ее комнату, чтобы взять телефон. - Быстрее, давай!

- Что случилось? Ты забрала роллы? Джин, да объясни ты, что происходит! - крикнула Йона, увидев, что Джин уже заказывает такси.

- Некогда объяснять! Парни в опасности...

Услышав об этом, Йона без раздумий напялила на себя первые попавшиеся штаны и кофту, схватила сумку и побежала вслед за уже стремящейся к выходу Джин. Плевать было на мокрые волосы, на большую вероятность простудиться, на поднявшийся ветер - на всё плевать! Начав дозваниваться до всех по очереди, кроме заблокировавшего ее Хана, Йона в очередной раз услышала, что абонент не отвечает, и первой запрыгнула в машину такси, забыв сначала пристегнуться. Джин начала охватывать паника, она набирала парней, но они словно сговорились и не притрагивались к телефону. Один из них может сегодня умереть. Да как они не понимают! Пробки, красный свет светофора, весь Сеул словно сговорился, было не до звонков потерявшей их госпожи Чхон, нужно было звонить парням снова и снова, до тех пор, пока хоть кто-нибудь не возьмет трубку. Огни померкли, сменившись на тусклый свет дорожных ламп, скоро не стало видно машин, трасса обезлюдела, и вот, наконец, показался он - перевал, а на вдалеке, перевернувшись, дымилась машина.

*****

Собравшись на удивление быстро и поправив манжеты на рубашке, Хан вышел из квартиры, завязал распутавшиеся шнурки, и сел на водительское сиденье, тут же заведя двигатель. Место назначения - отдаленное здание недалеко от центра города, служившее магазином одежды, и к счастью, было еще много времени, чтобы преодолеть вечерние пробки. Вытянув бумажку с написанной на ней словом, Хан даже обрадовался, что сможет в одиночку заняться делом и немного позабыть о своей тоске. Его съедало желание найти Донхёна и закончить начатое Чаном и Чонином, переломать все кости одну за другой, но было нельзя. Вообще ничего было нельзя. Один раз даже пришло сообщение с незнакомого номера, в котором Уджин решил напомнить о том, что следует держать слово и не приближаться к Йоне, иначе всё могло обернуться плачевно. Они с парнями пытались выследить хоть кого-то из этой шайки, но каждый из них скрывался, будто эти люди исчезли, будто их вообще не существовало в природе, и Хана это медленно убивало. Он изо всех сил старался заглушить грусть, почти не спал, пытался нарыть информацию, но все попытки заканчивались неудачей. Отчаяние охватывало с каждым днем всё больше, хотелось выть от несправедливости, кричать в пустоту, остановить падение в эту бесконечную пропасть, наплевать на всё, приехать к Йоне, заключить ее в объятья и увезти туда, где ее не найдут. Но ведь она не могла вечно сидеть взаперти, как принцесса в башне, чтобы оставаться в безопасности. Такой свободолюбивой девушке, как она, нужна воля, прогулки, кино, развлечения, общество, а не вечное заточение. Хану так хотелось подарить ей всё это, но он не чувствовал ничего, кроме собственного бессилия и щемящей душу надежды, что скоро всё будет хорошо.

Парни сейчас тоже ловят целю стаю барыг, и нельзя было их подвести. Будучи серьезным собранным как никогда раньше, Хан вошел в здание, поздоровался с мужчиной и прошел за ним. Вскоре показался хозяин магазина одежды и, повесив на дверь табличку «закрыто», достал из-под зимних пуховиков тяжелую сумку, в которой чего только не было: порошки, склянки с жидкостью, отливающей бирюзовым, шприцы в качестве бонуса, инструкции по применению и названия для каждого из галлюциногенов вместе с описанием их действия. Да уж, Чанбин, сделав заказ, постарался на славу. Сделав вид, что раздумывает и внимательно проверяет товар, Хан кивнул и сказал, что остался доволен, а потом пододвинул к хозяину магазина свою сумку, наполненную наличными. Пересчет денег отнял много времени, но в конце концов, продавец оказался доволен, удостоверившись, что его не обманули, и поклонился, а потом напомнил, что сюда всегда можно обратиться, если понадобится доза.

Кивнув на прощание и выйдя из магазина, Хан вновь сел за руль и включил навигатор. Сегодня полиция выставила еще больше постов, они были буквально на каждом шагу, останавливали любого, кто по той или иной причине им понравился и показался подозрительным. Чан уже едва не попался, нельзя так сильно рисковать, поэтому безопаснее всего было выехать за черту города на трассу и потом, преодолев перевал, свернуть в туннель, а затем уже направиться к штабу. Надеясь, что ему улыбнется удача и он не попадется, Хан пытался держаться центральных дорожных линий во избежание остановок, газовать, чтобы успеть на зеленый, и, если есть возможность, проезжать по переулкам и дворам. Вскоре стало темнеть, Сеул уже не казался таким красочным и разноцветным, приближалась заветная трасса, а постов полиции больше не видать.

Хан прибавил скорость, объезжая всех, кто был впереди него, и включил себе музыку для настроения. Его мысли были беспорядочны, волнение и мольбы не быть замеченным смешались в голове с именем «Йона», в груди что-то кололо, и так постоянно на протяжении нескольких дней. Переживания начали сказываться на здоровье слишком сильно, но Хану было себя не жаль. Из-за него, из-за того, что он не смог ее уберечь, любимая девушка резала себя, хотела вскрыть вены и умереть, а он даже от такого червя, как Донхён, не мог ее защитить. Невыносимо, просто невыносимо больно. Впереди показался перевал, машина начала подниматься в горку, идя бок о бок со скалами, совсем не стало видно фар других машин. Будто все в этом мире вымерли. Хан напряженно постучал по рулю пальцами, чуть закусив губу, стоило вновь вспомнить об Уджине и задуматься о том, где его можно найти. Фонарей не было, только кромешная темнота, за которой последовала резкая световая вспышка.

И вдруг - мощный удар.

Не успев понять, что произошло, Хан посмотрел в лобовое стекло, в глазах всё начало вертеться с бешеной скоростью, а затем в лицо ударило разбитое стекло, оцарапав щеку, лоб и глаз. Теперь всё как в замедленной съемке, сменяющие друг друга небо и земля, удар за ударом, грохотание, скрежет, полетевшие с заднего сиденья вещи. Зажавший руками уши Хан пронзительно закричал и опустил ладони на руль, вцепившись в него мертвой хваткой. Болезненный хруст в руке, удар головой сначала о кресло, потом виском о разбитое стекло, не слушающееся тело, летящие во все стороны осколки и жуткий страх. Хан терял сознание, он не понимал, что произошло, да и не мог осознать, несясь всё дальше вниз кубарем. И вот наконец - остановка, мучительный вздох и капающая на крышку машину кровь.

*****

Увидев вдалеке дым, Джин указала водителю туда. Он послушно сделал легкий поворот, стараясь придерживаться линии, расположенной у скал, и остановился. Всматриваться вдаль не имело смысла, слишком темно, но стоило Йоне сощурить глаза, как она громко-громко задышала и, в панике пытаясь отстегнуть ремень, проговорила пробирающим до мурашек шепотом:

- Это машина Джисона... Это машина Джисона!

Она выбежала из автомобиля, забыв закрыть дверь, и со всех ног понеслась по склону вниз, не слыша, как ее зовет Джин, и рискуя свернуть себе шею при падении. Глаза застелила пелена слез, ноги не слушались, все мысли испарились, впереди была только цель, и когда Йона наконец оказалась у машины, увидела Хана, прикрывающего глаза и стонущего от боли, попыталась открыть дверь, но та настолько сильно смялась, что не слушалась и никак не хотела поддаваться. Тут же подоспела Джин и, увидев подругу, которая режет руки об осколки, пытаясь дотянуться до ремня безопасности, понеслась к переднему сиденью, выхватила из сумки перцовый баллончик, начав со всей дури бить по стеклу. Когда оно наконец треснуло и разбилось, Джин разблокировала дверку, на коленках подползла к ремню, отстегнула его, несмотря на дрожь в руках, и прикрыла голову Хана, упавшего на крышку. Кое-как вытащив из машины, они подхватили его под мышки и начали оттаскивать подальше, насколько это возможно и насколько успеют. И очень вовремя, потому что уже через пару минут раздался оглушительный взрыв, вверх поднялось пламя, заставив землю содрогнуться. Вскрикнув, Йона положила корпус Хана с ранами и царапинами по всему лицу на свои колени и бросила Джин, чтобы вызывала скорую.

- Йона... - едва слышно и хрипло сказал Хан, мимолетно улыбнувшись, коснулся дрожащим пальцем ее телефона и произнес только: - Чан, Минхо... - а потом потерял сознание.

- Джисон! Джисон! - срывая голос, закричала Йона и приникла головой к груди Хана, слушая его еле бьющееся сердце. - Нет, пожалуйста, не надо! Умоляю, не надо! Джисон, пожалуйста, Джисон...

Йону отвлек громкий хруст ветки. Не зная, что делает, Джин села на колени, выхватила пистолет из кобуры Хана и направила его в сторону раздавшегося звука. Пожар чуть стих, привыкшие к темноте глаза увидели несколько мужчин, направлявшихся в их сторону, палец лег на спусковой крючок, а в груди снова разыгрался страх. Йона покрепче прижала Хана к себе, будто сможет так его уберечь, и посмотрела на приближающиеся к ним фигуры.

- Ты думаешь, эта игрушка тебя спасет? - проговорил один из мужчин, и в свете играющих языков пламени блеснул нож, а Джин начала судорожно считать незнакомцев, но сдалась, поняв, что их больше дюжины. - Девочка, ты ведь наверняка кто-то из этой банды. Опусти оружие, пожалуйста, тогда, может, мы и отпустим вас после небольшого изнасилования. Давай, давай, будь умницей!

Джин облизнула губу, стараясь унять дрожь в руках, но не собиралась выпускать пистолет из рук, делая шаги назад в сторону Йоны. Мужчины неумолимо подходили ближе, такие же страшные, как надвигающийся смерч, смеялись, перешучивались между собой, у каждого из них в руках было оружие. Сбежать не получится, они не могут бросить Хана, оставалось только, только... Джин зажмурила глаза, спустила предохранитель, как это делалось в фильмах, и готова была нажать на спусковой крючок, как кто-то заслонил ее своей спиной и выстрелил без лишних предисловий и раздумий. Человек повернулся, и Джин узнала в нем Чана, а думать, как он здесь оказался, было некогда, потому что дальше началось какое-то сумасшествие. Пули летали в воздухе, люди сцепились друг с другом в рукопашном бою, пламя всё еще горело. Стоял грохот, под ногами будто возникла невесомость, Йона всё еще обнимала Хана, когда возле нее встали Чанбин и Хёнджин. Минхо стрелял без разбора, в кого попадет, а Феликс ударил кого-то пистолетом, подойдя сзади.

- Хёнджин, Чанбин, забирайте Хани и девочек и уезжайте! - что было сил, прокричал Чан, постоянно держа Джин за своей спиной и стреляя во всех без разбора. - Минхо, прикрывай!

Быстро подхватив Хана на руки, Чанбин побежал в сторону машины, прикрытый Сынмином, а Хёнджин вывел замешкавшуюся Джин, схватив за руку. Чан долго отстреливался, вертясь в разные стороны, пока его не ударили сзади по голове и не навалились сверху, занеся нож над его лицом. Он успел перехватить руку оппонента за запястье, пытаясь сдержать натиск, и зарычал, когда на него уселись сверху.

- Чан, нет! - Джин бросилась в его сторону, но Хёнджин тут же схватил ее за талию, прижав руки к телу, и потащил к машине, несмотря на мощное сопротивление. Чан всё так же лежал на земле, борясь изо всех сил, но кончик ножа продолжал неумолимо приближаться к его лицу. - Чан, Чан! - кричала Джин, пытаясь вырваться и поддавшись душащей истерике.

На помощь ему пришел Чонин, оттолкнув мужчину в сторону, Хёнджин насилу усадил Джин в машину, но то, что произошло дальше, вызвало даже у него сдавленный всхлип. Не сдаваясь, оппонент махнул ножом на отмажь дважды, оставив на животе и груди Чана кровавые полосы, а потом кто-то послал пулю в сторону Феликса. Но мешкать было нельзя, Хану срочно нужна помощь. Чтобы не дать Джин вырваться и побежать в гущу развернувшейся схватки, Чанбин заблокировал двери и вдавил ногу в педаль газа, понесшись на всех парах. Минхо же, оседлав мотоцикл и не надев шлем, который сузил бы ему обзор, вынул пистолет и выстрелил в сторону трех мужчин, севших в легковой автомобиль и погнавшимися за ними. Отлично зная свое дело, они переходили с одной полосы на другую, не давая в себя выстрелить, и в магазине пистолета Минхо начали кончаться патроны. Чанбин всеми силами пытался оторваться, резко переходя на повороты, Хёнджин высунулся из окна и сам едва не словил пулю в голову, пока Йона, сама готовая упасть в обморок, крепко держала корпус Хана, наклонившись к его лицу. Легковой автомобиль не отставал, кто-то из незнакомцев продолжал стрелять, силясь попасть в шины, патроны в магазине у Минхо наконец закончились. Задумавшись всего на секунду, он понял, что у них нет другого выхода, и решился.

Бросив пистолет, Минхо развернулся на сто восемьдесят градусов, поворачивая руль, сделал дрифт, слыша вой колес, и прыгнул, когда автомобиль, несущийся на полной скорости, врезался в его мотоцикл, не успев затормозить. Послышалось какое-то ругательство, водитель мощно приложился головой о руль, потеряв сознание, но Минхо, катившийся по дороге и сдирающий себе локти, лицо и плечи в кровь, почти ничего не слышал. Ударился головой о скалу, чувствуя сначала, что перед глазами медленно начинает плыть, а потом, как он погружается в кромешную темноту.

Поняв, что хвоста нет, Хёнджин повернулся и, не находя глазами Минхо, нервно сглотнул. Хотел было сказать Чанбину вернуться, но у них не было времени, жизнь покидала Хана с каждой секундой, и машина продолжала нестись в сторону больницы, нарушая все правила дорожного движения. Джин плакала, обняв себя за плечи, и не могла выбросить из головы то, как Чана полоснули ножом, у нее даже возникла мысль выскочить на дорогу и побежать обратно, но тогда бы ее ждала верная смерть. Суматоха продолжилась, когда Чанбин резко затормозил и побежал в сторону больницы, крича, чтобы срочно оказали помощь. Хана быстро уложили на каталку, а Йона держалась за нее, не отставая.

- Госпожа, уходите! Не мешайте! - прокричала медсестра, но Йона, кажется, ее даже не слышала, сжимая второй рукой недвижную ладонь Хана. - Вы ему кто, госпожа?! Немедленно уйдите! Вам нельзя с нами! Опустите же!

- Я его девушка и буду с ним! - прорычала Йона, и ее крик раздался по пустой больнице эхом. - Джисон, прошу тебя, давай не умирай! Пожалуйста!

- Госпожа!

Чанбин немедленно подбежал к Йоне и развернул к себе, обняв за плечи, чтобы не дать ей, плачущей навзрыд, и дальше мешать персоналу. Каталка скрылась за дверью реанимации, медсестра закрыла дверь и начала раздавать приказы, Джин упала на пол, чувствуя, что ноги ее больше не держат. Теперь оставалось только мучительно ждать, надеясь на лучшее и думая о том, что с остальными. Чана полоснули ножом, в Феликса выстрелили, Минхо потерялся. Нет, это не может быть правдой, это какой-то кошмарный сон. Опоздай Йона и Джин хоть на минуту, Хан бы погиб, сгорев в собственной машине, и на следующий день нашли бы только его обугленный труп. У Йоны не прекращалась истерика, звонил ее телефон, и только Хёнджин, стараясь сохранять подобие самообладания, подошел к стойке регистрации, назвав имя и фамилию Хана, а также сообщив, что из близких у него только бабушка, живущая в Йоджу. Потом он направился к Джин, поднял ее и усадил на диван, бессильно упав рядом. Говорить ничего не хотелось, повисло долгое гнетущее молчание, было слышно только шаги и тиканье проклятых часов, напоминающих, что время уходит, а вместе с ним, возможно, и жизнь Хана. Из парней никто не отвечал на телефон. Через несколько часов дверь реанимации открылась, и показался врач.

- Нам удалось стабилизировать состояние пациента, но есть большой риск, что положение может ухудшиться. У него сильное сотрясение мозга, возможна кома и частичная потеря памяти. Если к обеду нам не удастся помочь, то...

- Что значит «если»?! - Йона посмотрела на врача своими красными от слез и бессонной ночи глазами и схватила его за складки халата. - Вы доктор или кто?! Делайте, что хотите, спасайте его, как хотите, но Джисон не умрет! Нет! Не умрет! Если это случится, я лично перережу вам всем глотки и разорву на части!

- Госпожа, мы сделали всё возможное, - спокойно ответил врач, вырвавшись из цепкой хватки. Он уже привык к подобным сценам. - И будем продолжать следить за состоянием пациента. Вам остается только верить в лучшее и надеяться. Пока что можете пройти к нему, но старайтесь ничего не трогать.

Не дослушивая, Йона грубо толкнула врача в сторону и ворвалась внутрь, упав на колени и сжав руку недвижно лежащего Хана. Приложившись к его ладони лбом, она вновь начала плакать, не чувствуя и не слыша ничего вокруг себя, даже пикающих приборов. Не может быть, чтобы сегодня его не стало, он не может умереть, никогда больше не размокнув век. Чья-то рука легла на плечо, но Йона не оборачивалась, начав шептать Хану, чтобы он не смел покидать ее.

- Если хочешь, прогони потом, скажи, что я тебе не нужна, что ты меня не любишь, - словно молитву, тихо вторила она. - Только очнись, пожалуйста, Джисон. Ты, главное, жив. Живи, ладно?

- С ним всё будет хорошо, - ласково сказал голос плачущего Чанбина. - Мы всегда выкарабкивались, и этот раз не стает исключением, поверь мне. Знаю, тебе это уже говорили, но... он очень любит тебя, Йона, - сев рядом на одно колено и не убирая руки с плеча, Чанбин продолжил говорить: - Может, я и бестолковый и ничего не понимаю в этой жизни, но настоящую любовь вижу за километр. И это именно она. И только ради нее Хан снова откроет глаза, вернется к нам всем. А пока пойдем, поедешь с Хёнджином и Джин в штаб, я останусь и буду приглядывать, обещаю.

- Тогда нас здесь будет двое, - подав слабый голос, ответила Йона и повернулась к Чанбину, упав в его объятья. - Я не покину Джисона, когда так нужна ему, и не сдвинусь с этого места до тех пор, пока он не очнется. Если моя любовь поможет ему прийти в себя, как ты говоришь, то я должна быть здесь.

- Тогда будем здесь и не подпустим к Хани смерть с косой, если та вдруг решит явиться, - Чанбин крепко прижал Йону к себе и, смахнув с ее лица слезы, поднялся. Потом вышел и встал лицом к лицу с Хёнджином. - Езжайте в штаб и ждите парней. Наверняка они скоро появятся, если еще не появились, возможно, им понадобится какая-то помощь. Мы с Йоной останемся здесь и будем приглядывать за Хани. Обязательно позвоним, если что-то изменится.

Сдавленно кивнув, Джин почувствовала, как Хёнджин берет ее за руку и медленно ведет в сторону машины. Вся дорога прошла в сплошном молчании, хотя хотелось кричать и плакать, вот только слез больше не осталось. Еще сегодня случилась сорванная свадьба Виён, они смеялись и радовались, слушали музыку, шутили, улыбались, а Чан был рядышком, целый и невредимый. Как могло случиться то, что и он, и парни неизвестно где, а Хан лежит в реанимации, борясь с когтями смерти? Джин не верила во всё это, она хотела отмотать время назад и, зная, что случится, предупредить всех близких об опасности. Она так неслась к этому перевалу, так старалась успеть, но опоздала. Ей не хотелось терять Хана, его улыбку, его заразительный смех, его дружбу, просто не хотелось терять его самого. Да и как же Йона была права, говоря о том, что однажды может стать слишком поздно, а помириться с Чаном Джин так и не успеет. Что если он тоже лежит на холодной земле, мертвый, исполосованный ножом? Что если Минхо постигла участь Хана? Что если пуля попала Феликсу или кому-то еще прямо в сердце?

На небе занималась заря, окрасив его в кровавый красный, улицы всё еще были пусты, а штаб оказался небольшим спрятанным от людских глаз помещением далеко за городом. Плавно притормозив, Хёнджин зашел туда за термосом и, дав Джин глотнуть немного, забрался на капот, облокотившись на стекло. Никому не хотелось допускать мыслей о самом страшном, но они упрямо лезли в голову сплошным потоком. Попытавшись еще раз дозвониться до парней, Хёнджин сдался и убрал телефон в карман, а потом почувствовал, что Джин тоже забирается к нему на капот и кладет голову на плечо.

- Я так рада, что ты рядом, - тихо сказала она на выдохе и посмотрела вперед. Чудесная панорама: склоны скалистых гор, летящие птицы и встающее солнце. Жаль только, что нельзя насладиться видом как следует. - И что Чанбин цел - тоже. Не знаю, как я жила бы, потеряй всех вас в одночасье.

- И я рад, что ты сейчас здесь, хоть и вам с Йоной довелось пережить многое за сегодняшнюю ночь. Чан так не хотел, чтобы ты всё это видела, и пытался уберечь, но все прекрасно знали, что если вы будете вместе, то у него не получится, - Хёнджин приобнял Джин за пояс одной рукой и прижал поближе к себе. - До сих пор не верю, что их всех может не стать. Парни ведь моя единственная семья, а другой мне не нужно. Я жалею, что говорил им всем не так уж и много хорошего.

- И я жалею, что рассталась с Чаном и сказала ему днем, что мы не вместе, - грустно хмыкнула Джин, не зная, что ей теперь ей делать. - Я стараюсь помнить о том, что тьма не вечна и что подобные ситуации заставляют нас вспомнить о том, как мы любим дорогих нам людей, но не могу. Так не хочу думать о том, что кто-то из парней...

- Давай не будем об этом. Просто когда Чан вернется - а он обязательно вернется! - скажи ему, что любишь, и никогда об этом не забывай. У него нелегкая судьба, и он уже едва не потерял человека, которого любит, из-за... из-за наркотиков. Потому Чану и кажется, будто он не смог защитить этого человека тогда, а значит должен попытаться защитить остальных, спасти весь мир от зависимости, раздать каждому кусочек счастья, но не понимает, что не сможет всё изменить, как бы ни старался.

- Кто этот человек, которого Чан не смог защитить вовремя? - с интересом спросила Джин, так и не спросив Чана о том, почему он ворвался в преступный мир, выбив в него дверь с ноги. - Ты его знаешь? Что с ним?

- Только по рассказам. Это не какая-то бывшая девушка, если вдруг тебя это волнует, но очень важный для Чана человек, член его семьи. Не в моем праве тебе о чем-то говорить, спросишь сама, когда все вернутся, - Хёнджин поджал губы и сдул прядь волос с лица. Джин, видимо, не было дела до прошлых отношений Чана, но он уточнил на всякий случай.

Нарушив затянувшуюся тишину, он сказал:

- Знаешь, когда мы с Ханом только познакомились, то постоянно враждовали, даже сам не знаю почему. Я терпеть не мог его, а он - меня, и мы собачились по любому незначительному поводу. Он казался мне слишком веселым, беззаботным, безответственным, и я не мог понять, что с ним не так, раз он вечно улыбается. Хани не показывал своих слабостей, не говорил о прошлом в детдоме, просто жил как живется, словно ни о чем не думая. А потом я случайно застал его в слезах. Тогда у его бабушки начались проблемы со здоровьем, и он не знал, что делать, а я стушевался. Феликс прояснил мне ситуацию, и я не нашел ничего лучше, кроме как купить шоколадку и протянуть ее Хани. Он тогда долго смотрел то на меня, то на мою руку, потом вытер слезы и отвернулся. Я сел рядом и, не зная, что говорить, толкнул его своим плечом, вроде как пытаясь приободрить, - Хёнджин улыбнулся, погрузившись в воспоминания. - Тогда-то я и осознал в полной мере, что ни у одного меня проблемы и что такие, как Хан, тоже могут страдать. Он открылся для меня с другой стороны, и я всячески пытался заслужить его доверие. Его извечный оптимизм, смех и улыбка перестали раздражать, скорее наоборот, стали примером для подражания. Вот и мы сейчас должны быть такими, как он, и верить в лучшее.

- Да, ты прав. Значит, будем верить в лучшее.

Джин слегка улыбнулась и толкнула Хёнджина плечом, как он это сделал с Ханом, снова положила голову на его плечо и взглянула вдаль, любуясь розовым безоблачным рассветом. Медленно, но верно всходило солнце, посылая лучи надежды.