Часть 83

– Так-так-так... – старикашка оживился и начал бегать вокруг меня, что-то просматривая в неожиданно откуда-то взявшемся компе последней модели. – Так, очень хорошо, почти замечательно, на это у меня заказ уже тридцать лет висит, отлично... – Гофман тыкал в меня пальцем, зачем-то потрясал рядом с моим ухом часами, на которых был добрый десяток разных циферблатов. – Молодой человек, как вам не стыдно обманывать старого доверчивого еврея? Вас тут не должно быть! По моим часам вы уже сто восемьдесят пять минут как мертвы!

От такого напора я растерялся еще больше.

– Но я не... Я передумал! И вообще ко мне подошел какой-то дядя с усами и в дурацкой шляпе, дал вашу визитку и сказал, что прыгать с крыши – это скучно!

– А о смерти вы не подумали? Между прочим, ему теперь целую кипу отчетов писать. Развели бюрократию... – буркнул он уже тише. – А дядя с усами, как вы выразились, это Густав. Неприкаянная душа. Представляете, он четыре века назад постучался в мой магазин, чтобы продать мне пылесос. Мне, мастеру Гофману, великому и несравненному, продающему судьбы, королевства и души. Пылесос!

– Хороший хоть пылесос? – поинтересовался я исключительно для поддержания беседы.

– Хороший. Я, наконец, вывел пикси в магазине. Ну, знаете, такие маленькие гуманоиды, полтора сантиметра ростом, но без крыльев.

Я представил себе, как патлатый старик с мерзким хохотом затягивает пылесосом крохотных смешных человечков. Видимо, мои мысли отразились на лице, и Гофман начал оправдываться:

– Не подумайте ничего такого. Я капнул на агрегат эликсиром оживления и сделал богом пикси. Они называют его «Большой Вух Вух» и кормят пыльцой. Только успеваю мешки менять. И не надо теперь маленький народец по всем шкафам выковыривать. Просто включаю пылесос, и все сбегаются к храму. Он в чулане, можешь глянуть.

Говорливость – это, видимо, такой же атрибут, как и шляпа...

– Возьму за полцены.

– Что возьмете?

– Вашу смерть. Она хоть и просроченная, но не сильно.

– И ничего она не просроченная! Я мог вообще за провода зацепиться, или на пролетающий кар упасть, или имплант успел бы мозг законсервировать! – это было сказано уже из чувства внутреннего протеста. Хоть я и не понял, о чем говорил Гофман, но чувствовал, что меня пытаются надуть.

Во взгляде старика проскользнуло уважение.

– Сильная кровь! Хорошо, за полную цену. Еще и половину вашей судьбы, – он сверился с часами, – а это почти три чистых года событий. Возьму по две цены – судьба успела законсервироваться попыткой самоубийства. Что вам нужно? Могу предложить флакон истиной любви, бутыль великого озарения или пинту успеха. На розлив. В свою тару.

Я задумчиво огляделся вокруг и снова посмотрел на старика.

– А зачем? Все, что вы перечислили, я могу получить в ближайшем вирт-клубе. Всего за сотню кредитов.

– Как будто они у вас есть! – Гофман внезапно сник. – Волшебство заменили машины. Детям не читают сказки. Старый мастер никому не нужен. Хорошо, могу дать вам бутылку с джинном. Живым джинном, а не то чем притирают свои пенсне англосаксы.

– В чем подвох? – Исполнитель желаний – это круто, но вот не сильно я верю этому торговцу редкостями.

– Джинна заключили в полупустую бутылку кальвадоса. Он уже почти тысячу лет в запое.

И тут меня озарило:

– Я знаю, чего хочу!

– Темные небеса! Говорите уже.

– Мне нужна цель в жизни.

– Цель в жизни? – Гофман как-то по-звериному зарычал, схватил меня за ворот и поднял в воздух. Его голова, ладони и ботинки резко увеличились в размерах. Рот, теперь уже напоминающий пасть, наполнился тысячами мелких зубов. – Ты хочешь, жалкий человечишка, обменять свою смерть и жидкую, как овсянка, судьбу на настоящую цель в жизни? А эликсир бессмертия тебе на сдачу не дать?

– Смерть дороже бессмертия на порядок! – только и смог придушенным писком выдать я.

Гофман резко успокоился и снова стал похожим на человека. На его макушке снова откуда-то возникла эта нелепая шляпа.

– Ну, Густав, польская морда, ну удружил! Я это ему еще припомню. Но я не могу обменять вашу смерть и судьбу на цель в жизни. Просто физически. У бессмертного, да еще без судьбы, цели в жизни быть не может. Но, молодой человек, мы все-таки можем договориться! У меня для вас замечательное предложение! – Гофман радостно улыбнулся.

И вот тут мне стало действительно страшно.

– А можно я это, того... пойду?

– Идите, я вас совершенно не задерживаю. – Гофман очень нехорошо улыбнулся.

– Ну... ладно... – открываю дверь и обнаруживаю за нею бездонную пропасть. Как-то задумчиво свистит ветер. – А, мастер... А можно мне домой?

Гофман за моей спиной уже занес ногу для пинка.