Глава 23. За всё в жизни нужно платить!

Мы приехали к многоэтажке на окраине города. Федя вытащил меня из машины, а я кричала и сопротивлялась. Мимо шла пара, девушка и парень. Они слышали меня, и я умоляюще на них уставилась!

-Помогите, пожалуйста, вызовите полицию, умоляю! – крикнула я и получила удар в солнечное сплетение от чего согнулась пополам и стала задыхаться.

-Что вы делаете? Отпустите её, она же девушка! - вступился за меня худощавый парень.

-Иди куда шёл, а то следующий удар будет по твоей любопытной башке, а потом и башке твоей подружки! – зарычал на него Федя.

Парень трусливо опустил голову, и они, почти бегом, скрылись из виду. Я всё никак не могла нормально дышать, а Федя тащил меня к подъезду. Была глухая ночь и больше мне не на кого было рассчитывать. Хватая воздух, как рыба, выброшенная на берег, я, буквально сдирая колени, падала и снова была поставлена на ноги. Мы поднялись на девятый этаж на старом лифте, и парень закинул, иначе это не назвать, меня в квартиру. Я ударилась о стену и сползла вниз.

Федя не давал мне времени ни на что. Ни чтобы дышать, ни чтобы говорить. Он откуда-то достал изоленту и верёвку и решительно направился ко мне.

-Паша узнает, что я здесь, он тебя... - Но договорить я не успела. Он заклеил мне рот и связал руки.

Ночь и впрямь была долгой и очень мучительной. Федя меня бил, насиловал, снова бил и снова насиловал. Я плакала, я вырывалась, пока были силы. А потом я просто лежала и смотрела на то, как ужасна моя жизнь.

-За всё нужно платить! – сказал мне между своими насилиями Федя и эта фраза застряла в моей голове.

Я не знаю, сколько времени я проспала. И спала ли я вообще. Может быть, я отключилась от боли, а может быть от бессилия. Но проснулась я от того, что в дверь кто-то стучит. Даже не стучит, а долбит кулаками. Федя спал на кровати и не подавал признаков жизни, а я, еле чувствую саднящие ноги, поднялась с пола и побрела к входной двери. Я буквально чудом смогла открыть замок, повернувшись к нему связанными за спиной руками.

Это был Паша. Паша! Я никогда в жизни не была так ему рада, как сейчас, клянусь! Он онемел. Он смотрел на меня, и я видела ярость, жалость и даже слёзы на его глазах.

-Что он с тобой сделал!? – Паша схватил моё лицо в свои ладони и с мучительным выражением лица отклеил изоленту от моих пересохших губ. Затем он развязал мои руки, и я сама того не ожидая, бросилась к нему на шею, вжимаясь в него всем телом, мечтая вновь оказаться в его деревянном доме, где меня никто не обижал, где было просто скучно, тихо и по-своему спокойно.

Из комнаты послышался сонный Федин голос. Паша закрыл входную дверь, легко поцеловал меня в лоб и тихо сказал:

-Он за всё заплатит! Слышишь! Я клянусь тебе! Прости, мышонок! Зачем же ты убежала, глупенькая!

Затем он метнулся в комнату, а я свалилась на пол, обессиленная, отчаявшаяся, униженная и использованная. Я чувствовала себя таким дерьмом, которое даже дворник побрезгует убрать с дороги, настолько оно мерзкое. Я рыдала, обхватив свои ноги руками. Рыдала и думала, как жить после всего, что произошло со мной. Из комнаты доносилась громкая нецензурная ругань, звуки ломающейся мебели и сильных ударов. В какой-то момент мне показалось, что сейчас из комнаты выйдет не Паша, а Федя и я стала плакать ещё сильнее. Ноги больше не могли шевелиться, кажется, у меня наступил шок, блокирующий дееспособность нижних конечностей.

Через какое-то время я услышала хрипы, и возня прекратилась. Послышались глухие неуверенные шаги, будто кто-то с трудом передвигает ногами. Но я ими вообще не могла шевелить и этому человеку могла только позавидовать.

-Алл! – услышала я тихий Пашин голос. – Как ты? – я увидела, что из левого бока у него течёт кровь. Что там произошло? - Он больше не обидит тебя! Никто больше тебя не обидит! – Паша с трудом подошёл ко мне и сел рядом, а точнее обрушился, съезжая по стене.

-Паш, ты ранен! – с ужасом я смотрела на кровоточащую рану в Пашином боку.

-Ерунда, заживёт! – весело ответил он, зажимая её рукой.

-Паш, я не могу пошевелиться, я не чувствую ног! – сказала я, обливаясь слезами. – Что ты с ним сделал?

-Лучше не думай об этом, мышонок! – Паша провёл рукой по моему лицу, и я прижалась щекой к его тёплой ладони. – Он больше тебя не обидит, никто не обидит, - уже тише сказал он. -Алл, я люблю тебя! Я больше не буду тебя принуждать, прости меня. Я во всём виноват.

-Помолчи, дай мне свой телефон, я вызову скорую. - Мои руки шевелились с трудом, но я обхватила голову Паши руками, поднимая его полуприкрытые глаза, цвета коры дуба, на меня. – Держись, слышишь! Ты не умрёшь! – я начала шарить по его окровавленным джинсам руками, а Паша уронил голову мне на грудь, потеряв сознание.

Я плакала и пыталась придерживать его, при этом ища телефон. Наконец-то он нашёлся. Я увидела своё фото на заставке, в том самом чёрном платье, которое он купил. Видимо он сделал это фото в клубе, я сидела с коктейлем в руках и улыбаясь смотрела на танцпол, думая о грядущем побеге. Я помню этот момент, не знала, что он меня фотографировал. Снимок и впрямь удачный, но момент не располагает к тому, чтобы разглядывать себя на фото.

Трясущимися пальцами я набрала номер скорой помощи и когда они меня спросили про адрес я чудом догадалась зайти в карты и назвать им место, где нахожусь. Описав Пашино состояние, я умоляла врачей приехать быстрее, и они обещали сделать всё возможное.

Я плакала, обхватив Пашу за шею и не давая ему упасть на пол. Я гладила его русые волосы, обещала, что если он выживет, то мы попробуем с ним всё начать с начала, что я забуду его предательство, забуду всю боль, которую он мне причинил. Я была в отчаянии, я снова давала несбыточные обещания. Мой мучитель в мгновение ока стал моим спасителем. Я была благодарна Паше, что он приехал, и за то, что он спас меня от того ужаса, который мог продолжаться со мной на протяжении неизвестного количества времени, может дней, а может месяцев или даже лет. Я посмотрела на него другими глазами. Это не отменило его ужасных поступков, относительно меня, но об этом я сейчас не думала.

Когда приехала скорая, Пашу положили на каталку и увезли первого. Он был жив, но отключился от большой потери крови. Следом на каталку погрузили и меня, и пока меня перекладывали я увидела то, что творилось в комнате. Стол был сломан, стенка разбита. На полу, лицом к двери, с открытыми, но не живыми глазами, лежал Федя. На его теле были ножевые ранения, а на шее была верёвка, которой он меня связал. Меня захлестнул ужас, от увиденного, и облегчение, что его больше нет. Что он не просто умер от старости, а был жестоко убит, настигнут возмездием, не заставившим себя долго ждать. От чего конкретно, от удушья, или ножевых, мне узнать не удастся, это покажет вскрытие. Но такой, как он, должен был сдохнуть, как последняя собака, что с ним и случилось.

Когда меня спустили к машине, Паши в ней не было. Его увезли на другой, чтобы успеть оказать неотложную помощь. Меня привезли следом за ним и сразу осмотрели. У меня выявили шок, из-за которого случилась временная блокировка дееспособности и чувствительности конечностей, сотрясение мозга, гематомы и лёгкий перелом ребра. Так же меня осмотрел гинеколог и заключил небольшие разрывы, которые по словам врача, скоро заживут и следа не останется.

Я лежала в палате с обшарпанными стенами и счастьем для меня было лишь то, что я одна и меня никто не трогает. Я молча смотрела в стену, уперев в неё колени. Телефона нет, да и кому я сейчас могла бы позвонить? И что бы я сказала? У меня даже документов с собой нет. Я вспомнила про Антона. Что с ним? Последний раз, когда я его видела, он дрался с Пашей. А вдруг Паша и его убил!? Я снова заплакала, сотрясаясь всем телом. Мне сказали, что я должна буду бесплатно пройти психотерапию, которая поможет мне справится с пережитым. Как ни странно, про Пашу я ничего не сказала врачам, да и не с ними об этом говорить, а с полицией. Я уже не знала, заслуживает ли он тюремного заключения. Я была ему слишком благодарна за спасение от Феди. Но суд над ним всё равно случится, ведь он убил его, хоть и спасая меня.