глава ХII. ПОКЕР

НАТАНИЭЛЬ

Вечер выдался слишком насыщенным.Слишком много информации, слишком мало ответов. Удивительно, что кто-то, помимо нас с Авет, знает, что Дэн жив. И если это правда, игра давно вышла за границы.

Я вышел из ресторана под пеленой чужих слов и собственных подозрений. Воздух был тяжёлый, словно город ждал, когда кто-то первый выстрелит. И этот кто-то, скорее всего, мы.

Авет что-то знала. Предчувствовала, что люстра рухнет. Но откуда? Неужели успела заметить слабое крепление?Нет. Его не видно. Даже мне — не сразу.Она знала. А это значит, за ней кто-то стоит.

У машины меня уже ждала Эмма.Высокая, хищно красивая, как будто вышла из глянцевого кошмара.

На ней было короткое облегающее пальто цвета горького шоколада с тонким золотым кантом по вороту. Под ним, черный топ с глубоким вырезом, на тонких бретелях. Юбка  узкая, до колен, подчёркивающая точёные бедра. Волосы, распущенные, цвета светлого шампанского, спадали волнами на плечи. На губах, вишнёвый блеск, а в глазах, упрямство и азарт.

Она скрестила руки на груди, приподняв бровь.

— Долго ты, — её голос бархат на лезвии.

— Долго, это ты. Что это, чёрт возьми, было, Эмма?

— Ты о чём? — она хлопнула ресницами с ангельским видом, за который когда-то один дипломат потерял три миллиона.

— Почему так долго, раз. И какого чёрта ты вмешалась,два.

— Господин Уильям, вы уж извините, но пришлось. — усмешка резанула воздух.

— Ты понимаешь, что могла всё запороть, если бы тебя просто пристрелили?

— Я была близка. — пожала плечами. — Ко мне подошла женщина в маске. Нож к горлу. Без шуток.

Я сжал челюсть.

— Кто она?

— Я же говорю, в маске. Лицо не видно.

— Она хоть о чем то говорила?

— В том и дело, молчала. Просто сунула листок. Пока я не кивнула, нож у шеи.

— Бумажку покажи. — протянул руку.

Эмма достала из кармана скомканный лист и сунула мне.Чёрные печатные буквы, вырезанные из газет:

"Та девушка в чёрном, за крайним столиком.Если она умрёт, твой босс будет следующим."

Я сжал бумагу. Медленно поднял на неё взгляд.

— О, так ты всё-таки обо мне заботишься?

Эмма театрально приложила ладонь к изящной шее.

— Скорее, о своей глотке. — усмехнулась. — Она мне дороже.

— Как грубо, я же тебе деньги плачу.— Не только ты, — с фырканьем ответила она, закатив глаза.

— Ладно, поедешь сама или со мной?— А ты куда? — в голосе Эммы слышался чисто формальный вопрос. Куда бы я ни сказал, она бы села в машину без раздумий.

— В «Neon Oasis», казино.— О, я в деле! — с улыбкой вскрикнула она и плюхнулась на пассажирское сиденье.

Я сел за руль, завёл машину и поехал по дороге.

— Слушай, Уильям... — начала разговор Эмма.— Да?— Почему ты вообще хотел убить ту девушку?

— Почему бы и нет? — ответил я сухо.— Насколько я знаю, она тебе нравилась. Даже переночевала у тебя дома, — с явным интересом уточнила она.

— Эмма, если хочешь лезть в мои любовные дела, лучше сразу сворачивай эту тему, — предупредил я, едва сдерживая усмешку.

— Нет, не об этом. Просто ты редко проявлял такой интерес к кому-либо, но как только появилась она, сразу решил устранить.

— Драммонд, это не прихоть, а бизнес, — вздохнул я. Эмма уставилась на меня с удивлением.

— Поступил заказ, и сумма, нешуточная.— Ты серьезно? Готов убить из-за денег? А я-то думала, у тебя там всё по красоте, не бедствуешь.

— У меня свои причины, Эмма. Хочешь, расскажу?— Лучше не нужно, — она усмехнулась.

— А почему именно «Neon Oasis»? — спросила она с хитрой улыбкой, в глазах читалось, что она знает ответ, но хочет услышать его из моих уст.

— Название хорошее, — коротко ответил я, и разговор заглох.

— Братец, у тебя порой чувства юмора похлеще моего, — прокомментировала она, а я бросил на неё боковой взгляд.

— Братец, да, а юморист? Сомневаюсь, — ответил я с легкой усмешкой.

Мы ехали дальше, и на этом наше «серьёзное» дело об убийстве и казино закончилось.

***

Парковка была забита под завязку — даже у ВИП-клиентов сегодня, похоже, были проблемы с тем, чтобы втиснуть свои блестящие игрушки на колёсах. Но судьба, как всегда, играла на моей стороне. Стоило нам подъехать, как аккурат перед нами выехал тёмный «Мерседес». За рулём сидел мужчина с лицом обречённости, а из его телефона в салоне истерично вопила женский голос.

— Ох, кажется, миссис узнала о шалостях мистера, — прокомментировала Эмма с ленивой усмешкой, поудобнее устраиваясь в кресле.

— Не наше дело, — бросил я, выключая двигатель.

Мы вышли из машины. Эмма привычно взяла меня под руку, будто так и должно быть. Я же, не сбавляя шага, двинулся к входу. Там нас уже ждали два охранника в костюмах с иголочки — одно движение, и пальто с нас как сдули. Умели тут обращаться с гостями.

Внутри всё сияло, переливалось, пело деньгами и запахом дорогих сигар. Богатство хлестало в лицо, как шампанское в рекламе. Доминировал синий — насыщенный, глубокий, властный. Цвет элиты. Вот он, «Neon Oasis».

Я бы солгал, если сказал, что здесь впервые. Один раз уже доводилось бывать — тогда всё закончилось удачно для меня и фатально для одного ушлого торговца оружием, который посмел поднять цену на поставку. Я не люблю переплачивать.

Сегодня, однако, был другой настрой. Я приехал не по делу. Сегодня я пришёл развлечься.

— Я пойду поиграю. Развлекайся, сестрица, но без эксцессов, — сказал я, отпуская руку Эммы. Та кивнула, будто мы обменялись привычным ритуалом, и исчезла в сторону бара, где могла безнаказанно дразнить мужчин и пить за их счёт.

Я направился вглубь зала. Моё хладнокровие здесь было оружием. Мир мафии не прощает ошибок, а значит, ты должен уметь всё — обольстить, обмануть, убить... и выиграть. Особенно выиграть.

Мой взгляд зацепился за стол блэкджека. Четверо мужчин, каждый с лицом, словно он пришёл сюда с секретным планом на победу. И одна женщина — вся в алом, как капля крови в синем омуте.

Я усмехнулся. Вот и начнём.

— Добрый вечер, я могу присоединиться? — спросил я с вежливой полуулыбкой, хотя уже тянул стул и усаживался.— О, юнец, садись, конечно, — отозвался мужчина лет пятидесяти с порывом благодушия. Усы, толстые пальцы, кольцо с печаткой, как у старого судьи, и в глазах слегка прищуренная лиса.

— Ждём ещё кого-то или уже можно начать? — лениво протянула женщина в алом, держа сигариллу и скрещивая ноги. Платье облегало её, как второй слой кожи. Не первой свежести, но всё ещё умела пользоваться взглядом.

— Плевать. Начнём. — буркнул мужчина слева от дилера, с таким лицом, будто его затащили сюда насильно.

— Делайте ставки, господа, — произнёс дилер, поправляя галстук. Его голос был ровным и скучным, как у человека, который пережил всё, кроме выигрыша.

— Ставлю сотню, — заявил любезный судья с усами.— Я на пятьдесят, — проворковала дама.— Семьдесят. — Восемьдесят. Суммы посыпались, как в игре в кости, пока не дошли до меня. Я посмотрел на аккуратную башню фишек, выданную для начала, скромный старт, даже по местным меркам.

— Олл-ин, — сказал я с улыбкой и разложил все фишки перед собой, как фокусник карту на стол.

Пауза повисла в воздухе. Все головы повернулись ко мне, кто с интересом, кто с недоверием, кто с плохо скрываемым удовольствием.

— Олл-ин? — переспросил дилер, будто я предложил играть на пальцы.— Уверен, — кивнул я.— На первом раунде? — хмыкнула дама.— Ну, если уж играть — то не в полсилы, ответил я. — Жизнь коротка, особенно для неудачников.

Дилер лишь слегка пожал плечами.— Тогда начинаем игру.

Карты пошли по кругу. Я получил две шестёрки, пик и бубну. Почти символично. Сестра бы сказала: «Знаки судьбы». Я же считал, просто не везёт.

— У вас 14, сэр, — обратился дилер к мужчине слева. — Что будете делать?

— Взять, — коротко отозвался тот.

— 6 червей. Теперь 20.— Остановлюсь.

— Вам, — дилер перевёл взгляд на меня.

Я вздохнул. Разделить не могу, фишек-то больше нет. Риск, моё второе имя, так ведь?

— Карту, — спокойно произнёс я.

Дилер вытащил туз треф. 6 + 6 + 11 = перебор.

— Перебор. Ставка сгорает, — сообщил он, уже привычно. Смахнул мои фишки, словно пыль со стола. Всё, как должно быть.

— Ну ты и горячий, — хмыкнула женщина, глядя, как мои фишки исчезают в недрах казино.— Впервые за столом? Или просто сгораешь изнутри?— Иногда нужно проиграть, чтобы выиграть, — ответил я, вставая. — А вы мне как раз в этом помогли.

— Всегда рада посодействовать, — усмехнулась она, снова затягиваясь.

Я повернулся и ушёл от стола под взгляды остальных игроков. Никто не запомнит проигравшего. Ну, почти никто.

К кассе я подошёл уверенно.

— 235 фишек, — сказал я.— Необычное число, — заметила кассир, пока руки её ловко щёлкали по фишкам.— Символичное, — ответил я, беря их.

Не успел сделать и пары шагов, как ко мне подошёл мужчина в тёмном костюме, с лицом человека, которому доверяют ключи от подземных сейфов.

— Простите, сэр. Не хотите сыграть в отдельной комнате?

— В VIP-зоне? — приподнял я бровь.

— Всё верно. У нас не хватает одного игрока. Господа ждут.— Ведите.

Он двинулся вперёд, я пошёл следом. Отлично. Приманка сработала. В VIP зовут по трём причинам: ты известная шишка, у тебя влиятельные друзья… или ты только что оставил на столе круглую сумму.

Коридор был тусклый, но подсвеченный, как будто кто-то хотел создать иллюзию уюта в капкане. У двери мягко мерцала табличка: VIP. Ну конечно. Вычурно, пафосно, как и положено.

Мужчина открыл дверь. За столом сидели трое — двое мужчин, одна женщина. Все повернулись, как актёры в театре, когда ты входишь в последний акт.

— Добро пожаловать, — произнёс один из мужчин, деловито кивнув.

— Садись, не тяни, — сказала женщина, явно хозяйка в этом террариуме.

Я прошёл к свободному месту… но взгляд упал на четвёртую фигуру. Девушка. Тихая, неподвижная. Плечи прямые, глаза опущены, губы сжаты. Я знал эти губы. Даже с закрытыми глазами.

— Присаживайся, Натаниэль, — сказала Авет, не отводя взгляда от фишек. Она сдвинула стопку в центр стола, уверенно, без паузы.

— Вижу, ты всё такая же: хладнокровная и с убийственным стеком, — заметил я, усаживаясь напротив. — Сколько раз тебя предупреждали, что за игрой можно умереть?

Она чуть вскинула бровь, взглянув на меня искоса.— Только если играть с идиотами. Или с детективами, которым кажется, что они умнее всех.

— Порой кажется. Порой, знаю точно.

Крупье раздал каждому по две карты. Я взглянул: туз червей и валет пик. Хорошо. Авет сохраняла каменное лицо, едва ли задержав взгляд на своих картах.

— Блайнды, — напомнил дилер.Малый блайнд — 10, большой — 20.— Колл, — спокойно бросила женщина.— Повышение до 60, — сказал я и подтолкнул фишки вперёд.

Она взглянула на меня, медленно.— Агрессивно. Компенсируешь неуверенность или просто хочешь почувствовать себя мужиком?

— В отличие от тебя, я не прячу игру за болтовнёй.

— Ах, прости. Забыла, ты ведь всегда был за честность... — она фыркнула.

Я не ответил. Только усмехнулся.Крупье положил флоп: король треф, дама бубей, десятка червей. Стрит. С первой же улицы.

Я бросил взгляд на Авет. Она была неподвижна, словно из мрамора.— Чек, — сказала она.

— Ставка 80, — бросил я.

Она не моргнула.— Колл.

Тёрн: пятёрка пик. Не опасна. Стрит всё ещё лучший.— Чек, — опять произнесла она.

— 150.

— Колл, — сказала она, и на этот раз я заметил, как её пальцы едва заметно дрогнули.

Ривер: шестёрка червей.

Я ждал.Она молчала. Смотрела прямо на меня.— Вабанк, — вдруг сказала Авет и сдвинула всё в центр.

Я замер. В банке уже серьёзная сумма.Она либо блефует, либо держит пару королей. Возможно, две дамы.

Но если она знает, что я собрал стрит, а она могла догадаться, то это мощная ловушка, попытка сломать меня психологически.

— Ты ведь знаешь, что я не сбрасываю сильную руку, — сказал я, глядя ей в глаза.

— Знаю. Именно поэтому я поставила всё. Твоя жадность, твой слабейший ход. Как и тогда, когда позволил мне уйти. Помнишь? Ты ведь хотел признания. Хотел, чтобы я сама всё рассказала. А вместо этого, получил пустую комнату и кровать.

Я медленно вздохнул. Посмотрел на свои карты.

Туз червей. Валет пик.Флоп: K♣ Q♦ 10♥.У меня стрит: 10–J–Q–K–A.

Я пожал плечами.— Колл.

Крупье жестом предложил вскрыться.

— Сначала ты, — сказала она тихо.

Я выложил карты.— Натс. Стрит до туза.

— Поздравляю, — сказала Авет с лёгкой улыбкой и... перевернула две восьмёрки.

— Пара? — удивился я. — Ты пошла вабанк с парой?

— Нет. Я пошла вабанк с историей, — произнесла она, и её голос вдруг стал почти задумчивым. — Я хотела посмотреть, какой ты вне работы. Ответ получила.

Она откинулась на спинку кресла, скрестив руки.

— Ты знал, что выиграешь, и всё равно занервничал. Всё ещё боишься меня, Натаниэль?

— Боюсь? Нет. Но я помню, на что ты способна.

— Тогда не забывай: в этой партии ты выиграл раздачу. Но в большой игре, всё только начинается.

Я встал, сгребая фишки.

— Тогда держи свои карты при себе, Авет. И не забывай, за шулерство тут отрезают пальцы. Иногда, память.

Она улыбнулась, тонко и жестоко.— А у тебя, кажется, её с самого начала не было. Только иллюзия контроля.

Время шло. Мы меняли карты, делали ставки, обмениваясь не столько фишками, сколько взглядами.Пара партий осталась за ней, и это было красиво, с выдержкой, как она умела. Несколько, за мной. Но именно я владел большей частью стола.Люди вокруг чувствовали напряжение, словно за этим столом происходило нечто большее, чем просто карточная игра. Но молчали. Ни шёпота, ни взгляда, лишь тихое постукивание фишек и шелест карт.

— Малец… так ты, выходит, профессионал, — сказала женщина с густыми кудрями, поправляя кольцо на пальце. Её голос был тёплым, с хрипотцой, словно старая джазовая пластинка.

Я усмехнулся.— Играю давно. Просто не люблю лишнего шума.

— Шум, это жизнь, — вставила Авет, не поднимая глаз от стола. — А тишина, конец.

— Иногда конец, лучший способ уйти красиво, — отозвался я.

Я поднялся, неспешно, как после долгого танца.— Спасибо за игру. И вам хорошего вечера.

— Приходи ещё. Назовёшь моё имя, тебя проведут, — сказала та же женщина. — Луиза Хартен. Не забудь.

— Как забудешь такое имя, — кивнул я.

И, будто в последней ставке, оставил свой выигрыш на столе.Фишки, ровные стопки. Сумма внушительная. Я не оглядывался, но знал: она смотрит. И знает.Это был мой ход.

Подарок. Или вызов. Или предупреждение.

Авет ничего не сказала. Ни слова. Только хищная тень улыбки, едва дрогнувшая в уголке её губ.Как у той, кто понимает суть игры до самого конца.

Я вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.За спиной остался шум фишек, сигаретный дым и женщина, которая когда-то умела разбивать судьбы одной только расстановкой карт.