Конец?

(Song: The Night We Met)

Стайлз стоял посреди гостиной, глядя на закрытую дверь. Он не мог пошевелиться. Его мозг отказывался принимать происходящее.

— Сирена! — выкрикнул он, наконец, его голос сорвался на хриплый шепот.

Он рванул к двери, распахнул ее. Улица была пуста. Только фонари горели в рассветном полумраке, и легкий ветерок шелестел листвой на деревьях. Ни тени. Ни звука. Ничего.

— Сирена! — он выбежал на крыльцо, оглядываясь по сторонам. — Сирена! Где ты?!

Его голос разбивался о тишину утра. Он бежал по газону, заглядывал за кусты, взывал к ней. Но ответа не было. Она просто... исчезла. Как и появилась.

Скотт, Лидия и Дерек, услышавшие крики Стайлза, примчались к дому. Они увидели его, стоящего посреди улицы, с бледным лицом и глазами, полными ужаса.

— Стайлз! Что случилось?! — Скотт подбежал к нему.

Стайлз медленно повернулся к ним. Его взгляд был стеклянным.— Она... она ушла. Она просто... исчезла. Как и появилась.

Лидия ахнула, прикрыв рот рукой. Дерек нахмурился, его взгляд стал серьезным. Они знали, что она была загадкой. Но никто не ожидал такого исчезновения.

Они провели часы, пытаясь ее найти. Прочесывали лес, обзванивали полицейские участки других городов (Стайлз дал вымышленное имя, которое она ему когда-то назвала). Ничего. Ни следа. Ничего, что указывало бы на ее существование до Бейкон-Хиллз.

Ее просто не было.

Дни после этого были адом для Стайлза. Ногицунэ не появился. Угроза миновала. Эллисон, следуя его "предупреждению" (которое было подсказкой Сирены), стала более осторожной, слушая отца. Малия постепенно вливалась в их мир. Все, казалось бы, шло своим чередом.

Но Стайлз был сломлен.

Он ходил, словно призрак. Его острый ум, который так отчаянно цеплялся за логику и факты, теперь сталкивался с абсолютным отсутствием объяснений. Девушка. Которая знала будущее. Которая спасла его. Которая поцеловала его. Которая дразнила его. Которая любила его. И которая просто... исчезла.

Я ее забуду, Стайлз. Я выполню свою миссию, а потом исчезну. Как и появилась. Я отстану от тебя.

Ее слова эхом отдавались в его голове. Она сделала это. Она выполнила свою миссию. Она спасла его. И она исчезла.

Его комната, его доска расследований, были теперь полны ее присутствия. Ее почерк. Ее подсказки. Ее безумные, спасительные пророчества. Он смотрел на надпись «Страх. Тревожность. Пустота. Идеальный кандидат.» И на свой собственный вопрос «Как избежать?»

Он избежал. Благодаря ей.

Малия, которая теперь была рядом со Стайлзом, пыталась понять его. Она была его опорой, его утешением. Она не задавала лишних вопросов о Сирене, лишь слушала его, когда он, в моменты отчаяния, пытался хоть что-то объяснить. Она была дикой, но понимающей. Она была его каноном. Его будущим.

Но его сердце... его сердце было разбито. Не так, как от потери Лидии. А по-другому. Это была острая, невыносимая боль, смешанная с недоумением. Боль от потери кого-то, кого он не понимал, но кто так глубоко проник в его жизнь. Боль от осознания, что он, возможно, никогда не узнает правды о ней. Боль от ее последнего, невысказанного прощания.

Он часто сидел в гостиной, глядя на диван, где она спала. Он чувствовал ее запах на подушках, которые она использовала. Он вспоминал ее смех, ее глаза, ее безумные подколы. Ее странные, глубокие, пронзительные взгляды.

Его взгляд упал на его собственное худи, которое он когда-то отдал ей. То самое худи лакросс №24. Он помнил, как она носила его. Он помнил, как она исчезла в нем. Он пошел в свою комнату. Худи не было. Она забрала его. Как последнее, почти невидимое напоминание о себе.

Стайлз знал, что он никогда ее не забудет. Она была не просто ходячим спойлером. Она была аномалией, которая изменила его мир. И его самого. Навсегда.