хочу сейчас поругаться с тобой.

Дни тянулись. Стайлз, Скотт и Лидия продолжали свой "нормальный" школьный график, постоянно держа ухо востро. Угроза Дефкалиона все еще висела над ними, хоть и ослабленная. А где-то там, в тени, ждал своего часа Ногицунэ.

Сирена продолжала свою миссию. Она была невидимой нитью, связывающей Малию и Стайлза. Она "забывала" вещи там, где они могли пересечься. "Случайно" оставляла Стайлза и Малию наедине, придумывая нелепые отговорки, чтобы уйти. Она наблюдала, как Стайлз учил Малию человеческим обычаям, как она отвечала ему своей дикой, непосредственной искренностью. И каждый раз, когда она видела их смех, их прикосновения, ее сердце сжималось. Это было ее личное, мучительное шоу.

Вечерами они часто сидели втроем: Стайлз, Скотт и Сирена. Лидия иногда присоединялась, иногда была занята своими делами. Эти вечера были странным сочетанием нормальности и ожидания катастрофы. Они обсуждали планы, изучали возможные варианты развития событий, основываясь на ее "подсказках".

Однажды вечером, когда они сидели в гостиной, Стайлз, склонившись над книгами, пытался разобраться в древних текстах о Темных Друидах, которые Дитон им дал. Скотт сидел напротив, сосредоточенно просматривая полицейские сводки. Сирена сидела на диване, между ними, ее взгляд скользил от одного к другому.

Она чувствовала себя лишней. И одновременно... желанной. Она видела, как Стайлз морщится от усталости, как Скотт хмурится, пытаясь найти скрытые связи. Она хотела помочь. Хотела прикоснуться.

Внутренние мысли Сирены: Как же я хочу его. Хочу его тепла. Его внимания. Он так поглощен всем этим. Слишком много думает. А я... я тут просто сижу, как мебель.

И тут ее внутренний голос, привыкший к хаосу и нелогичным решениям, выдал очередную идею. Безумную. Но такую ее.

— Стайлз, — сказала Сирена, ее голос был на удивление громким в тишине комнаты.

Стайлз поднял голову, его взгляд был усталым и рассеянным.— Мм? Что?

Сирена посмотрела на него, и на ее лице появилась легкая, озорная улыбка.— У меня такое желание... — она сделала паузу, давая ему возможность напрячься. — Что хочу сейчас поругаться с тобой.

Стайлз моргнул. Скотт, который до этого момента был полностью поглощен бумагами, поднял голову и посмотрел на Сирену, а потом на Стайлза. На его лице отразилось предвкушение надвигающейся катастрофы.

— Поругаться? — голос Стайлза был полон недоверия. — Сирена, у нас тут не до этого. У нас реальные проблемы. Альфы. Похищения. И... и то, что ты там на доске рисуешь.

— А потом, — продолжила Сирена, игнорируя его возражения, — возможно, помириться. Как тебе такое?

На лице Стайлза отразилось полное недоумение. Он посмотрел на нее так, словно она только что предложила им отправиться на Луну на банане.— Ты... ты сейчас серьезно? Ты хочешь начать конфликт... чтобы потом помириться? Зачем? Сирена, это... это...

Он не мог найти слов. Это было за пределами всякой логики. За пределами его понимания.

Сирена лишь улыбнулась. Эта улыбка была полна вызова.— Что? Ты боишься? Боишься, что я тебя переспорю? Или что... тебе не понравится мириться? Ихихи.

Стайлз застонал. Он посмотрел на Скотта, который, кажется, пытался сдержать смех.— Ты... ты невыносима, Сирена. Абсолютно.

Но в его голосе не было настоящей злости. Только усталость. И странная, уже привычная, привязанность к этому живому воплощению хаоса.

Сирена, однако, уже сияла. Ее план начал действовать. И он, Стайлз, был в самом его центре.