Эйфория

Сирена бежала, не чувствуя ног, сквозь темный, шелестящий лес. В голове стучали мысли: я сделала это, я сделала это, я сделала это! Ярость Альфа-Близнецов, их беспомощные рычания, шок на лице Дерека — все это слилось в один огромный, безумный триумф. Она, обычный человек, заперла двух Альф! Это было невероятно! Это было... по-Стайлзовски.

Она выбежала из леса на знакомую улицу, прямо к дому Стилински. Фары джипа осветили дорогу, когда она подбежала к крыльцу. Он только что приехал.

Дверь распахнулась. На пороге стоял Стайлз. Он только что вышел из машины, его лицо было напряженным, но в глазах читалось облегчение от того, что он наконец дома. Он посмотрел на нее — на ее растрепанный вид, на горящие глаза, на адреналин, все еще бурлящий в ней. Он еще не успел ничего сказать.

— Стайлз! — выдохнула Сирена. Ее ноги сами понесли ее вперед. Она преодолела расстояние между ними за несколько секунд.

И, не давая ему опомниться, она крепко обняла его. Снова. Но на этот раз это было другое объятие. Не объятие испуганного ребенка, ищущего защиту. Это было объятие триумфатора. Объятие человека, который только что совершил нечто невероятное и хочет поделиться этим с тем, кто, по ее мнению, поймет.

Его тело было напряжено. Он не обнял ее в ответ, но и не оттолкнул. Он был явно ошеломлен ее внезапным появлением и этим неожиданным проявлением чувств.

Сирена уткнулась лицом в его плечо, чувствуя его запах, его тепло. И на этот раз, она была почти уверена, она почувствовала легкий, почти неосознанный ответный толчок энергии. Или просто ей очень хотелось в это верить.

Она подняла голову, ее глаза сияли.— Ого, — прошептала она, ее голос дрожал от возбуждения. — Я сделала это. Ух ты.

Стайлз смотрел на нее, его лицо было смесью шока, недоумения и... какой-то странной, легкой улыбки.— Ты... ты что-то сделала? Что ты... где ты была? Я же сказал...

— Знаешь, — перебила его Сирена, не слушая. Она все еще была на волне адреналина. — Я обычно не такая смелая. Совсем. Я... я обычно сижу в углу и боюсь смотреть людям в глаза. Социофобия, все дела. Но в этот раз... — она сделала глубокий вдох. — Паника сработала на всю мощность. Я думала, что умру. Но это... это было так круто! Я смогла! Я их заперла!

Она отстранилась, ее глаза горели.— Тех двух Альф. Близнецов. Они напали на Дерека. Он был ранен. Они хотели его схватить для Дефкалиона. А я... я просто... я кинула рябину! Прямо в круг! Как Дитон показывал! И они не смогли выйти! Ну, они не могут выйти. Ты же знаешь.

Она смотрела на него, ожидая реакции. На лице Стайлза отражалась целая гамма эмоций: неверие, шок, гордость (черт, да, гордость за ее безумие!), и, конечно, предвкушение того, что теперь ему придется разбираться с этим.

— Ты... ты что? — наконец выдавил он, его голос был низким от шока. — Ты... ты сама пошла в лес? К Альфам?! Ты что, совсем без инстинкта самосохранения?! Я же сказал тебе оставаться дома!

Его слова были полны ярости, но в то же время, его руки слегка дрожали. Он был напуган. Напуган за нее.

Сирена, однако, лишь широко улыбнулась. Она знала, что он будет ругаться. Она знала, что он будет в ярости. Но она также знала, что она сделала что-то важное.— Ну, ты же сказал, что я бесполезная тварь, — она пожала плечами, и в ее глазах мелькнула легкая провокация. — Я не могла сидеть сложа руки, пока мои друзья в беде. А теперь... — она сделала паузу. — Дерек тоже в безопасности. И тебе придется вытаскивать из леса двух очень злых Альф, которые заперты в волшебном круге. Как думаешь, Дитон будет злиться, что я использовала его рябину?

— О, боже...

Стоны Стайлза были полны не столько злости, сколько абсолютной капитуляции. Он смотрел на Сирену, на ее сияющие, безумные глаза, на раскрасневшееся от прилива адреналина лицо, и понимал, что он совершенно, абсолютно бессилен. Она только что, в одиночку, загнала двух Альфа-оборотней в магическую ловушку, спасла Дерека (и, возможно, предотвратила какую-то катастрофу с участием Дефкалиона), и теперь ждала от него... одобрения? Похвалы? Или, может быть, просто понимания.

Он открыл рот, чтобы выдать очередную тираду о безответственности, об опасностях, о том, что она могла умереть, о его правилах, черт возьми! Но она опередила его.

— Стайлззззззз, — протянула она, ее голос был чуть капризным, словно она была ребенком, который только что сделал нечто невероятно глупое, но очень забавное. — Не будь занудой.

Она снова сделала шаг к нему, и в ее глазах читалось совершенно прозрачное, обнаженное желание.— Просто обними меня. И все.

Ее слова, сказанные с такой простотой и непосредственностью, пронзили его. Весь его гнев, вся его усталость, все его попытки удержать контроль — все это рухнуло.

Он сделал шаг вперед и обнял ее в ответ. Крепко. На этот раз его руки обхватили ее спину, притягивая к себе. Его лицо уткнулось в ее волосы, и он сделал глубокий вдох, втягивая ее запах — запах леса, рябины, адреналина и чего-то неуловимо ее собственного.

Сирена прижалась к нему, почувствовав его руки, наконец обхватившие ее. Она почувствовала, как волна тепла разливается по ее телу. И, да, она была уверена — это был тот самый "заряд", та самая "батарейка". Ложь. Но она ощущалась так реально. Она ощущалась как победа.

Она отстранилась, но ее руки не отпустили его плечи. На ее губах играла легкая, почти незаметная улыбка – улыбка человека, который только что заставил другого танцевать под свою дудку.

— Ну... это сработало, — прошептала она, и в ее голосе прозвучали нотки не то усталости, не то довольства. — Я чувствую себя... более стабильной, когда ты рядом. Так что это обоюдная выгода.

Стайлз замер. Его лицо... оно было как холст, на котором одна эмоция сменяла другую: шок, неверие, абсолютное замешательство. Он смотрел на нее, как на самый сложный научный эксперимент, который только что взорвался у него на глазах.

Ее взгляд скользнул по его рукам. Сильные. Узловатые пальцы, которые всегда знали, как держать бейсбольную биту, как набирать тексты на компьютере, как схватить ее за локоть и потащить в безопасное место. И в этот момент, пока он, измученный, боролся со словами, ее воображение, подстегиваемое адреналином и фантомным теплом его объятия, начало рисовать совсем другие картины.

Как бы эти руки... схватили ее по-другому? Не чтобы оттолкнуть, не чтобы удержать от глупости, а чтобы... прижать к себе. Крепко. Ее мысли стали извращенно-манящими. Она представила, как его пальцы сжимают ее талию, как его тело прижимается к ее. Не просто обнимает. А... взаимодействует.

Интересно, как он занимается сексом? Сериал показал только поцелуи с Малией... но он же не просто целуется, верно? Он же такой... напористый. И такой сосредоточенный, когда ему что-то нужно.

Ее губы слегка приоткрылись, а щеки снова начали гореть. Эта внутренняя лихорадка была ее тайной, ее сокровенной, запретной зоной комфорта. Он говорил, что она "невозможна", и в этот момент она была полностью согласна. И полностью наслаждалась этим.

В этот момент, Стайлз, который до этого момента был погружен в попытки осознать происходящее, вдруг заметил ее взгляд. И ее слишком широкую, почти маньячную улыбку.

Его брови сошлись на переносице. Он был слишком измотан, чтобы понять, что происходит, но достаточно внимателен, чтобы заметить неладное.— Сирена, — его голос был низким, в нем слышалась новая, уставшая нотка раздражения. — Что с тобой? Почему ты так... пялишься? И что это за... улыбка? — Он помахал рукой в воздухе, словно пытаясь развеять невидимое облако. — Ты выглядишь... странно. Как маньяк. М?

Сирена моргнула, словно возвращаясь из далекого путешествия. Ее улыбка сползла с лица, и щеки залил еще более густой румянец. Ее поймали.

— Я не могу, — прошептал он, опуская руки и глядя на нее пустым взглядом. — Я больше не могу. С тобой... с тобой невозможно.

Сирена почувствовала, как слезы снова подступают к глазам, но она сдержала их. Она знала, что он прав. Она была невозможной.

— И да, — пробормотала она, ее голос был приглушен его плечом. — Мне просто стало скучно. Очень. Ты же все равно не уделяешь мне время. Либо ты усталый, либо ты постоянно с кем-то говоришь по телефону, либо ты с друзьями, а я не хочу тебя тревожить. Вот так дела. Я не могу сидеть взаперти.

Стайлз вздохнул, и это был звук глубокой, усталой капитуляции.— Иди спать, Сирена, — выдохнул он, махнув рукой. — Просто... иди спать. Пока я не сошел с ума.

Сирена молча кивнула. На ее губах все еще играла легкая улыбка. Она развернулась и медленно пошла в гостиную. Она знала, что он зол. Очень зол. Но она также знала, что получила свое. Объятие. Внимание. И она продолжит эту игру.

Она легла на диван, кутаясь в одеяло. Стайлз стоял на пороге, его плечи были опущены. Он выглядел измученным.

Он был ее якорем. И она, кажется, только что заставила этот якорь сильно понервничать, но в то же время, возможно, убедила его в своей странной, необъяснимой ценности, используя ту самую полуправду, что давала ей власть.

Сирена легла на диван, кутаясь в одеяло. Стайлз все еще стоял на пороге гостиной, его плечи были опущены, голова слегка наклонена. Он выглядел измученным, почти сломленным.

Он стоял так долго, что Сирена подумала, он просто заснет стоя. Она видела его таким сотни раз в сериале — на грани, но всегда борющимся. Но сейчас это было реально. Он был здесь, в его доме, в его измотанном теле.

Она знала, что он не спал прошлой ночью, переживая за Дарака, за Бойда, за Скотта, за всех. И теперь еще за нее. Она была причиной еще одной бессонной ночи для него.

Ее темные мысли, только что роившиеся в голове, на мгновение утихли. Появилась легкая, почти нежная забота.

— Стайлз, — тихо позвала она.

Он медленно поднял голову. Его взгляд был направлен в пустоту, но потом сфокусировался на ней.— Да?

— Я не хочу спать, — сказала Сирена. Она села, отбрасывая одеяло. — Можно я... я буду твоим Эдвардом?

Тишина. Абсолютная. Стайлз моргнул. Один раз. Потом еще. Его брови медленно поползли вверх. Он выглядел так, словно его только что попросили объяснить теорию струн на эльфийском.

— Моим... моим Эдвардом? — переспросил он, его голос был странно приглушенным. — Ты имеешь в виду... Эдварда Каллена? Из «Сумерек»?

Сирена кивнула. Смущенно.— Ну да. Который стоит у кровати и... ну, охраняет. Просто по караулить.

На лице Стайлза отразилась такая гамма эмоций, что Сирена едва не расхохоталась. Шок. Абсурд. Неверие. А потом... что-то, похожее на обреченное веселье.

— Ты хочешь... ты хочешь караулить меня, пока я сплю? — его голос был полон недоверия. — Сирена, это... это крипово. Это жутко. Это... это как маньяк.

— Ну, я же не буду тебя гипнотизировать или пить кровь! — возмутилась Сирена. — Просто... буду сидеть. И охранять. К тому же, если твой отец придет... что ты ему скажешь? Ты же вроде устал, нет? Тебе нужно поспать.

Она встала и подошла к нему, пытаясь выглядеть убедительно.— Я же тебе нужна. Как «оракул». А если ты не поспишь, твой мозг превратится в кашу, и мы не сможем остановить Дефкалиона или кого там еще. Я же говорю, это обоюдная выгода. Ты спишь, я караулю. Я же могу быть полезной!

Стайлз смотрел на нее, и в его глазах медленно угасал последний огонек сопротивления. Он действительно был измотан. Его тело болело. Его мозг отказывался работать. Идея просто... рухнуть в кровать и отключиться казалась раем. А она... она предлагала это ему. Пусть и таким, до смешного абсурдным способом.

— Я... — он глубоко вздохнул. — Ты невозможна. Ты... ты самый странный человек, которого я когда-либо встречал.

— Спасибо, — сияюще улыбнулась Сирена.

— Это был не комплимент, — пробормотал он. Но в его голосе не было злости.

Он провел рукой по лицу, пытаясь стереть усталость.— Ладно, — наконец сказал он, его голос был глухим. — Ты... ты можешь... караулить. Но... без вот этих, понимаешь, Эдвардовских штучек. И если я проснусь и увижу тебя, стоящей надо мной с ножом, ты будешь искать себе новый «якорь»! Ясно?

Сирена кивнула, ее улыбка стала шире.— Ясно, капитан.

Стайлз лишь покачал головой, не в силах больше спорить. Он медленно поднялся по лестнице, его шаги были тяжелыми. Сирена наблюдала за ним, чувствуя прилив странного, теплого удовольствия. Она убедила его. Она получила свою цель.

Он зашел в свою комнату. Через несколько минут она услышала, как скрипнула кровать. И потом наступила тишина.

Сирена медленно поднялась по лестнице. Она вошла в его комнату, закрыла за собой дверь, негромко, чтобы не разбудить его. Он спал. Глубоко и безмятежно.

Она подошла к окну. Вид на ночной Бейкон-Хиллз был спокоен. Она села на пол, прислонившись спиной к стене, глядя на спящего Стайлза. Ее личный, очень реальный Эдвард.

И интересно, как долго он будет спать? — подумала она, и на ее губах появилась легкая, извращенная улыбка. — Может, мне удастся побольше понаблюдать.