Продолжение

С этими словами он вышел, оставив ее одну в своей комнате, с его рубашкой на кровати и новыми правилами, которые были такими же хрупкими и опасными, как и лед, по которому они оба теперь ходили.

Дверь за ним тихо щелкнула.

Сирена не двигалась, прислушиваясь к его удаляющимся шагам по лестнице. Только когда в доме снова воцарилась тишина, она позволила себе выдохнуть. Ноги подкосились, и она медленно опустилась на край его кровати, рядом с брошенной им рубашкой.

Она закрыла глаза, и сцена в ванной тут же встала перед ней, яркая и обжигающая.

Он приближается. Шаг, еще один. Тишина, нарушаемая только их дыханием. Он запирает ее в ловушку из своих рук, прижимает к стене. Его лицо так близко. Гнев в его глазах, такой чистый и яростный. И под этим гневом... что-то еще. Что-то темное, глубинное, что она видела лишь мельком в самых напряженных моментах сериала.

Его голос — тихий, угрожающий шепот. «Почему ты меня поцеловала?»

В тот момент, когда он наклонился еще ближе, ее мозг перестал работать. Реальность и фантазия схлестнулись в одной точке. Парень с экрана, объект ее многолетних грез, ее вымышленный идеал, был здесь. Он был реальным, злым и до боли притягательным. И на одну безумную, до ужаса ясную секунду ей показалось, что он сейчас ее поцелует.

Не так, как она. Не от паники и отчаяния. А по-настоящему. Жестко. В ответ на ее провокацию. Как наказание. Как утверждение своей власти.

И этот страх оказался сильнее любого другого.

Страх не его гнева. А его страсти.

Ее фантазии всегда были безопасными. Она была наблюдателем. Она могла восхищаться им на расстоянии, представлять себе диалоги, пересматривать любимые моменты. Но она никогда не была готова к тому, что ее вымышленный мир может ответить. Что у персонажа могут быть свои желания, своя темная сторона, которая не вписывается в ее идеализированный образ.

Одно дело — целовать его самой, в порыве безумия, сохраняя иллюзию контроля. И совсем другое — быть поцелованной им. По-настоящему. Потерять этот контроль, стать не просто наблюдателем, а участником чего-то реального, пугающего и непредсказуемого.

«О, слава богу», — вырвалось у нее тогда.

Это было облегчение утопающего, который понял, что волна, которая должна была его накрыть, прошла мимо. Он не поцеловал ее. Он продолжал допрос. Он остался в рамках своей роли — проницательного детектива. Он не перешел ту черту, которая превратила бы его из Стайлза-персонажа в Стайлза-мужчину.

Именно поэтому она смогла проскользнуть под его рукой. Потому что угроза миновала. Игра вернулась на привычное поле — интеллектуальное, а не физическое.

Сирена открыла глаза и посмотрела на красную рубашку, лежащую рядом. Она протянула руку и коснулась мягкой, потертой ткани. Он разрешил ей. Взять. Надеть.

«Аванс по нашей сделке».

Он снова все свел к логике, к правилам, к контракту. Вернул их в безопасную зону. И она была ему за это бесконечно благодарна. И одновременно чувствовала укол разочарования, который тут же задавила, как ядовитого паука.

Она взяла рубашку. Она снова была ей нужна. Не как защита от холода. А как защита от реальности, которая оказалась гораздо сложнее и опаснее любой фантазии.

Надев ее, она почувствовала знакомый запах. Но теперь к нему примешивался новый оттенок. Запах его гнева, его близости, его сбитого дыхания в запертой ванной.

Это больше не была просто вещь персонажа. Это была вещь парня, который только что почти сломал ее. И которого сломала она. Немного.

Сирена подошла к доске расследований и посмотрела на свое имя, окруженное красными нитями.

Правило номер три. Ты станешь моим источником информации.

Она больше не просто аномалия. Она — игрок. По его правилам. Пока что.

«Хорошо, Стайлз, — подумала она, кутаясь в его рубашку. — Ты хочешь играть? Давай играть».

Она знала, чем закончится эта война с Дараком. Она знала, кто выживет, а кто нет. Она знала их самые большие страхи. Она знала все.

А он знал только то, что она — загадка.

И впервые за эти безумные двое суток Сирена почувствовала, что у нее на руках есть не только страх, но и козыри. И она была готова начать свою игру.