якорь

Саундтрек: The Cinematic Orchestra - "To Build A Home"]

Дерек смерил Сирену ледяным взглядом. В его мире не было места для таких удобных «амнезий». Он сделал шаг вперед, его намерение было очевидным — закончить этот фарс силой.

— Дерек, не надо, — внезапно твердо сказал Скотт. Он встал между Дереком и Сиреной, создавая живой щит. — Посмотри на нее. Что бы там ни было, она на пределе. Если ты сейчас применишь силу, ты ее просто сломаешь.

Дерек остановился, его глаза сверкнули красным.— Она манипулирует тобой, Скотт.

— Может быть, — не отступил Скотт. — А может, она говорит правду, и ее мозг просто не выдерживает. В любом случае, мы не получим от нее ответов таким способом. Не сегодня.

Наступила патовая ситуация. Дерек не мог пойти против воли Истинного Альфы, не начав открытый конфликт. Он бросил на Сирену последний полный ненависти взгляд и, развернувшись, отошел к столу.— Делайте с ней, что хотите, — бросил он через плечо. — Но если из-за нее кто-то пострадает, я разберусь с ней лично.

Это было не перемирие. Это была отсрочка казни.

Стайлз, который все это время молча наблюдал за сценой, подошел к Сирене и протянул ей руку.— Вставай. Представление окончено.

Сирена с опаской приняла его руку. Его ладонь была теплой, и от этого простого прикосновения по ее телу пробежала дрожь. Он помог ей подняться, но тут же отпустил, будто обжегся.

— Что теперь? — тихо спросила она, обращаясь ко всем, но глядя на Стайлза.

— Теперь, — начал Стайлз, и в его голосе звучала бесконечная усталость, — мы едем ко мне. Снова. Потому что Дерек прав в одном: мы не можем оставить тебя одну. Ты как магнит для неприятностей. Или их источник.

— И что? Вы просто будете держать меня под замком? — в ее голосе прозвучал вызов.

— Да, — просто ответил Стайлз. — Именно так. Пока мы не разберемся с Бойдом и Корой, пока не поймем, что задумали Альфы, ты будешь под домашним арестом. Моим личным домашним арестом. Будешь сидеть в моей комнате, есть мою еду и смотреть со мной «Звездные войны», пока я не вытрясу из тебя всю правду. Даже если для этого понадобится вечность.

Это прозвучало как угроза, но в глубине его голоса Сирена уловила что-то еще. Нежелание отпускать ее. Не потому, что она враг, а потому, что она — самая интересная загадка, с которой он когда-либо сталкивался.

— Поехали, — сказал Скотт, направляясь к выходу. — Нам всем нужно отдохнуть.

Поездка обратно к дому Стилински прошла в полном молчании. Сирена снова сидела сзади, но на этот раз ее никто не держал. В этом не было нужды. Она знала, что бежать бессмысленно. Она была в ловушке, но границы этой ловушки немного расширились.

Когда они приехали, Скотт попрощался и уехал на своем мотоцикле. Стайлз провел Сирену в дом. В гостиной все было так же, как она оставила утром: ее импровизированная постель на диване, пустая кружка на столе.

— Располагайся, — безэмоционально бросил Стайлз. — Ванная там же. И даже не думай снова сбегать. Окна я закрою, а входную дверь запру на такой засов, который ты в жизни не откроешь

Он уже развернулся, чтобы подняться к себе наверх, считая разговор оконченным. Но тихий голос Сирены заставил его замереть на первой ступеньке лестницы.

— От тебя я никуда не сбегу.

Стайлз медленно обернулся. На его лице было написано недоумение. Он ожидал чего угодно: сарказма, молчания, очередной лжи. Но не этого.— Что? — переспросил он, думая, что ослышался.

Сирена сидела на диване, обхватив колени руками. Она смотрела не на него, а куда-то в пустоту перед собой, и ее голос был тихим и лишенным всякой игры. В нем звучала лишь голая, уязвимая правда.— Ты мне нужен.

Эти три слова ударили по Стайлзу сильнее, чем любой крик или обвинение. Они были простыми, прямыми и абсолютно нелогичными в контексте всего, что произошло. Она только что лгала ему, манипулировала им, выводила из себя. А теперь говорит, что он ей нужен.

Он спустился на одну ступеньку.— Зачем? — спросил он, его голос был напряженным, но в нем уже не было прежней враждебности. Только искреннее недоумение. — Зачем я тебе нужен? Чтобы и дальше врать мне, глядя в глаза? Чтобы использовать меня как прикрытие в своих непонятных играх?

Сирена наконец подняла на него взгляд. В ее глазах не было слез, только бездонная усталость.— Ты нужен мне, чтобы не сойти с ума, — честно ответила она. — Ты... ты как якорь. Единственное, что кажется настоящим в этом кошмаре. Все вокруг меняется, исчезает, лжет... а ты — нет. Ты всегда ищешь правду. Даже если она тебе не нравится.

Она горько усмехнулась.— Даже если эта правда — я.

Стайлз молчал, ошарашенный этим признанием. Она не просто льстила ему. Она дала ему самое точное и самое странное описание его самого. Она видела его насквозь. И это пугало и одновременно необъяснимо притягивало.

Он хотел сказать что-то язвительное. Хотел обвинить ее в очередной манипуляции. Но слова застряли в горле. Он просто смотрел на нее, на эту невозможную девушку, сидящую на его диване, и впервые за весь день почувствовал, что не он ее допрашивает, а она его. Изучает. Анализирует.

Он так и не нашел, что ответить. Просто постоял еще секунду в нерешительности, а затем развернулся и быстро поднялся по лестнице в свою комнату, захлопнув за собой дверь громче, чем следовало.

Сирена осталась одна в тишине. Она победила. Она снова обвела их вокруг пальца. Но победа ощущалась как поражение. Она видела, как в глазах Стайлза гаснет то мимолетное беспокойство и зарождается холодный, расчетливый огонь. Она добилась своего — он больше не верил ни единому ее слову.

Но вместе с его верой она, кажется, потеряла что-то еще. Тот хрупкий, почти невидимый шанс на то, что он сможет увидеть в ней нечто большее, чем просто проблему, которую нужно решить.

Она легла на диван и накрылась одеялом. Оно все еще пахло им. Она закрыла глаза, но сон не шел. Она была в доме своей мечты, рядом с парнем из своей мечты. И она никогда не чувствовала себя более одинокой.

А наверху, в своей комнате, Стайлз стоял, прислонившись спиной к двери. Его сердце колотилось. «Ты мне нужен». Эти слова эхом отдавались в его голове. Он подошел к своей пробковой доске. В самом центре висел листок с ее именем: «СИРЕНА».

Он взял красный маркер и обвел ее имя в жирный круг. А потом рядом с ним поставил огромный вопросительный знак. Она была не просто загадкой. Она была черной дырой, которая искажала все вокруг себя. И его самого — в первую очередь.

«Хорошо, Сирена, — подумал он, садясь за ноутбук. — Ты хочешь, чтобы я был твоим якорем? Отлично. Только якоря нужны для того, чтобы держать корабль на месте. И я тебя удержу. Пока не вытащу на свет все, что ты прячешь на дне».