Глава 12. Ночи под открытым небом. I Часть.

Лимао (кит. трад. 笠帽, пиньинь lìmào) — бамбуковая шляпа, так называется головной убор в материковой части Китая и на Тайване.

Будай (布袋, bùdài) — Простая матерчатая сумка/мешок среднего размера. Изготавливалась из холста или плотной ткани. Применялась для переноски продуктов, одежды, дорожных вещей. Была распространена среди простолюдинов и путешественников.

___________________

Если у Янь Линя когда-нибудь спросят совета по присмотру за подростками, он моментально ответит: свалить, пока не поздно. Вроде бы всё было спокойно, но ровно до того момента, пока к ним не явился Лю Сицин со своими вещами. Не сказать, что у близнецов было много одежды, всего пара ханьфу и да штаны, но они почему-то решили докопаться до блондина.

— Ты нищий?

Юншэн даже через день не отошёл от неожиданного спутника в их компании и всячески придирался к нему, даже больше, чем раньше.

— А вы? — Лю Сицин тоже продолжал дуться за вчерашнее.

Дети, детьми, но их агрессия переходила рамки по отношению к нему. Их ревность была открытой, но не совсем ясной. Конечно, злость Сицина долго не продлится: сколько они уже дерзили ему, а он забывал об этом в скором времени. Из всего квартета лишь Янь Линь мучался, устав слушать их. Казалось уши скоро отсохнуть от ругани. У него было больше всего вещей, в которые включались одежда, еда на первые дни, книги и остальное по мелочи. Но он тихо молча сидел и не жаловался. К сожалению, их очередную перепалку он предугадать не смог, поэтому был вынужден время от времени быть вплетён в не самую лучшую беседу: то близнецы попросят поддакнуть, то Сицин, и так по кругу. Он уже просто вышел на задний двор и сидел в тенёчке, молясь, чтобы про него забыли. До выхода оставалось полшичэня, а он даже отдохнуть на дорожку не мог.

— Чего молчите? Сидите у своего братца на шее, а ещё что-то мне говорите, — ехидно усмехнулся блондин, делая акцент на брате.

Он определённо был прав, но зря провоцировал. Юншэн молчал лишь потому, что рот ему закрыл Шэ Нин, понимающий, что будет, если не угомонить его. Однако Лю Сицин, явно что-то употребивший для храбрости, продолжал твёрдо стоять, смотря на них сверху вниз.

— Пусти! — вырывался Юншэн, но Нин крепко держал его. И ведь не скажешь, что он был сильнее, но умудрялся удерживать взбешённого. — Гад! Ты Филу прихефяешь! — его возмущения были приглушены и почти неразличимы.

— Успокойся, — Шэ Нин произнёс первое слово за всё время перепалки.

— Успокоится? Да он же…

— Брат! — впервые за столько времени Нин повысил голос и крикнул.

Янь Линь настолько огородился от них, что уже планировал уйти в медитацию, и не сразу заметил редкий момент.

— Что? — пусть и максимально отдалился от них духовно, он сразу понял, что обратились к нему.

— Если я угомоню Юншэна, мы сможем двинуться в путь?

Прозвучало это как-то странно, но он настолько устал, что ответил не подумав:

— Я тебе до смерти благодарен буду, если сможешь, — ответил заклинатель в шутку, и совершил глубокий вдох, а затем быстрый выдох.

Разрешение было получено, и Шэ Нин сразу же зыркнул на брата-близнеца острым взглядом. Юншэн смотрел на него свирепо, словно знал, что тот задумал, а Лю глядел на них, уже боясь следующего фэня. И не зря: буквально через миг он увидел, как Нин точным движением ударил в шею брата ребром ладони. У того в мгновение закатились глаза и закрылись веки, а тело обмякло, свисая грузом в хватке близнеца. Сказать, что он лишился дара речи, — ничего не сказать. Его поразил шок.

Резкая тишина заставила Янь Линя открыть глаза и покоситься на дверь. Молчание внутри дома заставило напрячься и задуматься, что там снова случилось. Не спеша поднявшись на ноги, он осторожно заглянул внутрь. Заметил изменение он не сразу, так как глаза первым делом зацепились за Лю Сицина из-за его выделяющихся волос и роста, а затем он перевёл взгляд туда, куда тот смотрел, и замер.

— Ты вырубил его?

Мозг отказывался верить глазам. Слишком удивительное событие, и опасное.

— Да, — спокойно кивнул Шэ Нин. — Будет меньше языком трепать что не надо, — с особой строгостью сказал он, смотря на бессознательного брата.

Обычно он поддерживал Юншэна в любой пакости, либо просто смотрел со стороны, и эта его новая черта показалась странной. Неужели устал от шума?

Янь Линь мигом спохватился и подскочил к Юншэну, проверяя его пульс. Приложив два пальца к артерии, он убедился, что кровообращение стабильное, но слегка учащённое — вероятнее, из-за недавней его повышенной эмоциональности. Дыхание тоже было в норме, просто отрубился. Это был наилучший исход: одно неверное движение, и пришлось бы спешить в лечебницу.

— Больше не делай так. Если бы попал не в ту точку, мог и инвалидом его сделать, — как можно сдержаннее упрекнул Янь. Мальчик вроде бы и молодец, что смог провернуть подобное, но хвалить за то, что он вырубил брата, было бы неправильно.

Всё же из него плохой воспитатель детей, раз он не ругает, а наоборот, хочет похвалить за отличный удар. Не быть ему нянькой… Это и к лучшему, будет знать, как детям подыгрывать. Наученный на опыте, вновь в ту же яму не упадёт.

— Он его… Того? — только очнулся Лю Сицин, заторможенно моргая.

У него глаза окрулились подобно монетам. Ни вздохнуть, ни выдохнуть не мог, смотрел как ошарашенный.

— Нет, не того. Не наговаривай, — шикнул на него Линь.

Нельзя говорить о плохом исходе, услышит нечисть ещё какая-то и прицепится, нарочно пакостя. Детей твари очень любили, потому что те слабы были.

— Молчу, всё равно сказать больше нечего, — открывая рот, как рыба, Сицин потихоньку отходил в знак поражения.

Не каждый день увидишь, как брат бьёт брата для того, чтобы тот сознание потерял. Кровные узы — страшная вещь…

— Шэ Нин, ты понял, что я сказал? — переспросил Янь, так как не услышал ответ на свой вопрос.

— Да, — кивнул младший, тихо добавив: — В любом случае выживет…

— Что-то сказал? — перетащив тело Юншэна в уголок, обернулся заклинатель.

— Мы можем отправляться? — быстро исправился подросток.

Но вместо положительного ответа, который он ожидал, старший тяжело вздохнул. Ни один день без странностей не бывает.

— Как мы пойдём, если он без сознания? — задал встречный вопрос Янь Линь.

Он догадывался, что у Нина уже был заготовлен ответ, ведь тот не глуп и просто так без почвы под ногами говорить не станет.

— Пускай он понесёт.

Шэ Нин указал на бедного Лю Сицина. Тот ещё стоял столбом, глядя на Юншэна, а ему уже задачу нашли.

— Вдруг мы не успеем ночлег найти. Мне лично не хочется выслушивать бубнёж брата и его скулёж, — снова он покосился на блондина.

— Моего? — переспросил Лю. — С чего такие выводы?

Не сказать, что Сицин был придирчивым и нежным, он только за Янь Линем хвостиком бегал, да на тренировки жаловался. А ведь он дворянин как-никак. Не каждый из отпрысков благородной крови сможет жить, как он, да и вообще бросить свой дом.

Лимит слов у Нина, похоже, иссяк, ведь дальше он говорить не стал, лишь закатил глаза. Он молча поднял Юншэна на руки, смотря на Янь Линя, как бы говоря, что раз взрослому тяжело, то он сам сможет понести его. Заклинатель под его проницательным взглядом мог лишь развести руками. Присев на одно колено спиной к Нину и Сицину, он протянул руки назад, сказав:

— Давай его сюда, а сам возьми будай. Если повезёт, переночуем не под открытым небом, но до этого ещё дойти надо, ты устанешь его нести. А ты, — резко обратился он к Лю. — Понеси кота, пожалуйста.

— Без проблем, — с небольшой радостью ответил Сицин, от того, что не понесёт Юншэна.

Переводя взгляд то со спины старшего, то на сумку, Шэ Нин в конце концов отдал близнеца, а сам поднял будай, лежащий у выхода. Только Лю Сицин продолжал стоять с недавно поднятым котом, готовый выйти в любой момент. Юн довольно послушный, поэтому с рук не спрыгивал, устроился поудобнее, да ждал отправления.

Янь вышел через заднюю дверь, а Нин и Сицин — через переднюю. Убедившись, что на кухне ничего не осталось, они вышли за калитку. Ничего более не требовалось, так как теперь, когда дом будет пустовать, хозяйка публичного дома будет время от времени посылать слуг проверять пустующие дома. Мирно покинув жилой район, они перешли через мост. Юншэн сидел безвольной куклой, всё время грозясь упасть назад, и Лю, идущему позади, приходилось поддерживать его время от времени, тревожа Юна. В конце концов, не выдержав, Янь Линь перетащил его со спины на руки — это облегчило задачу. Они шли по главной дороге, так как только с ней были связаны нормальные пути с другими городами. Идти через чащу и леса было бы опасно с детьми и трусишкой Сицином.

Утро уже было позднее, людей на улице было много, несмотря на жару. Все занимались своими делами, некоторые торговали, а другие у них закупались — привычный товарообмен. Недостатком было лишь солнце, которое пекло. Лимао было лишь одно, и сразу же отдано Шэ Нину. Если не прикрыть голову, можно и волос лишиться, кто знает, когда облака на небе появятся, ведь небо сейчас было почти идеально чистым, а как говорилось в одной из прочитанных Янь Линем книг: кожа у детей более нежная и легче обжигается солнцем. Заворачивая у одного прилавка, дабы пропустить телеги и не останавливаться, им повезло наткнуться на торгаша шляпами. Без раздумий Сицин подлетел к лавке, купив три лимао, две из которых сразу нашли хозяев, а третья была временно отложена. Он помог Линю надеть головной убор, но закреплять не стал по просьбе самого Линя. Ветра всё равно не было, так что завязывать не было необходимости. Юншэн — единственный, кто остался без шляпы, но она ему пока была не нужна, ведь он неплохо скрывался под лимао Яня, из-за того, что был прижат к груди.

— Вот чисто теоретический вопрос, — нарушил молчание блондин, когда они вновь вышли на главную дорогу и приближались к развилке. — А элементом ветра можно нести вещи или людей, не касаясь?

Вопрос был стоящим. Если так и вправду было возможно, то это облегчало бы многие жизненные задачи. Однако бывает ли в жизни что-то столь простое?

— Нет, — сразу же отчеканил заклинатель. — Не переоценивай элементы, ни у одного человека не найдётся столько сил. Демоны и боги, ещё, возможно, смогут, но не люди. У нас не хватит энергии, которая тратится при использовании элемента.

Из глаз Лю исчез огонёк надежды: видимо, уже подумывал халтурить. Его мысли, без сомнения, были хороши, жаль лишь, нереальны.

— Богом, что ли, стать?.. — тихо в шутку бросил он.

От слуха Линя его слова не проскользнули мимо, и в мыслях моментально представился блондин в качестве бога. После этих мыслей захотелось помолиться за то, что он вообще посмел такое представить. Зрелище предстало слишком смешным и печальным в его мыслях.

— Пожалей смертных, — прыснул он от смеха, повернув на миг голову к плечу.

— Почему? Лицо есть, сила есть…

— Мозгов нет, — шепнул под нос себе Янь Линь.

— А?

Лю Сицин повернулся, смотря на заклинателя таким взглядом, словно надеялся, что ослышался, иначе он скривит настолько грустное лицо, что захочется пожалеть его.

— Не смотри на меня так. Сначала бегать по сто ли без отдышки начни, потом и можно об этом подумать.

Конечно, пока такое чудо случится, мир сто раз перевернётся с ног на голову. Но ведь всё возможно, если захотеть, верно?

Юн в знак согласия с хозяином, ударил Сицина лапой по руке, как бы говоря, чтобы тот не думал ни о чём лишнем, а нормально нёс его. А то видите ли развернется в разные стороны, мешая спать в тенёчке шляпы.