Глава 27

«Ни один человек, идущий к идеалу своим путём, не останется без врагов.»Дейзи Бейгс

Пробки в Большом Яблоке не редкость, а скорее обыденность. Всегда надо учитывать тот факт, что застрянешь где-то по дороге. Вот и сейчас, запертая со всех сторон другими автомобилями, я сижу в такси и закипаю как чайник. Закон подлости во всей своей красе. Когда надо быстро добраться до места, что-то или кто-то всегда встаёт на пути. Но, чтобы не сорваться на ни в чём не повинного водителя, достаю телефон и звоню напарнику:

— Райли? — после второго гудка отвечает Тим.

— Привет, — делаю глубокий вдох, успокаивая себя, ибо скачущие мысли всё больше нервируют. — Чем занят?

— Сопоставляю имена и данные, что ты мне дала перед отъездом с текущим делом, — как-то вяло и уныло ответил парень.

— Бери всё что нашёл и пулей в морг. Ох, ещё возьми то досье на Аарона Ричардса. Встретимся на месте.

— Что происходит? — оживился напарник.

— Всё объясню на месте.

На счастье, машина тронулась и мы с черепашьей скоростью поехали или поползли в нужном направлении.

*** ***

Влетев в здание морга, я чуть не сшибла с ног Марка. Тот что-то объяснял помощнику в коридоре и очень удивился моему молниеносному появлению.

— К чему такая спешка, Райли? — отпуская юношу, обратился ко мне патологоанатом.

— Всё ли готово к фотосессии? — док ничего не ответил, лишь только открыл дверь в помещение аутопсии и пропустил вперёд.

— Может, объяснишь в чём, собственно, дело? — скрещивая на груди руки, не унимался коронер.

— Мне нужен твой взгляд на одну вещь. Кажется, я знаю, кто следующая жертва, или хотя бы установлю причину и следствие, от чего отталкивается преступник.

Пока я всё это тараторила, успела снять всю одежду, представляя врачу оголенное тело и нижнее бельё. Глаза Марка вылезли из орбит, округлились, челюсть отвисла и вот-вот потекла бы слюна, если бы не моё «кхм».

— Смотришь так, словно никогда женского тела не видел, — с издевкой сказала я доку.

— Я и забыл уже, как выглядят живые женщины, знаешь ли, — смущенно ответил мужчина. — Меня окружают лишь трупы.

— Тебе срочно надо найти девушку. Живую, — подколола я в очередной раз Марка. Тот что-то пробубнил себе под нос, но, взяв в руки фотоаппарат, продолжил:

— Так, и что дальше?

— Ты фоткаешь моё тело, а потом мы сверяем шрамы, порезы и всё остальное с тем, что имеют жертвы. — Глаза дока расширились, и на минуту он замер.

— Начнём? — поёжилась я от холода. — А то тут прохладно!

— Да-да, конечно.

И с усердием присуще его профессии, Марк начал фотографировать части меня. С разных ракурсов и приближений – через десять минут мы закончили. Я вся покрылась гусиной кожей и поспешила одеться. И, когда я уже напяливала кофту, в помещение вбежал Тимати.

— О-о, чему я помешал? — заголосил он с порога, во все глаза таращась на меня.

— Я распечатаю фотографии, — сообщил Марк и ушёл в соседнее помещение.

— У вас... это... чего такое было? — заливаясь краской, полушёпотом спросил напарник.

— Ничего, о чём ты подумал, — поправляя экспериментальный корсет, ответила парню. — Ты всё принёс, что я просила?

— Да. Всё тут, — швыряя на «разделочный» стол папки, продолжал пялиться на меня Тим.

— Готово, — раздалось от двери.

— Ну, тогда приступим.

Я разложила фотографии жертв в той последовательности, в какой они умирали. Затем, забрав у коронера снимки, добавила к ним и свои. С левой стороны жестяной поверхности оказались жертвы, а с правой – я.

— Ты нашёл что-то о тех жертвах, что я тебе давала? — спросила я у напарника.

— Да. Никки Томпсон, двадцать два года. Трейси Ноэль, двадцать пять. Кристина Бренам, двадцать пять. И Аннабелль Бомэн, двадцать семь лет. — По очереди передавая мне папки на каждую жертву, сообщал данные полицейский. — Студентка, учитель пения, кассир в Волмарте и дизайнер. Общее только относительный возраст, цвет волос и то, что их убили.

— Есть фото жертв? Точнее их увечий?

— Немного, но есть. — Передавая мне то немалое, что было, непонимающе смотрел на меня напарник.

Разложив переданные фото в ряд под уже имеющимися фото, передо мной появилась общая картина. Хоть я уже и оделась, но холод не желал отпускать. Как же я этого раньше не увидела?

— И что у нас здесь? — раздался голос коронера.

— Разгадка, — две пары глаз продолжили на меня таращиться в немом недоумении.

— Итак, — начала я, — с начала этой кутерьмы меня постоянно преследовало одно чувство. До боли знакомое зрелище виделось мне на телах жертв, но по какой-то причине «это» вечно ускользало от моего понимания, и только благодаря мистеру Джеймсу, который сегодня указал мне на очевидное, я поняла, где и что видела. И тут для сравнения данных мне нужна твоя помощь, Марк. Взгляни на снимки жертв и те, что ты нафоткал только что, и скажи — схоже ли они по направлению, динамики и местонахождению?

Патологоанатом с минуту смотрел мне в глаза, что-то там выискивая, а потом сосредоточился на фотографиях.

Тимати притих и наблюдал за всем немного с края стола. Спустя долгих полчаса коронер оторвался от просмотра и сравнивание ран и повернулся ко мне:

— И что думаешь? — с нетерпением поинтересовалась я. Мне так хотелось услышать, что я на правильном пути и нашла нужные зацепки для поимки преступника. Или хотя бы ...

— Стопроцентное сходство, — констатировал эксперт.

— Что? Как? — подал голос напарник.

— На нынешних жертвах ранения, увечья, шрамы... всё идентично твоим снимкам. Есть немногие расхождения в местах их получения, и, может, глубина проникновения, так как я не знаком с твоими травмами и могу судить только визуально. Но скажу с уверенностью, что, если бы не живая ты, счёл бы и эти фото за посмертные.

— Отлично! А что насчёт клейма?

— Задам встречный вопрос: а можно ли взглянуть на твоё? — в голосе чувствовалась заинтересованность.

— Конечно. — Отодвинув край кофты и лямку бюстгальтера, я открыла доку то жуткое напоминание о встрече с Аараном.

Марк выудил из кармана странного вида очки и, надев их, приблизил взор к отметине.

— Определенно места на ключицах одинаковые, только работа преступника намного кропотливее и изящнее, чем твоя. Чем, кстати, если не секрет, тебя пырнули?

— Пырнули — верно подмечено. Шариковая ручка и неумелые руки врача, который вот так вот меня подлатал.

— Вырвать бы ему руки, — продолжая разглядывать мою рану, проговорил док.

— И не говори, — выдохнула я. — Но, может, мне повезёт, и я выиграю в лотерею, и «Чистая линия» всё исправит.

— А что такое эта линия? — подходя ко мне и встав рядом с коронером, спросил Тим.

— Потом объясню. Есть что добавить, Марк?

— На ключицах жертв оставлены ровные порезы в виде маленькой короны, и каждая имеет в середине букву. Твоя же... кхм, «розочка» просто ужасное недоразумение.

— А что скажешь про эти раны? — указываю на нижний ряд фотографий, что принёс напарник. — Они могут быть «пробой пера» преступника?

— Без сомнений, — возвращаясь к фотографиям, начал док. — Если судить по углу проникновения, местам нанесения ран, то можно предположить, что это тренировка. Не знающий может просто пройти мимо, списав убийства на случайности. Что натолкнуло тебя на это?

— Все субъекты с чего-то да начинают. Это логично, — тоже всматриваюсь в фотографии на столе. — Имея сейчас хоть и скудный профиль убийцы – но все жертвы имеют общие характеристики. И даже если учесть, что всё происходило в разное время, жертв объединяет одно — я. Это месть мне, как я думаю, или же обида. Да бог весть какая причина может зажечь огонь в голове субъекта.

— С чего это вдруг? — подал голос напарник.

— Ты взгляни на общие черты, возраст и ранения.

— Ну-у, — начал Тим, — если возраст, рост, вес можно считать главной особенностью или отличительной чертой, то как сюда вписываются все те порезы и клеймо.

— Все очень просто, Тим, — подзываю парня ближе к столу. — Если ты всмотришься во все снимки жертв и посчитаешь их ранения, то сможешь найти различия. А точнее разное количество ран.

— Верно, — вмешался Марк. — У первых жертв их не так много и отсутствует метка на ключице. В недавних случаях увечий намного больше и есть ещё и буквы в «короне».

— Так, а почему это всё связанно с тобой? — недоумевал напарник.

— Мои раны, порезы, шрапнель... всё это добавлялось постепенно. Если на старых делах порезов меньше, то субъект имел данные о первоначальных ранах. Сейчас же, спустя столько лет, их намного больше, следовательно и на недавних жертвах приблизительно столько ран, сколько я имею сейчас. Да и «розочку» я получила относительно недавно.

— А откуда у преступника твои данные? — в один голос спросили Марк и Тимати.

— А вот это нам и предстоит выяснить, ведь данные засекречены.