54

Прижав грязнокровочку к дверям отчего дома, Драко высвободил из штанов фаллический эквивалент дирижерской палочки и, задрав три ярда лилового шелка, исполнил вступительную мелодию своего самого заветного желания.

Мелодия, состоящая из стонов и вздохов мисс Грейнджер, обхватившей руками малфоеву шею, была, пожалуй, самой необычной увертюрой за всю историю музыки. Жутко довольный собой Драко подхватил на руки Гермиону, нетвёрдо стоящую на ногах, и шагнул в дом.

Высокие сводчатые потолки, погруженные в ночную тьму, лёгким эхом отразили шуршание, пыхтение и звук пощечины. Затем вспыхнул свет, и пред спустившейся из спальни четой Малфоев оказался их собственный отпрыск, держащий в объятиях некую юную особу. В которой мама и папа Малфои признали…

— Это она?.. — синхронно вырвалось из родительских уст.

— Мама, папа, — лицо Драко, с горящей левой щекой, сияло, — позвольте представить Гермиону Грейнджер, — хорошо, что не сказал «грязнокровку», — мою невесту, — тут Гермиона зажмурилась, — я её обрюхатил.

В распахнувшихся карих глазах мисс Грейнджер вспыхнуло возмущение. Тут же перешедшее в ледяной ужас — которому весьма поспособствовали две палочки, направленные ей в живот. Гермиона непроизвольно отшатнулась, вжавшись спиной в грудь Драко.

Юноша, впрочем, нимало не беспокоясь о реакции родителей, с довольным видом приобнял гриффиндорку за плечи.

На концах палочек зажглось по огоньку. После чего родители Драко переглянулись и опустили палочки. Гермиона немного успокоилась, поняв, что прямо сейчас убивать её не будут. Может, они решили подождать до утра или у чистокровных это такая форма приветствия, типа: «Хау, бледнолицый!»?

— Что ж, — убирая палочку, промолвила Нарцисса, — это действительно так.

— Поздравляю, сын, — эхом откликнулся Люциус и добавил: — По этому поводу нужно выпить.

— Только не усердствуйте, — предупредила миссис Малфой, — я покажу мисс Грейнджер комнату, — и повернулась к Гермионе: — Пойдём, девочка.

Драко кивнул Гермионе, отпуская её, и девушка подошла к Нарциссе, глядя на неё снизу вверх.

Следуя за миссис Малфой по нескончаемым коридорам, Гермиона устало тёрла глаза и старалась зевать не слишком уж откровенно.

— Устала? — Нарцисса обернулась и посмотрела на девушку.

— Да, мэм, — сонно пробурчала гриффиндорка, — день был очень… — она замялась, чувствуя, что не нужно говорить матери о роли её сына в событиях этого дня.

— Насыщенный?

— Утомительный, — поморщилась Гермиона.

— Мы дойдём до спальни буквально через пару коридоров, — подбодрила хозяйка дома.

Люциус смерил отпрыска рассеяно-отеческим взглядом, доставая из секретера пузатую бутылку огневиски.

По лицу отпрыска блуждала мечтательная улыбка, пока Драко потирал покрасневшую щеку — реакцию Гермионы на его нахальные действия.

Старший Малфой всегда колебался: то ли запереть дитятю подальше от вездесущего зла, то ли отпустить на все четыре стороны, и пусть сам разбирается, как может. В итоге, воспитание Драко включало самый пристальный контроль со стороны заботливых родителей в мелочах, вроде того, играть ли ему в квиддитч или нет; и, в то же время, попустительствовало такому, вроде бы, судьбоносному решению, как применение Пояса Верности и последующую помолвку с магглорожденной. Такой парадокс изумил бы всякого, Драко же попросту привык. Он всегда сам принимал решения, не особо интересуясь всякими незначительными элементами вроде чьего-либо мнения.

Драко принял протянутый Люциусом бокал с огневиски, наколдовал льда.

— Как Лорд? — тоном, каким обычно интересуются здоровьем несносного, но богатого дядюшки, вопросил он.

Люциус отвёл взгляд и скривил рот, мол, дядюшка проявляет прискорбно отменное здоровье, вследствие чего получение наследства отодвигается на неопределённый срок.

Нарцисса с интересом наблюдала за Гермионой, которая, в свою очередь, разглядывала комнату.

Не сказать, что мисс Грейнджер проводила дни напролёт, пытаясь угадать, в каком стиле могут быть выполнены жилые помещения в поместье Малфоев. Ну, разве что, в последние пару месяцев она размышляла: что же там? Может, куртуазный стиль рококо, или помпезный барокко. Классический стиль или этнический, буде таковой присутствует в Англии. Но полнейшая эклектика, представшая перед глазами удивлённой Гермионы, могла быть порождением только одного стиля, никак не ассоциировавшегося с Малфоями — стиля прованс. И шелковые обои, за неимением других альтернатив, называемыми «английскими». Ощущение жилища с историей, которое постепенно обрастало самыми разными вещами. Как впоследствии поняла Гермиона, это распространялось не только на убранство, но и на архитектуру поместья в целом. Будто Малфои, как сороки, тащили в своё фамильное гнездо всё, что представляло хоть какую-нибудь ценность.

— Прованс? — девушка посмотрела на хозяйку дома.

— Мой любимый стиль, — пожала плечами миссис Малфой. — Видишь ли, моё детство прошло на континенте, — теперь мисс Грейнджер поняла, отчего Драко воспитали так… не по-английски. Нарцисса улыбнулась: — Наверно, поэтому я вышла замуж на человека с французской фамилией. Но ты устала. Располагайся. Завтрак в полвосьмого, — с тем Гермиона осталась в комнате одна.

Плюхнулась на кровать и принялась стаскивать одежду. Думать о чём-либо не было ни сил, ни желания. В комнате было довольно прохладно, и Гермиона внезапно сообразила, что личных вещей, а также гигиенических принадлежностей, захватить она не успела. Так же как не планировала проводить зимние каникулы в доме Малфоя. Мисс Грейнджер поёжилась от холода. Что скажут её друзья, если узнают? Девушка сдёрнула с кровати покрывало и завернулась в него, как в тогу. С другой стороны, так им и надо, пусть побудут без неё! Путаясь в этой импровизированной тоге, пошла в ванную, дверь в которую самопроизвольно появилась в одной из стен.

Свернувшись клубочком под одеялами, Гермиона не могла заснуть, неловко ворочаясь с боку на бок. Когда все барашки закончились, мисс Грейнджер принялась повторять Нортумбрийский футарк, потом вычислять вероятность того, что Малфой… Тьфу!.. Причём тут Малфой? Ну, кроме того, что это его поместье. А также, скорее всего, его комната. И, если уж на то пошло, его чёрная шелковая пижама. С гербом Малфоев. Её гриффиндорка обнаружила в ванной комнате. Очень удобная. Просторная такая. Вообще-то, Гермиона в ней утонула: пижамные брюки волочились по полу, а рукава достигали колен. Зато живот ничего не стесняло.

Она уже почти заснула — овечки, прыгающие через заборчик, сделанный из рунических знаков, превратились в голого Драко, игриво цитировавшего нумерологические формулы. И тут на мисс Грейнджер обрушился сам персонаж её сна. В смысле, не барашек, а Драко Малфой. Голый, и мокрый после ванны. Азартно раскапывавший одеяла в поисках нежного девичьего тела, но наткнувшегося на...

— Моя пижама?

— Ну, ты же не позаботился оставить МОЮ пижаму, — саркастически заметила Гермиона.

— Так и было задумано, — избавляя девушку от пижамы, сообщил Малфой. — Хотел, чтобы ты была голая.

Гриффиндорка поймала себя на мысли, что соскучилась по его паскудной ухмылке.

— Мне было холодно, — пожаловалась мисс Грейнджер.

— А заклятие «инсендио» ты не знаешь? — Драко направил палочку в сторону камина, где тотчас весело заплясало пламя.

И получил по рукам от рассерженной Гермионы.

— Ну, прости, — попытался исправить ситуацию Драко. — Чёрный тебе совсем не идёт, — неудачно…

Маленький крепкий кулачок мисс Грейнджер впечатался в малфоевский живот.

— Я пошутил, — Драко схватил разбушевавшуюся гриффиндорку в охапку. — Теперь я буду согревать тебя сам, — зашептал он, ослабляя захват пропорционально тому, как Гермиона прекращала сопротивление.

Она вскинула голову, Малфой поймал момент, чтобы поймать её губы.

После поцелуя мисс Грейнджер успокоилась окончательно. Так что Драко смог снять с неё пижаму и приступил к исполнению маленькой ночной серенады пальцами, губами и пенисом на изящном клавесине гермиониных эротических точек.

……………………...

Под родительскою кровлею

Кто шербет блаженный пробовал?