17 глава

Утром пятницы Драко получил посылку от мамы. Послушал, как внутри гремит и звякает содержимое — даже если не трясти. Удовлетворённо улыбнулся. Ящичек он открывать не стал.

Гермиона была удивленна письму от миссис Малфой, полученному тем же утром. Хотя присланная книга о редких артефактах ей понравилась.

Профессор Снейп скривился, прочтя в письме от Нарциссы Малфой просьбу: чтобы Северус не вмешивался в дела её сына, мотивируя это известной концепцией всех сверхзаботливых мам: «чем бы дитя не тешилось».

— Я ушёл из вашей гостиной, Я не вредил Поттеру и Уизли. И, кстати, не делать этого им мне было очень непросто. То есть, я выполнил свою часть договора. Теперь твоя очередь, — Малфой игриво посмотрел на Гермиону.

Они уединились в пустующей аудитории — пристанище сломанных парт, хромоногих стульев и разбитых шкафов. У дальней стены пылилось большое зеркало.

Грейнджер досадливо вздохнула. Драко потребовал поцелуй. Французский.

Что ещё он мог потребовать? Тебя желают — что может быть притягательней. Особенно если у тебя комплекс на тему: «меня никто не любит, никто не понимает», присутствующий, в силу возраста, у обоих.

Секс может быть использован как наркотик, когда человек эмоционально незрелый и патологически зависимый от навязанных обществом стереотипов. Ибо мозг получает свою долю кайфа от сознания, что ты имеешь власть над кем-то. Особенно, если это тот, кто имел наглость когда-то ткнуть тебя носом в твою зависимость от последнего факта. Гриффиндорка настолько привыкла к ощущению близости с Малфоем, что сама готова была искать белобрысый и вредный — для здоровья окружающих — источник своего наслаждения по всей школе. Чего, впрочем, Гермионе никогда не приходилось делать. Так как слизеринец всегда её в этом опережал.

Обнимая Драко и встречая его губы своими, она подумала, что они как плюс и минус. Притягиваются. Может, всё будет хорошо?.. Как и любая неопытная девочка, в подобных обстоятельствах, гриффиндорка надеялась перевоспитать Малфоя. Хорошо, что Драко этого не знал. А то б пожелал ей удачи!

Волосы слизеринца под её пальцами были неправдоподобно мягкими. Он закрывал глаза во время поцелуя, так что его ресницы, чёткими тёмными штрихами, выделялись на бледной коже. Горячая и влажная борьба языков. Гладкость внутренней стороны губ и опасно острая преграда зубов. Ощущение падения… Или воспарения... Руки Малфоя изо всех сил прижимают её к его телу, такому… знакомому. После стольких-то непрошенных объятий. Рука Драко скользит по её ягодицам, задирая юбку. Гермиона уже не понимает: где верх, где низ. Единственная точка опоры — Малфой. И упирающаяся ей в живот некая его весьма твёрдая и, буквально, выдающаяся часть.

Она прервала поцелуй. Оба тяжело дышали. Гермиона напоследок прикоснулась губами к бархатистой щеке юноши и отстранилась. Драко распахнул светлые глаза, сверкнувшие при свете Люмоса, бесовским весельем.

— Хочу сделать тебе подарок, — судя по улыбке Малфоя, Гермиона предположила бы, что хочет он, вероятнее всего, продолжения. — Дефлорирую тебя в день твоего совершеннолетия.

— Ты мне это говоришь? — Гермиона не поверила. — А если я приму меры, чтобы ты вообще больше никогда ко мне не подошел?

— Ммм… — Драко занят был тем, что лез в её декольте.

— Малфой!

— А? — вытряхнулся из её лифчика слизеринец. — Ты не сможешь устоять. Тебе же нравится. Смотри сама, — юноша схватил её и повернул к одиноко стоящему зеркалу. — Можно ли трактовать твоё поведение как протест?

Гермиона досадливо закатив глаза, соизволила взглянуть в заданном направлении.

Красивое зеркало высотой до потолка. Золоченая рама и подставка в виде когтистых лап.

Гермиона ахнула, увидев отражение. Она и Малфой, оба абсолютно голые, занималось… «Волшебная Кама-сутра» такое положение называла: «бамбук гнётся под восточным ветром».

— Это что, порнографическое зеркало?! — взвизгнула она.

— Откуда мне знать, — слизеринец пожал плечами.

Оба одновременно подняли глаза на верхнюю часть зеркальной рамы, на которой была вырезана надпись.

— О, нет! — простонала Гермиона.

— О, да! — хмыкнул Малфой.

По зеркальному изображению букв, два лучших студента шестого курса, мгновенно определили, как надо читать надпись.

— Зеркало показывает тебе то, что ты желаешь, — прошептала она.

— Так что ты видишь? — с любопытством спросил он, прихватив кожу на её шее зубами.

— Я вижу нас, — гриффиндорка непроизвольно откинула голову на плечо Малфою, открывая доступ к своей шее.

— Я тоже. Какое совпадение. Забавно, правда? — Драко полез ей под юбку.

— Стоп! — Гермиона отстранила Малфоя и приблизилась к зеркалу. — Точно, я слышала об этом зеркале. Отодвинься, — велела она. — Оно работает, только когда отражается кто-то один.

Драко неохотно отошел.

— Не может быть! — Гермиона не смогла удержаться от ещё одного удивленного вскрика — зеркало показывало, в том же актёрском составе, позу «мотылёк пробует нектар цветов сливы». Волшебную Кама-сутру лучшая ученица факультета Гриффиндор изучила очень хорошо.

— Твоя реакция весьма красноречива, — галантно подав девушке руку, Малфой, крутанувшись как в танце, поменялся с ней местом перед зеркалом.

Гермиона ждала очередного пошлого высказывания, но слизеринец молчал, пялясь в зеркало. Она забеспокоилась. Что там Малфой мог эдакое увидеть, да такое, чтобы лишиться дара речи?

— Малфой, что там?

— Мы, — выдохнул Драко. На его лицо, слизеринским змеем, вползла улыбка. Такая же гадкая. — И, предупреждая твой вопрос — мы там трахаемся.

— Это так неожиданно, — съязвила Гермиона, уже привыкшая к спонтанным малфоевским выходкам.

— Пожалуй, — Малфой повернулся к ней, чтобы заключить в объятия. — Я понятия не имел раньше, что я от тебя хочу, — приподнял её лицо за подбородок. — Но понял теперь.

— Так что ты хочешь? — прошептала Гермиона, не в силах оторваться от сияющих серых глаз.

— Я хочу тебя обрюхатить, — голос Драко обволакивал нежнейшим бархатом, глуша смысл. Так что до гриффиндорки дошло не сразу. — Что скажешь?

На Гермиону никогда не выливали внезапно большого объёма холодной воды. И любой другой воды, тоже. Так что тренировки у неё не было никакой.

— Что!? — возмущенно взвилась мисс Грейнджер.

Драко даже обиделся. Как будто ей червяка под юбку подбросили. Чего орать-то?! Сжал её крепче, чтобы не вырывалась.

— Я видел в зеркале, — принялся втолковывать он. — Ты такая… м-м… — Малфой облизнулся: — Аппетитно кругленькая. В общем, это то, чего я хочу. Если зеркало не лжёт, — добавил, покосившись в сторону магического зерцала (показывающего, теперь позу: «феникс порхает над цветком лопуха»).

Гриффиндорка посмотрела туда же. Оба синхронно изогнули шеи, пытаясь найти точку обзора получше.

— Хорошо, — Гермиона опустила глаза и отступила на шаг. Вздёрнула подбородок. — Тогда я хочу справку из Сант-Мунго о том, что ты здоров и у тебя нет магических и маггловских венерических заболеваний.

Драко восхитила абсурдность этого требования.

— Понятно, со своей стороны, ты предоставишь аналогичный документ, — ухмыляясь, произнёс он.

— Справедливо, — согласилась гриффиндорка, подумав.

И протянула руку, скрепить договор рукопожатием.

Малфой поймал её руку и дёрнул на себя так, что Гермиона опять оказалась в слизеринских — змеиных — объятьях.

— К твоему дню рождения, — довольно мурлыкнул слизеринец и потёрся носом о шею девушки.

……………………...

…Не думай, а следуй, не думай, а слушай.

А флейта всё слаще, а сердце всё глуше...