Глава 9

Никогда в жизни я не был на крестинах и уж тем более не представлял, как это отмечают и отмечают ли вообще. Мне казалось, что это уж слишком личное торжество для каждой семьи, чтоб закатывать пирушку, но в какой-то очень опасный момент натужной дружеский фуршет в гостинице перерос в вечер сближения двух моих семей.

Знакомить родителей с тестем у меня в планах не было, ведь сколько же могло всплыть неприглядных фактов! История моего знакомства с Диего Сантана, где я пропадал многие годы, если вдруг спросят о моей жене, здравствовавшей на свадьбе Скорпиуса Малфоя... Я вынужден был действовать быстро и четко.

— Папа, — для подстраховки сунув свой бокал кому-то из гостей, бросился я. — Мама...

На месте моих родителей я бы, честно говоря, уже пристегнул бы самого себя наручниками к батарее и начал добывать ответы на миллиард вопросов посредством паяльника и Круциатуса.

— Пожалуйста, не говорите с моим тестем о моей жене, — опередил вопрос я. — Пожалуйста.

Иногда отец смотрел на меня так, будто я был на допросе.

— Почему, ее, кстати, нет здесь?

— Потому что она не моя жена, — глядя то в потолок, то на Скорпиуса, который там что-то мне подсказывал жестами.

— Что? — ахнула мама, окончательно запутавшись в моей истории.

Отец схватил меня за локоть и отволок к окну. Финн, заметив это, перестал воровать столовые приборы и начал протискиваться поближе.

— Что еще ты скрываешь, Ал?

«Проще сказать, что я не скрываю, пап», — так и подмывало сказать, но я закусил губу.

— Я все объясню. Обещаю.

— Тебя восемь лет искали всей страной, потом ты появляешься, всплывает какая-то история с магловскими бандитами, — почти рычал мне в самое ухо отец. — И вот у тебя пятилетний сын, жена, которая не жена, а уж эта история с философским камнем...

— Я все объясню однажды, почему нельзя просто поверить мне?

— Потому что ты врешь на каждом шагу!

Слова больно резанули.

— Пожалуйста, не говори с мистером Сантана о дочери. — Ныть нельзя.

— Та жена-не жена не его дочь?

— Нет, его дочь мертва...

Послышался звон хрусталя. Угадайте на какой именно фразе нас нагнала мама и от неожиданности выронила бокал.

— О Боже, Ал...

— Да, мне тоже тяжело, — соврал я. — Я до последнего не хотел никому говорить о своем горе, чтоб меня не жалели, именно поэтому я пришел на свадьбу лучшего друга с проституткой.

— Значит, Рон был прав, это была проститу...

— Мама! Суть не в этом.

Возможно, меня немного понесло.

— Мистер Сантана хороший человек, он потерял дочь, это очень подкосило его здоровье, он живет только на лекарствах. Он совсем плох, — зашептал я, краем глаза глядя на то, как мистер Сантана на другом конце зала допивает залпом третий стакан виски. — Мы его даже чуть не похоронили однажды.

И хохотнул от каламбура. Наверное, именно это чувствовал Скорпиус всякий раз, когда начинал брехать людям в глаза, выдумывая просто немыслимые сюжеты. Невозможность остановиться. Язык сам лепечет.

— Не говорите с ним о дочери, это может его убить, и я не драматизирую.

Я снова сделал то, с чем поклялся завязывать — наврал родителям. Тот случай, когда ложь не приносила удовлетворения.

Но соврал ли я? Я вообще задумался о том, что старик Сантана потерял дочь?

Думать, конечно, очень полезно, но я потерял бдительность и две жизни Альбуса Северуса Поттера рисковали уж слишком сблизиться.

Финна перехватил мой дедушка Артур, любопытствуя, как маглы наносят на тело несмывающиеся рисунки.

— Артур, это просто уже неприлично, — злилась бабушка.

По центру зала, у стола с закусками друг на друга презрительно смотрели два белокурых принца — Скорпиус Малфой щурился и подергивал бровью, Альдо Сантана смотрел на него как на нищего, цеплявшегося за подол королевского плаща.

Взглядом отыскал и атташе Сильвию — та спешила подальше от моего неженатого дядюшки, малость перебравшим с шампанским.

К Диего Сантана подкрались Луи и Доминик.

Куда бежать в первую очередь? Спасать Финна от дедушки, уводить Скорпиуса от строптивого виолончелиста, оказать милость Сильвии и запереть где-нибудь дядю Чарли, спешить к тестю, пока тот чего не ляпнул или не вспорол кому-нибудь десертным ножом артерию, попытаться найти компромисс с родителями или найти сына, который затерялся где-то в бесконечном потоке дядюшек и тетушек?

Одно я знал точно. После того, как закончится вся вакханалия торжества, надо будет сказать Скорпиусу, что пригласить «пару человек для массовки» не значит отправить письма всем моим бесконечным родственникам.

***

— Врет и не краснеет, очкастый засранец. — Смех у Диего Сантана низкий, басистый.

Не знаю, что за шутка, к ее началу я не подоспел, но тесть смеялся, рыжие кузены улыбались и смотрели на меня как на кривляющегося младенца.

— Ал, мы так мило пообщались с твоим тестем, — смакуя каждое слово, сообщила Доминик.

Натужная улыбка сползла с моих губ. В зеленых глазах Доминик плясала насмешка.

— Врет и не краснеет, — повторил сеньор Сантана, смеясь. — Ну какой же он советник босса мафии? Как в это можно было поверить, вы просто гляньте на это лицо. Одинокий гангстер...

Луи фыркнул. Ах вот оно что! Святое дело — уточнить раз и навсегда, что я, лжец убогий, вру все про свою эту мафию.

— С каких пор ты поднялся до советника, сынок?

Доминик чуть не подавилась шампанским.

Старик Сантана одарил меня внезапно ледяным взглядом.

— Всякий раз, когда я называю тебя сыном, я оказываю тебе честь, и жду от тебя благодарности и верности своей семье.

Я поймал взгляд.

— Я благодарен вам, дон Сантана. И я всегда действую в интересах нашей семьи.

— В чьих интересах ты действовал, — хрипло произнес мафиози, глядя мне в глаза. — Когда трепался о делах семьи?

— Я ничего им не рассказывал, — умоляюще глянув на кузенов, прошептал я.

— Да, он ничего не рассказывал. — Луи побледнел. — Просто понтовался.

— Мы никому не говорили, — закивала Доминик, глядя на меня со священным ужасом в глазах.

 — Если ты мне сын названный — не веди себя как псина, — прохрипел старик, протянув пустой стакан Луи, не глянув даже в его сторону (перепуганный Луи, как покорный официант тут же его подхватил). — А если ты псина — сиди у ног и гавкай.

И подошел ко мне, глядя пронзительно, беззлобно, величественно. Я нервно сглотнул.

— Тебе выбирать, кто ты: сын мне или псина.

Я дрожащей рукой утер нос.

— Я сын вам, дон Сантана.

— Молодец, — сердечно поцеловав меня в правую щеку, проговорил мафиози. — Молодец.

— Я исправлю свою ошибку и понесу наказание, — надрывно произнес я. — Они... они никому не скажут, я заставлю их замолчать, как заставил замолчать Немого Алонсо...

— Молодец, — поцеловав меня в левую щеку, повторил дон Сантана. — Молодец.

Скосив взгляд, я увидел, как кузены уже мчались подальше, боязливо на нас оглядываясь. Губы дрогнули в улыбке.

Старик Сантана расхохотался.

— Немой Алонсо...

Я сам не сдержал смех.

— Это было просто офигенно, сеньор Сантана. У меня мурашки пробежали марафон от ваших слов. Вот значит как, вы артистизмом вывозили картель?

— Отчасти, — уклончиво ответил довольный старик.

— Спасибо, что подыграли.

— Они не уважают тебя. Сделай что-нибудь с этим. И Бога ради, не чеши на каждом углу о картеле.

Не подумал. Вернее подумал, но позже. Как-то на моей памяти картель Сантана делал тайну о том, что он картель лишь на бумагах и у нотариуса.

— Девчонка, кстати, симпатичная, — проговорил сеньор Сантана, взяв еще один стакан.

— Это моя кузина, — сухо напомнил я.

— Какая разница, если ты бы все равно засматривался не на нее, а на паренька.

— Ну знаете!

— Фу. Ты мне омерзителен. Нужно найти твоих родителей и взглянуть им в глаза.

Я чуть не бросился перекрыть ему дорогу, хотя и понимал, что это блеф.

— Я хотел как раз попросить вас не говорить моим родителям...

— ... то, что ты растрепал всему остальному миру? — Иногда проницательность старика Сантана пугала.

— Я прошу вас как отца, вы же должны понимать, — взмолился я.

— Будь я твоим отцом, то сделал бы из тебя мужчину, а не напудренную глисту.

— Ой, знаете, в вашем Альдо Y-хромосому разглядеть может только электронный микроскоп с очень большим разрешением.

Старик снова взглянул мне в глаза своим гипнотически убаюкивающим взглядом, как вдруг за какую-то жалкую долю секунды у меня кольнуло в боку и сперло дыхание.

— О чем хотел попросить, повтори, пожалуйста, — переспросил старик, нарочито аккуратно вытирая кончик десертного ножа о мою клетчатую рубашку.

Я в ужасе прижал руку к месту, где запульсировала боль и ощупал влажную рубашку.

— Вы ударили меня ножом. — От ужаса и созерцания красных следов на пальцах голос дрогнул.

— Но разве кто-то это может подтвердить? — шепнул мне на ухо старик, вернув на столик чистый нож. — Смотри, сколько здесь народу, среди которого не только твои родственники.

— Вы ударили меня ножом, — выдохнул я, комкая мокрую ткань на боку.

И сделали это так тихо и скрытно, что никто и не обернулся к нам.

— Ничего страшного, прикрой ранку пиджаком и иди в туалет, бинтоваться бумагой. Если очень поспешишь, возможно, не зальешь кровью ботинки и пол.

Я тут же дернулся, но старик Сантана сжал мой локоть.

— Но прежде я расскажу тебе о службе в Ираке. Помнится, это был...

Старый больной ублюдок не сомневаюсь, что предался бы демонстративной ностальгии минут на пятнадцать, но на помощь мне пришел, как ни странно, Альдо, окликнув отца.

— Пошел отсюда, — тут же оттолкнув меня, процедил старик Сантана, поспешив к сыну.

Мчась подальше, прикрывая рукой новообретенную рану, я поймал взгляд Альдо и остался с мнением, что тот решил просто-напросто спасти меня от своего отца. Не знаю, насколько выносливы вампиры (судя по книгам и фильмам — прям очень, что не является достоверным, ибо я обычно чувствовал себя одной ногой в могиле лишь по лестнице на третий этаж поднявшись), но голова начинала кружиться, а рубашку, казалось, можно было выжимать от крови. Уверен, как знатный паникер, я просто себя накрутил и все было не так серьезно, иначе Диего Сантана дурачина, каких поискать — убить человека на глазах стольких людей, в чужой стране, при этом по жизни замыкая «Топ-пять самых разыскиваемых преступников планеты по версии «Википедии».

Надо бы отыскать Луи — доктор как-никак. Но кузен, видимо, впечатленный театром «крестного отца», поразительно где-то потерялся. Я выискивал его взглядом, паникуя с каждым разом все больше, попутно цепляясь за полированные перила и стараясь выглядеть непринужденно.

Неудивительно что я столкнулся с кем-то, глядя по сторонам. Вернее, столкнулся с чем-то. С запахом.

Едва уловимый, но очень узнаваемый, какой-то восточный. Человек обыкновенный скажет: «Ну парфюм». Но голодный вампир учует, как этот аромат отделяется от запаха отельного освежителя возуха, сладкого шампанского и мускуса в душном помещении. Мандарин, терпкий имбирь, что-то свежо-цветочное и сандаловое дерево. Что ж, я мог бы стать парфюмером, если бы умел делить парфюмерию на более конкретные категории, нежели «какие-то духи и Paco Rabanne Pure Nuit, которыми вечно благоухала атташе Сильвия. Не факт даже, что не я подарил ей этот очередной флакон на день рождения — так уж было заведено в картеле Сантана, все дарили этой женщине ее любимые ландыши (проще найти смысл жизни, чем ландыши на карибском побережье) и флакон Pure Nuit, иначе с подарком не угадать: посуду дарить нельзя — не готовит, мелочи для интерьера нельзя — минимализм, вибраторы нельзя — обижается.

— Поттер, — то ли поздоровалась, то ли констатировала Сильвия.

Я повернул голову к ней, как к спасительному оазису.

Тонкая, в платье из бордового шелка и жемчужных серьгах, она явно пленила моего вечно холостого дядюшку Чарли, который, уже сжимая два бокала, спешил к нам через весь зал.

«Костлявая сельдь, бедра узкие, грудей нет — такая здорового ребенка не родит, да еще и, батюшки-светы, цветная!», — тут же вдруг вспомнилась двоюродная бабушка Мюриэль — ну просто сверхсварливая дама, почивщая в почтеннейшем возрасте, когда я был подростком. Бабушка Мюриэль ненавидела всех своих невесток: тетя Гермиона — «магловка худосочная», тетя Флер — «иностранная вертихвостка, такая долго на одной кухне не усидит», тетя Анджелина — «негритянка, да еще и дерзкая, слова ей не скажешь, Молли, ты посмотри только кого твой сын привел в семью».

Я даже хохотнул. Ой, прабабуля Мюриэль, это ты еще не дожила до тех времен, когда внучка Лили приведет в семью нервнобольного наследника наркокартеля! А внук Альбус... ой, прабабуля, хорошо, что ты не дожила до этого момента.

***

— Он ударил меня ножом, — повторил я, сидя на холодном ободке раковины в мужском туалете.

Сильвия так срослась у меня с ролью маглы, что каждый раз, как я видел ее с волшебной палочкой, случался когнитивный диссонанс Рана оказалась, как я и предполагал, неглубокой. Атташе прижала к ее аккуратным краям пару влажных салфеток и нацелила кончик палочки.

— Это он баловался.

— Баловался?

Бок словно обожгло ледяным дуновением самой Зимы. Кажется, я перестал чувствовать все, что находилось ниже ключиц.

— Диего несдержан, если его чем-то задеть. Сам виноват.

Сильвия опустила салфетку в урну, а я тут же опустил голову, дабы взглянуть на масштабы катастрофы. На месте гниющей дыры, которую обрисовало мое воображение, была аккуратная подсохшая темная корочка, которую так и хотелось инстинктивно содрать ногтями.

— Спасибо, — поблагодарил я, застегивая рубашку.

Сильвия на меня не смотрела.

— Это очень плохая идея, трахаться в туалете. Вы молодые и горячие, но стены кабинки даже чистого с виду сортира хранят в себе миллиард микроорганизмов и опасности заражения гельминтами, стрептоккоковой и ротавирусной инфекциями, гепатитом А и дерматитами, а потому закройте, пожалуйста, двери со стороны коридора, — дружелюбно проговорила она, глядя в зеркало перед собой, а Скорпиус и Доминик сконфуженно юркнули обратно в коридор.

Стыдно стало почему-то мне.

— А как вы так лихо раскусили их постыдный замысел? Вернулись на тридцать лет назад в памяти и вспомнили, как по молодости тягали мужчин по общественным туалетам?

Алый ноготь тут же сковырнул темную корочку с моей раны, не успев я даже охнуть от укола боли.

Есть какое-то неземное наслаждение в том, чтоб дразнить Сильвию. Все равно, что в дракона тыкать палкой — идея плохая, но так же интересно! Кстати о драконах и палках...

— Что как там дядя Чарли? Уже показал вам своего дракона?

Тонкие брови атташе поползли вверх.

— Он разводит драконов. Драконовед, — уточнил я. — Местный рыжий Таргариен.

— Очень заманчиво, — сухо ответила Сильвия, юмора не поняв. — Молодец, конечно, чем больше родни, тем безопаснее, да?

— Да. Но как бы сеньор Сантана там не сболтнул чего родителям.

Аж душа в пятки от одной мысли.

— О, Диего будет учтив и вежлив.

— И почему вы так думаете?

— Потому что, — с едва слышным нажимом ответила атташе, ясно дав понять, что у нее все схвачено.

— А если мой отец узнает вас? Вы думали о том, что встречались с ним в министерстве и тогда еще были служащей МАКУСА, а не...

— Поттер. — Теперь нажим в голосе звучал тверже. — Потому что.

Я застегнул на рубашке последнюю пуговицу и спрыгнул с раковины, на которой последние несколько минут крайне неудобно сидел. Как и часто в диалоге с атташе оставался эдакий неловкий момент тишины.

— Что вы думаете обо всем этом, Сильвия? — поинтересовался я.

И встретил взгляд ее карих глаз.

— Не думаете ли, что ошиблись, возвращая бога на Олимп?

— Пока нет, Поттер.

«Пока». Я сдержал усмешку, но, снова встретившись с Сильвией взглядом, лишь убедился — мы оба прекрасно понимаем, что бы за этой усмешкой скрывалось.

***

Близилась ночь, когда официанты прибирали опустевшие столы, а я поднялся на двадцать третий этаж. Конференц-зал располагался прямо напротив лифта, и моя крохотная фея тщеславия требовала войти пафосно, толкнув двустворчатые двери руками. Но одна из половинок дверей оказалась закрыта на ключ — пришлось войти скромнее.

Судя по тому, как снисходительно обернулись мафиози и его атташе, негромко о чем-то переговаривавшиеся у окна, они явно ожидали, что я споткнусь на пороге. Стройный ряд телохранителей на меня даже не обернулся.

— Угощайся — махнув на поднос с вином, предложил (приказал) сеньор Сантана.

Я винишко взял, мне же только дайте повод.

Сухое, хорошее.

— Сеньор Сантана, — облизав губы, произнес я, усевшись рядом с Финном. — Я не говно, которое прибило к вашему берегу, я — отец законный и кровный вашего внука. А еще поданный британской короны, поэтому еще один такой перфоманс с ножами в мою сторону, и внука вы не увидите — я сочту, что вы представляете для него угрозу.

Сеньор Сантана вскинул бровь и сел во главе стола.

— Что-что, еще раз?

— Зайчик, сидел бы ты тихо, — посоветовала мне Сильвия.

— Мадам, я вам не «зайчик», и никому из здесь присутствующих. Дайте мне повод, и я всех вас выебу и высушу.

— Ой, кого ты там выебешь, Господи-Боже, бревно борзое, сиди тихо, — прошептал Финн.

Диего Сантана сцепил руки в замок и на удивление терпеливо для моего выпада произнес:

— Все сказали, Горбатый и Гора?

— А можно нам другие позывные? — сконфузился я, уже не так борзо.

— Нет, нельзя, Горбатый. — Черные глаза старика так и прожигали лоб.

Неловко багровея под взглядами начальства, я сделал еще один глоток. Целебный какой напиток, аж сил словно прибавил.

— Между прочим, вы бы нас с Финном не задевали так. Мы, знаете ли, вытащили ваш картель из днища, — напомнил я, кивнув. — Мы с Финном — сила, а сила — это единство.

— Сила — это масса на ускорение, — буркнул Финн.

Я чуть бокал не выронил.

— Давайте, может, перейдем к делу, — нетерпеливо проговорила Сильвия.

— Тихо-тихо, — медленно сев напротив нас, перебил старик. — Тут Википедия блистает.

Блистала Википедия недолго. Недовольная Сильвия, поглядывая то на протянутые ей одним из телохранителей часы, то в окно, села за стол и провела ладонью по картонной папке с документами.

— Ладно, начинаем, пока его родня не сбежалась снова, — сдался мафиози. — Та жопа, в которой мы сейчас находимся, вынуждает...

— Минуточку, никто ничего не начинает, — отпив еще, подал голос я.

Но Альдо Сантана, сонный и бледный вошел в зал прежде, чем на меня нацелились недовольные взгляды.

— Я позвал на собрание картеля главу картеля, никто не возражает? — огляделся я. — Нет? Чудненько.

Альдо опустил свой ноутбук на стол и молча сел за стол.

— Я хотел подключить к разговору совет директоров, — произнес он. — Мне показалось, это будет уместно.

— Как бы ты объяснил им присутствие твоего отца? — мягко спросила Сильвия.

Синие глаза Альдо скользнули в ее сторону.

— Ты бы объяснила, так же, как объяснила мне. Никак. У тебя бы отлично получилось.

Атташе умолкла, сомкнув губы.

— Мы поговорим о делах картеля в другом месте, в другое время и другим составом, — снова сказал Альдо. — Давайте поговорим о том, где мой начальник охраны.

Я не ожидал такой темы для обсуждения, поэтому замер, доливая себе вина.

Начальником охраны картеля Сантана долгие годы был мужчина по прозвищу Мачете, лицо которого представляло собой один сплошной шрамо-ожог. Левая рука Диего, как называли его директора, был человеком из того же сплава, что и правая рука-атташе — верным долгу, хитрым и оставляющим неприятное первое впечатление. С ним я общался редко, целых раз шесть, а потому вот уж не думал, что о нем вспомним.

Альдо раскрыл ноутбук и быстро повернул его в сторону отца.

На экране открылась фотография чего-то, похожего на потрепанный квоффл. Дома такой был, старый, с латками, Джеймс затаскал его до дыр. Лишь чуть склонившись и отставив бокал, я понял, что на экране ни разу не залатанный квоффл, изрешечённая давними увечьями голова Мачете.

Тут же, зажав инстинктивно рот, я поднял взгляд на старика. На экран тот даже не взглянул, не сводя черных глаз с сына.

— Он оплошал. — Старик Диего говорил жестко — и не пахло привычным и комичным рыком с нотками щебета, каким он обычно говорил с Альдо. — Снова.

Сильвия вскочила на ноги, но старик придержал ее за локоть и усадил обратно на стул.

Какой же у Диего Сантана взгляд — Альдо инстинктивно отклонился назад. Увидев краем глаза, как ногтем большого пальца он едва ли не дырявит кожу на указательном, я опустил ладонь на бедро Альдо. И убил таким простым действием сразу двух зайцев: старик теперь смотрел на меня этим своим взглядом, перестав вдавливать сына в спинку стула, а Альдо, ощутив тактильную поддержку и освободившись от давления отца, проговорил:

— Оплошал тот, кто впустил Флэтчера в дом.

— Красавчик, — восхитился я, не выдержав.

— Флэтчера и его.

— А, да. — Я умолк.

— Так ты и впустил, солнышко, — мягко напомнил Диего Сантана. — Ворота приказал открыть ты.

Мы с Сильвией невольно обменялись тревожными взглядами.

Фиаско просто. Альдо сбросил мою руку с остервенением и поднялся на ноги.

— Я не это имел в виду, Альдо, — зажав рот ладонью, выпалил старик. — Пожалуйста, прости меня.

«Ой, долбоеб старый», — явственно читалось в глазах атташе, закрывшей лицо руками.

— Снова? — беззлобно спросил Альдо и, улыбнувшись, задвинул стул.

Дверь тихонько закрылась за телохранителем Альдо, а старик Сантана сокрушенно рухнул на стол.

— Да, он открыл ворота нам, — произнес я холодно. — Но вы ни черта не сделали для того, чтоб закрыть эти ворота.

— Замолчи, шерсть.

— Да схрена ли? — возмутился я. — Вы были моим кумиром все эти годы, я хотел в свои пятьдесят с лишним быть таким же, как вы.

— Сядь, — шепнул бледнеющий Финн.

Не помню, когда я успел вскочить на ноги. Помню, как напряглись телохранители.

— И кем я восхищался? Токсичной плесенью, которая заражает все вокруг? — Задыхаясь адреналином, я не мог даже моргнуть, отчего глаза защипало. — Заражаете ее!

Сильвия выдохнула, будто подавившись словами.

— Его, — рявкнул я, выхватив у Финна пузырек «Ксанакса». — Теперь Альдо, но хуй вам в гланды, сеньор Сантана.

Сжав спинку его стула, я низко наклонился, чувствуя щекой небритую щеку.

— Хотите, я озвучу ваши дальнейшие действия? Альдо признается неуравновешенным, и отправляется в клинику. Вы возвращаетесь к власти, Сильвия продолжает цвести и пахнуть в вашем абьюзивном дуэте, ибо она конченая, Финнеас отправляется к отцу, под виноград, а Матиас остается сиротой с единственным опекуном — дедушкой. Но вот незадача, при Альдо Сантана я стал богат. А за деньги я готов любого из здесь присутствующих пустить под виноград. Поэтому я убью за Альдо Сантана. Любого. Из вас. И Альдо удержит картель, гарантирую.

Я аж выдохнул от наболевшего.

— Ох, как хорошо. Что я такого выпил, что меня так понесло.

— Веритасерум в вине, — бесцветным тоном произнесла Сильвия.

Я, как раз поднесший к губам бокал, замер. Но тут же облизал губы и сделал нарочито большой глоток.

— Поэтому, сеньор Сантана, при всем уважении и любви к вам, вот сейчас сидите тихо и перестаньте быть мудаком.

Клянусь всеми богами, если бы не красное вино, которого от души хлебнул на праздновании крестин сына, тихонько сидел бы я.

Женщина в платье из бордового шелка, та самая, что сидела по правую руку от сеньора Сантана, нервным жестом поправила на худых ключицах тонкие бретели. Люди, стоявшие позади, у окон, не шелохнулись, а мужчина с сединой в аккуратной бородке радушным жестом велел мне продолжать.

Я косо взглянул на женщину в бордовом. Та едва заметно покачала головой.

— Картелю Сантана нужна была жесткая рука, — произнесла Сильвия.

— Картелю нужна была жесткая рука, — согласился я. — Но то место, которым сейчас поворачивается сеньор Сантана — это не рука.

Оглядев присутствующих, я добавил:

— Сказать вам, что это за место?

На лице Финна я ожидал увидеть тень усмешки, но во взгляде была лишь мольба.

— Вы вернулись не так давно. Вчера я бормотал вам исповедь, — проскрипел я. — И уже сегодня вы громко и демонстративно высказываете тем, кто вытащил из дерьма и крови ваше детище, свои претензии. Сильвии, сыну, нам. А уж пустить начальника охраны на удобрение для винограда, зная, что сын пережил два покушения — максимально тупо. Это притом, что, смею заметить, у вас сейчас прав раскрывать рот меньше, чем у меня, когда я пришел в ваш дом восемь лет назад.

Меня захлестнула такая ярость, что просто удержать слова в себе я не мог. Мафиози смотрел на меня без единой эмоции.

— Ты говоришь с доном Сантана, — холодно напомнила женщина в бордовом. — Главой картеля Сантана.

— Ну, — протянул я. — Вообще-то, нет.

— Довольно...

— Тихо, Сильвия, — осадил дон Сантана. — Ты — продолжай.

И указал на меня бокалом.

И я продолжил, ибо на любимого тестя накипело и накипело хорошо.

— Я клялся в верности и верен дону Сантана. Дону Сантана, который не понимает, что происходит вокруг, но всегда слушает мои советы и уж точно не позволяет себе затыкать этой женщине рот. Дону Сантана, который пожертвовал своими интересами ради своих людей и ради картеля. Дону Сантана, который смотрит на меня трезвым взглядом, когда я приношу ему новости и документы. Дону Сантана, который никогда бы не отправил приказал отправить под виноград начальника охраны, который служил ему пятнадцать лет, за то, что тот, якобы, виноват в том, что случилось в день свадьбы вашей дочери. Я верен Альдо Сантана, который, смею напомнить, действующий глава картеля.

— Альдо считается главой ровно до того момента, как подпишет бумаги в пользу отца.

— И я сделаю все, чтоб он не подписал ни листка, — кивнул я. — Иначе, что я за атташе, раз мой начальник может подписать неугодные себе бумаги?

Старик переменился в лице и тут же бросил взгляд на закрытую дверь, за которой, к моему ужасу, явно кипела возня.

— Так, насколько я понимаю испанский, они там говорят про какой-то праздник...

— Луи, ты уверен?

— Я два месяца учил испанский.

— А Ал, а Ал что?

— Я вам говорю, парни, он не гангстер, он пиздит. Кто его с такой рожей в мафию возьмет. Максимум на опыты.

— Ну не скажи, тесть у него стремный.

— Сука, ору. Доминик, ты космос.

Я чуть не закрыл лицо рукой. Шафтсбери-авеню преследовало меня всюду.

Этажом ниже был банкетный зал, море шампанского и фуршет в честь крестин, но под дверью подслушивать неужто интереснее?

Я не знал, как это откомментировать, а потому сделал вид, что этих людей за дверью не знаю. Старик Сантана скосил взор в сторону атташе, и та коротко кивнула. В ту же секунду я едва успел пригнуть голову от залпа выстрелов охраны прямиком в закрытую дверь.

Дверь уже была изрешечена, а я, едва дыша, прижимался щекой к холодной поверхности стола. Интересно, вызовут ли полицию?

Наконец, выпрямившись, я опустил плечи и более не шелохнулся. Слыша, как Финн спрятал пистолет за пояс и отодвигает соседний стул, я наблюдал, как остальные снова встали истуканами за креслом старика.

— Молчи, — чуть наклонившись над столом, одними губами шепнул Финн, присаживаясь и скрыв шепот за спадающими на лицо дредами.

Старик смотрел прямо на меня, явно ожидая реакции.

— Хорошая культурная программа, и конкурсы интересные, — послышался вдруг за дверью голос Скорпиуса Малфоя. — Луи, вставай, ты и в морге очень плохо косил под мертвого.

Послышалось шарканье и негромкий стук, природа которого тут же выяснилась — одна из окровавленных пуль закатилась к нам через щель между дверью и полом.

— Мерлиновы труханы, Доминик! Твой лоб!

— Что там? Прыщ, да?

— Да у тебя дыра в голове.

— Ой, ну слава Богу, не прыщ.

Стук каблуков милой кузины.

— Такие прям дерзкие...

— Вообще. Мой отец узнает об этом.

Я, глядя дону Сантана в глаза, чуть повел бровью. Всех в мире телохранителей было и в сотую часть не так много, как много было соседей по Шафтсбери-авеню в моей жизни.

— И такое бывает. Не один вы побывали там, откуда якобы не возвращаются.

Старик усмехнулся и налил мне вина.

— Какая группа поддержки, сынок. Стало быть, мне стоит бояться? — шутливо фыркнул он.

— Бойтесь, — улыбнулся я, подняв бокал. — Кто знает, может, я вспомню, как ваша ученица отправила моего учителя под виноград.

И, наблюдая за тем, как Диего Сантана в первые в жизни поперхнулся глотком вина, добавил:

— Шутка.

Гнетущая тишина и вдруг:

— Молодец, — проговорил Диего Сантана. — Молодец.

Я вытаращил глаза.

— Что?

— Сколько ты получаешь?

— Много, меня устраивает.

— Умножь на два.

«Сука, соглашайся!» — вопил во мне разум голосом Наземникуса Флэтчера.

— Я не отвернусь от Альдо за это ваше «умножь на два».

Старик смотрел на меня так, словно мы были одни.

— Я умножаю на два не за то, чтоб ты отвернулся от Альдо. А за то, чтоб ты оставался таким же. Рядом с Альдо.

Внутренний следопыт-параноик искал подвох, но голос разума был на удивление спокоен.

— То есть, это была проверка? — осенило меня. — Вы в своем уме?

Захотелось сломать старику лицо. И не за себя, опять же. За Альдо, который не факт, что не болтается на люстре в своем номере.

— Это была идея Сильвии, и я лишний раз убедился, что не ошибся в тебе, сынок, — кивнул сеньор Сантана.

— Вы сына только что подтолкнули к пропасти, а все ради проверки?! — Я поверить не мог. — Не подходите к Матиасу. Клянусь, уложу вас обратно в гроб, если подойдете. И телефон заберите свой, нам подачки богачей не нужны.

— С Альдо я разберусь.

— Ой, я бы посмотрел на это.

Кипела такая злость, что куда там страху! Хотелось крушить и орать.

— А вы что? — набросился я на Сильвию. — Ну ладно он отбитый кретин с Альцгеймером не за горами.

— Что-о-о?

— Простите, вырвалось. Но вы, Сильвия! Вас продуло? Не сидите у окна. А иначе меня нельзя было проверить? Ну там, не знаю, поджечь дом, чтоб я вынес из него Альдо? Нет, я бы, конечно, не вынес, но. чертов Веритасерум, ненавижу его и вас, тупая вы сука.

И зажал себе рот, ибо правда так и лилась.

— А ты хоть что-нибудь скажи! — гневно повернулся я к Финну, тоже под шумок потягивающему вино.

— Ты просто днище в постели, днище-бревнище, такое, блядь, бревнище, что я ждал, когда придут бобры и уволокут тебя в лес, строить плотину.

Я вспыхнул, а Финн, спохватившись, зажал рот ладонью.

— Фу-у-у, пидоры, — скривился сеньор Сантана. — Ну ладно этот патлатый герпес из тюрем не вылезал, но ты...

— И вообще твой рыжий брат так-то саснее.

— Финн, заткнись, Бога ради, заткнись, — прошипел я, желая Финну мучительной смерти. — Сильвия, я вообще о вас говорил. Как вы могли устроить такую проверку? Вы же меня знаете. Да, не доверяете, но знаете же. Достаточно предложить мне денег, и я на все согласен.

Сильвия снова поправила бретельки платья на худых плечах.

— Я должна была убедиться, что ты верен Альдо и не предашь его в такое сложное время. Ты нужен ему, и он тебя очень ценит, хотя и зря, как мне думается. Ему нужен друг и советник, голос разума и...

— И атташе? — улыбнулся я, едва ли не подпрыгивая на стуле.

Сильвия, не смотря с меня лукавого взгляда, медленно кивнула.

— И атташе. Особенно, когда я покину картель.

Власть. Власть. Власть. Деньги. Подсидеть Сильвию. Мечта. Пиджак. О Боже.

Все так быстро металось в голове, что аж поплохело. И вдруг я словно как эхо расслышал последнюю фразу Сильвии.

— Вот именно, — произнес сеньор Сантана. — Поэтому... что?

Видимо, он тоже только что расслышал. Как эхо. И повернулся к Сильвии так медленно, будто ожидал увидеть на ее месте невиданное доселе чудовище.

Сильвия молча открыла папку, лежавшую прямо перед ней, и аккуратно подцепила алыми ногтями лист бумаги.

— Мое заявление об уходе. Подписанное Альдо Сантана, — придвинув его к старику, произнесла она.

— Ну все, теперь всем пиздец, — прошептал Финн.

Внутри меня дрожал маленький тщеславный гном. Я подсидел атташе Сильвию. Плевать на остальное, пусть уходит, соберу ей вещи, наглажу пиджак, отнесу на руках куда нужно, пусть просто она не шутит.

— Вон, — проскрежетал сеньор Сантана, сжав край бумаги.

Его я даже не сразу услышал.

— Все вон! — вдруг рявкнул он так, что Финн тут же потянул меня за пробитую пулями дверь вслед за телохранителями. — Вон!

Последнее, что я увидел, обернувшись, до того, как Финн бесцеремонно поволок меня прочь по коридору, как тонкая фигура Сильвии застыла у окна спиной к поднявшемуся на ноги старику Сантана.

«Убьет»