Глава 1

Не помню, что мне тогда снилось, но помню желание проснуться, которое чувствовал во сне. Проснувшись, я почему-то не мог открыть глаза и сделать глубокий вдох — устойчивое ощущение того, что на мне сидит что-то пугающее и тяжелое заставило меня застыть в полусонном страхе.

Минута оцепенения, показавшаяся двумя медленно прошедшими вечностями, наконец, отступила. Сначала я осторожно посжимал пальцами одеяло, потом сделал глубокий вдох и, убедившись, что ничто не раздерет мне горло, распахнул глаза.

Естественно, никакого чудища на моей груди не оказалось, даже когда я ударил ладонью по выключателю и нацепил на переносицу очки.

— Придурок, — цокнул языком я, поняв всю глупость кошмара.

Воображение нарисовало в голове страшные картины, так и хотелось в первые минуты тревожного пробуждения вскочить с низкой кровати и помчаться под крыло кого-то взрослого. Альбус, почти двадцать восемь годиков.

Сев на кровати и размяв шею, я глянул на часы. На сон оставалось еще часа четыре, но как уж тут заснешь, если по-детски испугался чего-то страшного из антропоморфного кошмара?

Спустившись на первый этаж по скрипящей от каждого шороха лестнице (ремонты ремонтами, но дом номер восемь в Паучьем Тупике разваливался и трещал по швам сам по себе), я прислушался к тишине. Взрослому человеку может быть сколько угодно лет, но после ночного кошмара легче легкого уверовать в то, что на кухне, помимо тараканов, обитает еще и какое-нибудь смертоносное чудище. Быстро ударив рукой по выключателю, я на секунду зажмурился.

Чудище на меня не выскочило. Цокнув языком в адрес собственной мнительности, я уж и позабыл, зачем пришел, повернулся обратно и чуть не рухнул на подкошенных ногах.

— Какого ты тихо сидишь в темноте?!

В углу, у самого входа за столом, застеленным липкой клеенкой сидел незаконнорожденный наследник Наземникуса Флэтчера, но законный владелец дома номер восемь. Финнеас Вейн — тридцатилетний мужчина с мозгами семилетней девочки всегда выглядел крайне недружелюбно и дико, а потому увидеть его посреди ночи в темной кухне после неприятного пробуждения — неплохое оправдание для внезапной панической атаки.

— Черт патлатый, — проскрипел я неприязненно.

Финн скосил взгляд.

— Не спится?

— Как видишь.

— Ксанакс?

— Нет, спасибо.

Сунув пузырек с таблетками обратно в карман, Финн задумчиво перевел взгляд в окно. Не зная, что там такого интересного в пыльных занавесках, чтоб смотреть на них с видом античного философа, я отправился было обратно в комнату. Но легкий сквознячок и обостренная бдительность донесли до кончика моего носа едва уловимый, но такой характерный запах спиртного.

Мой внутренний кондор расправил крылья, и я, в секунду нависнув над Финном так, что наши носы соприкоснулись, прорычал:

— Если ты решил накидаться, чтоб сорвать самый счастливый день в моей жизни, я откушу тебе лицо.

Нашарив бутылку чего-то, что Финн сжимал под столом коленями, я выхватил ее и зашагал спать с чувством выполненного долга и бушующим внутри громом раздражения.

— Я скучаю по временам, когда ты боялся ко мне подходить, — протянул Финн.

— Спать, — рявкнул я в ответ. — Ты глянь, умный какой, алфавит до конца дочитал и все, для него уже в этом доме нет авторитетов.

Возможно, я был в последнюю неделю слишком резким и нервным, но не думаю. Хотя, даже если и так, оправдание было, да какое! Завтра, в знаменательный январский день, состоится свадьба моего лучшего друга, где я исполняю почетную роль шафера. И если хоть что-то грозилось сорвать мне бракосочетание Скорпиуса Гипериона Малфоя и Доминик Марион Уизли, я имел полное право звереть. В конце концов, с завтрашнего дня Скорпиус станет головной болью моей милой кузины, а поэтому ритуал по торжественному сбрасыванию с себя ярма его няньки не мог не стать одним из важнейших дней моей жизни.

Все пройдет идеально, ведь свадьбу организовывал я. И даже если мне придется вернуть на время свою малознакомую жену из могилы ради иллюзии личной жизни и счастливой фотографии — я готов буду влить в Финнеаса Вейна Оборотного зелья из Лютного Переулка хоть в рот, хоть внутривенно.

***

Скорпиус Гиперион Малфой лежал на диване и, поглаживая плюшевого покемона по голове, ковырял пальцем в свадебном торте, стоявшем на журнальном столике.

— Мне приснился страшный сон, — стонал новоявленный жених.

Прекраснейший из ныне живущих мужчин по версии разведенных посетительниц стриптиз-клуба на Лестер-сквер и семидесятилетней соседки из квартиры напротив Луи Уизли сидел на подоконнике и протирал синяки под глазами кубиком льда.

— Ты хоть спал.

— Мне приснилось, что про Гриндевальда сняли фильм, и его сыграл Джонни Депп, а еще...

Я бы с удовольствием дослушал кульминацию сего интереснейшего диалога, но бывшие соседи по Шафтсбери-авеню семнадцать умолкли, лишь услышав, как ключ повернулся в замке.

— Доброе утро, доброе утро, — сияя объявил я, но тут же замер и скривился в ярости. — Какая рукожопая мразь трогала своими грязными руками торт?

Скорпиус тайком вытер пальцы о подушку, поправил розочку из мастики на нижнем корже и с мольбой взглянул на Луи.

— Почему еще не одеты?

— Но костюмы у тебя.

— Бегом, — процедил я, сунув Луи два чехла для одежды. — Где невеста?

— Это плохая примета, спать в одном доме с невестой перед свадьбой, — заверил Скорпиус. — Поэтому мы постелили Доминик спальник в подъезде.

Я невольно фыркнул.

— Правда?

— Да в душе она, — вразумил Луи, и потащил было Скорпиуса на второй этаж.

И вдруг остановился так резко, будто кто-то невидимый сзади дернул его за ворот футболки. Зеленые глаза Луи искрились лукавым любопытством и я знал его причину. Как существо крайне похотливое и падкое до женского пола, Луи сгорал от желания увидеть-таки мою жену.

— А где Камила?

Я оказался прав. Но тут же завертел головой.

Камилы за спиной не оказалось.

— Минуточку.

Выглянув за дверь, я не ошибся — моя лже-жена и лже-Камила сидела на корточках у лестницы и гладила кота нашей соседки.

— Иди сюда, — прошипел я.

Судя по скрипу двери и сладкому запаху шампуней, моя милая кузина тоже подтянулась поглазеть на избранницу Альбуса Северуса Поттера. Но если Луи двигал интерес как мужчины, а Скорпиусом — любопытство друга, то Доминик явно надеялась увидеть троллеподобную девку и поугарать с нее всласть.

Близнецы Уизли имели удивительную черту — по отдельности были вполне приятными и нормальными (Луи так точно), но, когда сбивались в пару, не вызывали у окружающих ничего, кроме желания запустить в них тяжелым предметом. Кого они ожидали увидеть рядом с таким, как я? Рядом с занудным снобом, который красотой не блещет, а блещет только стеклами очков и саркастичными комментариями?

Точно не Камилу Сантана, с которой я имел честь когда-то пробыть в законном браке целых четыре часа.

— Камила, — произнес я буднично, скрыв за непроницаемой маской фейерверк ликования.

Дочка главы картеля Сантана не могла похвастаться кукольной красотой рыжеволосой Доминик, но параметры имела... выдающиеся. Знойная латиноамериканка с огромной упругой грудью, широкими бедрами, гладкими смоляными волосами, да еще и в алом платье, расшитом блестками, да еще и рядом со мной! Только что самооценке прекраснейшего из ныне живущих мужчин по версии разведенных посетительниц стриптиз-клуба на Лестер-сквер и семидесятилетней соседки из квартиры напротив был нанесен сокрушительный удар.

И пусть выражение лица у моей Камилы было как на похоронах, она была прекрасна в своей вульгарности.

Невеста, закутанная в одно полотенце, тоже это понимала.

— Очень приятно.

— Твое платье. — В густом голосе Камилы я отчетливо расслышал рык Финна.

Доминик, рассеянно забрав чехол со свадебным платьем, моргнула. Понимала, сучка, что сейчас, в чалме из полотенца, да в еще одном полотенце выглядит простушкой против моего силиконового титана.

— Луи, помоги мне найти туфли.

— Пошли.

Скорпиус, неловко моргая, явно стеснялся смотреть на Камилу, а потому краснел и смотрел на меня. Прекрасно понимая, что в голове у друга тысяча и один вопрос, я произнес лишь:

— До церемонии два часа. Собирайся, пожалуйста.

Скорпиус рассеянно закивал и, прикрывая пижаму чехлом с костюмом, попятился на лестницу.

— Что с лицом, Финн? — прошептал я, когда мы остались в гостиной одни.

— Я стою в ебаном платье на свадьбе каких-то людей в образе твоей погибшей жены, чтоб ты смог доказать, что тебе все же дают женщины. Все отлично.

— Это всего на день.

Финн цокнул языком и отвернулся.

— Ну пожалуйста, — почти беззвучно взмолился я. — Если они поверят, то вопросы о моем прошлом отпадут. Вообще вопросы отпадут. Просто пей то, что во фляге каждый час и все.

— Огонь вообще.

Финн вроде пребывал в неплохом расположении духа (по крайней мере он еще не ударил меня ножом), а потому я, усадив его в кресло, наклонился и зашептал:

— Я — шафер Скорпиуса. И на мне вся свадьба. Мы трансгрессируем в дом его отца, там рядом свадебный шатер, я все еще раз проверю...

— Что? Ты оставишь меня с рыжими? — Иногда сообразительность Финна была очень не кстати. — Нет.

— Эй...

— Нет. Ты видел, как они на меня смотрели?

— Они нормальные, правда. Никто не будет тебя доставать. Просто будь вежлив и тактичен. И пей зелье каждый час.

— Нет.

— Мы встретимся на свадьбе, и ты больше с ними не заговоришь.

— Да почему?

— Ты — подружка невесты, — сокрушенно признался я.

Лицо Камилы вытянулось — Финнеас Вейн, видно, такой подставы не ожидал.

— Повтори.

Я зажмурился и повторил себе под нос это злополучную фразу.

— Я тебе сейчас дышло раскрою, — прорычала моя дражайшая половина и, притянув меня за галстук, вскинула кулак.

Скорпиус, вернувшись в гостиную с костюмом, бутылкой шампанского и какой-то коробкой, застал нас именно за секунду до того, как женский кулак чуть не впечатал мне очки в череп.

— А вот и жених, — нервно пропел я, поспешив к нему.

— Я готов.

— Какой ты молодец. И я готов.

— Я вообще нихуя не гото...

Благо я успел подбадривающе сжать кулак и трансгрессировать в Малфой-мэнор до того, как Финнеас Вейн закончил фразу, будучи уверенным, что Луи и Доминик в жизни не поведут с моей избранницей дурно.

— Чудненько. — Доминик выглянула из-за лестницы, по-лисьи ухмыльнувшись. — Ал привел на мою свадьбу транса.

Луи фыркнул, выразив молчаливую солидарность с авторитетным мнением сестры.

***

Очень странно было видеть родовое гнездо Малфоев украшенным цветами, лентами и парящими под высоким потолком снежинками. Гобелен с семейным древом был декорирован листьями омелы и красного клена, над которыми парили светляки. С трехъярусной люстры свисали цветочные гирлянды, а небольшие игрушки — золотые совы, тихонечко ухали пролетая меж свечей.

В центре зала возвышалась тончайшей работой башня из хрустальных фужеров в полтора человеческих роста высотой, а пухлый алебастровый купидон, паря над ней, лил тонкой струйкой ледяное шампанское из кувшина. Отец жениха и отчим жениха сидели ступенях парадной лестницы, разглядывая сию башню с совершенно постными лицами.

— Двое суток сидела, собирала это конструкцию. Пятьсот фужеров, два ящика льда, а уж шампанского...

Конечно, я был благодарен судьбе за то, что в подготовке к свадьбе века у меня нашелся хоть один союзник, обладающий таким же старанием. Но уж никак не ожидал, что им станет Астория — мать Скорпиуса, которую я видел в жизни раз пять, не больше.

Вдобавок, как оказалось, Астория была скорее не союзником, а наоборот.

— Скорпиус, — прошипел я, сжимая лавандовую бутоньерку. — Быстро одеваться... а это что?

Скорпиус, одетый в теплый клетчатый халат, с широко раскрытым ртом наблюдал за струей шампанского, наполняющей исполинскую башню из фужеров.

— Это что за...

— Дорогой, не трогай руками, это ювелирная работа! — Скорпиус тут же одернул ладонь, а по коридору в столовую пронеслась его мать, уже облаченная в бежевое платье, щедро отделанное кружевными цветами.

— М-да, дорого-богато, — протянул я. — Скорпиус, пошли.

Притихший Скорпиус послушно зашагал за мной, в тот самый момент, когда на высокую кованную подставку с золотым блюдом приземлился пышный свадебный торт, прямиком из квартиры на Шафтсбери-авеню.

— Руками не трогать! — в один голос с Асторией гаркнул я, когда мистер Малфой оживленно вскочил на ноги.

Спальня Скорпиуса представляла собой изысканную смесь тюдоровского будуара и личного кабинета Безумного Шляпника. Добротная антикварная мебель из темного дерева, широкая кровать с балдахином из зеленого шелка, нелепая и громоздкая когтеточка с домиком для кошки и гамаком, обувная коробка с самодельным матрасом, которую кошка Скорпиуса облюбовала больше домика. На стене красовалось все то же родовое древо Малфоев, но с прикленными картинками персонажей из «Наруто» и «Пиратов Карибского моря», На подоконнике красовалась странного вида инсталляция из пластилина, а напротив прохода в святая святых — гардеробную Малфоя, был выставлен венец гордости моего лучшего друга. Нет, не созданный им философский камень. Это был платяной стеллаж с коллекцией кроксов.

Я еще раз придирчиво смахнул со свадебного костюма пылинки, Скорпиус же уселся в кресло у окна и с видом человека, обезвреживающего тикающую бомбу, принялся разминать в руках пластилин.

— Хорошо, — наконец, не вытерпел я, сев на кровать. — Что не так? Мне тоже не нравится эта башня из фужеров, но твою мать было не остановить.

Скорпиус, подогнув под себя ноги, выглядел совсем разбитым.

— Ал, ты понимаешь, на какой серьезный шаг я сейчас решаюсь?

— Тьфу ты, Господи, я уж думал что-то случилось, — воскликнул я. И тут же поймал взгляд друга. — Ну то есть да, понимаю.

И глянул на часы. Из графика капризами Скорпиуса мы выбивались.

— Хотя нет, не понимаю, — уже строже признался я. — Ты ее любишь. Любишь?

Скорпиус кивнул.

— В чем проблема тогда?

Вдруг меня осенила безумная идея.

— Ты что, Малфой, решил слиться с собственной свадьбы?

— Не так чтоб...

— Нормальный расклад. «Ал, ты будешь моим шафером, намути мне за неделю такую свадьбу, чтоб весь магический бомонд и Инстаграм срали радугой», а теперь уносите столы, переодевайте невесту, я не готов? — проскрипел я. — Малфой, я тебе сейчас ноги сломаю.

Скорпиус отвернулся.

— Спасибо за поддержку. Принеси мне кирпич, пожалуйста, он подбодрит лучше.

Я начинал закипать.

— Ты половину своей жизни двигался к этому моменту. Да вас даже смерть не разлучила, а тут твоя глупая паника может разлучить.

— Я же не собираюсь сейчас убегать на необитаемый остров!

— Да, потому что это будет фееричным провалом, — кивнул я. — Да я сорвал четыре свадьбы, чтоб на вашем торжестве вас объявил мужем и женой именно тот церемониальный служащий, который вел ваши с Доминик похороны!

— Правда? — Огромные глаза Скорпиуса увлажнились.

— Не жалеешь меня, пожалей мать, она двое суток собирала эту гребаную башню из фужеров. Пойди-ка, спустись, и скажи, что свадьба отменяется.

— Да ничего не отменяется! — вскинулся Скорпиус.

— Вот, — подытожил я. — Ты сегодня возьмешь эту сучку за руку и отведешь к алтарю.

Скорпиус, видимо, впечатлившись моими ораторскими чудесами закивал и отложил пластилин.

— И вообще, — продолжил я, дабы «добить» все неуверенности. — Вам же подарят кучу крутых вещей на свадьбу.

— Каких? — Скорпиус нетерпеливо заерзал.

— Например... например портативный набор пасечника. Или птенца фламинго.

Скорпиус просиял в немом восторге.

— Или ферму морских коньков. Или даже кроксы. Да-да, ты не ослышался. Кроксы.

Когда Скорпиус отправился-таки переодеваться, я прошмыгнул из комнаты обратно к парадной лестнице.

— Нет времени объяснять, — объявил я, родне жениха. — Кто-нибудь, купите Скорпиусу кроксы или птенца фламинго.

Поразительно, но ни единого вопроса никто не задал — мистер Малфой лишь ленивым движением волшебной палочки приманил к себе кошелек.

***

— Знаешь, — проговорил я, пытаясь разобраться с узлом галстука. — Твоя паника — это нормально. Я тоже думал о побеге в день своей свадьбы.

Скорпиус внимательно смотрел в зеркало и слушал.

— Ты передумал, потому что любил невесту и понимал, что готов провести с ней остаток дней своих?

— Нет, у ворот поймал тесть, загнал штопор в колено, а у свадебной арки на мушке меня потом держал снайпер, — протянул я беспечно, но Скорпиуса это как-то не подбодрило. — Ну и любовь там, до конца гроба и все дела.

Никогда не понимал, почему все мужчины в строгих костюмах с иголочки выглядят представительно и элегантно, а я — как школьник, который стащил отцовский пиджак, чтоб быть на дискотеке самым модным. Но в тот момент я не завидовал умению Скорпиуса выглядеть неотразимо в дорогой одежде. Я никогда не сводил с ума женщин (разве только доводил до бешенства и гомерического хохота), вряд ли когда-нибудь снова женюсь и уж точно вряд ли когда-нибудь буду жалеть кого-то так долго, как в тот злополучный свадебный день.

— Спасибо, Ал, — улыбнулся Скорпиус коротко.

Вдруг, после этой короткой благодарности невесть за что: то ли за дружбу, то ли за свадьбу, то ли за поддержку, я ужаснулся той мысли, что сейчас, именно в этот момент, я женю лучшего друга. В голове будто кто-то стер годы накопленной информации.

Какая свадьба, остановитесь люди, Скорпиус же еще ребенок, ему же скоро сдавать С.О.В.! Сколько ему? Шестнадцать?

И тот самый момент откровения, когда память подсказывает, что Скорпиусу уже не шестнадцать. Скорпиусу — двадцать восемь. Тому Скорпиусу, который собирает кроксы и плюшевых покемонов, мечтает о птенце фламинго и генерирует безумные идеи, тому Скорпиусу, который прошел огонь, воду и мои подколы, но создал философский камень, уже двадцать восемь.

Не знаю, это ли чувствуют матери во время выпускного своих чад, это ли я буду чувствовать, когда буду точно так же завязывать галстук своему сыну в день его свадьбы, но нет в мире одного слова, чтоб описать творившееся у меня внутри. Гордость, страх, горечь, восхищение, бесконечное «да ну нет!» и еще пятнадцать эмоций заменили банальное «как я рад за тебя, Скорпиус».

Интересно, все ли друзья чувствуют то же озарение взрослости, когда завязывают друг другу галстуки в день свадьбы? Интересно, а прошла бы иначе и моя собственная свадьба, и последующие события, если бы в тот день Скорпиус Малфой завязывал галстук мне?

Наши взгляды пересеклись. И если у меня в глазах просто пощипывало, то Скорпиус уже был в секунде от того, чтоб поливать бутоньерку слезами.

— Малфой, — произнес я. — Если, стоя у алтаря, ты услышишь, как за спиной воет раненая собака, знай — это ору я.

Скорпиус улыбнулся, качнув головой.

— И еще я очень рад, что твоя свадьба пройдет не так, как моя, — почему-то вырвалось. — И ты запомнишь торт, который уже облапал своими грязными руками, ту хероту из фужеров, Доминик, орущего, как раненая собака, меня. А не что-то, что будет потом годами преследовать тебя во снах.

— Что случилось на твоей свадьбе? — сверкнул глазами Скорпиус. — Ты не рассказывал.

Я много чего не рассказывал, но на вопрос ответил непринужденно.

— Сначала все было здорово — арка, ленты, шифоновая драпировка, океан, красное вино, а потом гости накидались за здоровье молодых, и плохие люди убили всех, кто не успел уехать до заката. Мой тесть был застрелен, а невесте перерезали горло...

Скорпиус моргнул, а я понял, что увлекся, и рассказ малость не сходится с тем, что моя жена сейчас на Шафтсбери-авеню делает вид, что ей приятно общение.

— Так, а... — рассеянным жестом поводив ладонью, протянул он. — Камила...

— Нет, она, конечно, выжила, но праздничное настроение было испорчено, — ляпнул я, и, чувствуя, как у Скорпиуса тормозит мозг, хлопнул его по плечу.

От неловких уточнений спас громыхающий бой часов — и как только Малфои не вскакивали по ночам от такого звука? Но только что был преодолен рубеж полудня, а значит важнейшая церемония в моей жизни начиналась совсем скоро.

А еще это значило, что если Финнеас Вейн завтыкал и забыл сделать глоток Оборотного зелья, меня ждал фееричный провал