Эпилог. Возлагая цветы

«Что ты сделаешь, Люси, если так горячо любимый тобою мир разрушится?» Солнечный свет пробивался сквозь пыльные полки книг, лаская своими лучами потёртые корешки книг. В заброшенном крыле библиотеки пахло старой бумагой, деревом и почему-то сладкой сдобой. Странное сочетание для такого места, но булочки с корицей, лежавшие на столе, всё расставили по своим местам. Пыль, кружившая в воздухе, переливалась в лучах солнца золотой крошкой, и Хартфилия то и дело от неё отмахивалась, изредка чихала и жмурилась. Её тонкие пальцы изучающе скользили по корешкам прочитанных книг, вызывая приятное чувство ностальгии. - Ты уверена, что хочешь остаться здесь? – Леви ещё раз обвела взглядом комнату и повела плечами. По её мнению этот неиспользуемый зал магнольской библиотеки, с неприлично низким потолком и большим окном, был маловат для четырёх стеллажей и стола. В другое время она бы с радостью заперлась здесь с Хартфилией, но в данный момент, находясь на восьмом месяце беременности, она была большевата для столь мизерного пространства и с трудом протискивалась меж стеллажей. Люси же в этом кабинете чувствовала себя спокойно и с радостью оставалась даже на ночь.- Конечно, я люблю это место, здесь спокойно и тихо, - вытаскивая знакомую книжку, она криво улыбнулась подруге. Она изучала её много лет назад, ища легендарную огненную люмьеру. – А главное - нет дотошных журналистов. Эти собаки корыстные, землю носом перероют, если наткнутся на след очередного эксклюзива.- Ничего не поделать, ты стала популярным автором-новеллистом, твой Нацу покорил сердца многих, - хихикнула МакГарден, видя, как косо на неё посмотрела заклинательница. Тема этого парня была табу, которое соблюдали все члены гильдии. Но подколоть подругу – это святое. – Кстати, ты так ничего о нём и не узнала?- Меня мучает смутное подозрение, что отбитый головорез, бушующий в городе Люпинус в последнее время, и есть Саламандр, - открывая книгу, Люси сделала вид абсолютной незаинтересованности в теме разговора. – Но проверять это я не собираюсь.- Может... - неуверенно начала Леви, совсем близко подойдя к подруге и положив ей руку на плечо. Она знала, как Хартфилия переживала все эти годы за судьбу Нацу, но дать совет ей не могла, потому что попросту не знала, что можно сделать в этой ситуации. – Настало время забыть его? Сколько уже лет прошло? Четыре? Пять? А вдруг он вообще не вернётся, Люси! Сколько ты ещё будешь хранить ему верность? Я давно думаю, что его исчезновение к лучшему... Подумай о себе, о семье, в конце-то концов! Люси обернулась и посмотрела обеспокоенной подруге прямо в глаза. В улыбке, появившейся на лице заклинательницы, не было ни радости, ни веселья, лишь тёплая печаль. В глубине карих глаз, так непростительно открывавших душу, теплилась тихая нежность и так много невысказанного и нерассказанного, что на секунду Люси задохнулась этим спектром чувств. Она боялась признаться в этом даже себе, что уж говорить о других, пусть и самых близких, но посторонних людях. Сев на краешек стола, подставляя лицо под рыжие лучи солнца и неловко жмурясь от них же, она крепче сжала книгу, отгоняя окутавшую её, словно невидимая шаль, тоску.«Что ты сделаешь, если я и есть тот, кто разрушит его собственными руками? Это убьёт тебя?»- Как думаешь, почему люди наделили цветы языком? – внезапно спросила Хартфилия, переключая внимание на книгу в руках. Леви поджала губы, сдерживая желание стукнуть подругу чем-нибудь потяжелее. Она всегда уходила от этого разговора, не делясь своими чувствами с другими, и это очень раздражало МакГарден. – Они и так прекрасны в своём безмолвии.- Ты можешь не знать названий, но сердцем слышать их тихие голоса, - Леви сама испугалась того, как холодно прозвучал её голос. Хартфилия удивлённо на неё посмотрела. – На интуитивном уровне люди научились понимать их. Ведь цветы, как и мы, имеют своё значение и голос. Не стоит обесценивать их значимость. Они смотрели друг на друга бесконечно долгие секунды и не выдержав, Хартфилия прыснула со смеху. Леви походила на воинственного воробушка сейчас, придерживая свой живот, она глубоко и шумно дышала. Похоже, в этот раз заклинательница рассердила её не на шутку.- Я давно не жду его, - на выдохе проговорила Люси и МакГарден на секунду показалось, что она ослышалась. Заклинательница даже немного улыбнулась, эти слова дались ей слишком легко. Ещё пару лет назад она бы и помыслить о таком не могла, но, всё же, годы меняют людей, и на место веры в собственные иллюзии приходит рациональное принятие действительности. То, что у них было когда-то давно, - это неправильно; отношения по принуждению - это неправильно; любовь под страхом смерти - тоже неправильно. Сейчас, смотря с высоты приобретённого опыта, она бы его не боялась, скорее попыталась понять и спасти его зияющую душу, или же... просто не стала бы ввязываться в эту дурацкую игру. Угрозы, страх перед его физической силой и животный ужас при появлении его давящей ауры убийцы - это точно не любовь.«Ты так сильно хочешь меня убить, Нацу? Так давай, вот она я, здесь, прямо перед тобой. Смотри, мне не страшно.»- Мы ничего друг другу не обещали и на алтарь верности своё утерянное целомудрие не возлагали. И плакать давным-давно перестала, не девочка уже, чтобы в сказки верить и ждать кого-то вроде него. Он остался лишь на страницах моих новелл и то... ненадолго. Люси почти не солгала. Леви почти поверила. - Люси, ты, - видя, как МакГарден вот-вот готова разрыдаться прямо тут, Хартфилия натянула на себя озорную улыбку и подмигнула ей.- К тому же, он-то уж точно от синдрома верности не страдает, - хохотнула заклинательница, смотря в окно. Мимо проходили редкие прохожие, которые сонно зевали и неторопливо брели на работу. «- Ты делаешь меня лучше... ненавижу тебя за это.»- И, - Люси резко запнулась, когда его тихий полушёпот раздался в голове оглушительным криком. Такое далёкое недовоспоминание, искажённое призмой сна настолько, что она не могла с точностью ответить, действительно ли это было на самом деле или же это лишь её воображение. Стало почти больно. – Возможно, у него уже другая жизнь с женщиной, которая его понимает и разделяет его... интересы.- Но, - опешила МакГарден, не заметив той короткой заминки, которая буквально перевернула сознание подруги пару секунд назад, которая это так же старательно скрывала. Хартфилия впервые за долгое время говорила о нём, а не отшучивалась. Возможно, время действительно лечит и её чувства постепенно ослабли, а может дело в том, что заклинательница настолько устала, что больше нет сил на ужимки. Леви не знала, но очень хотела верить в первый вариант. Хотела и верила. Волшебница хотела сказать что-то ещё, но подобно урагану ворвался в тихую обитель книг Гажил и с криками и угрозами увёл её силой. Беременность проходила без осложнений, и это далеко не первый их ребёнок, но переживал мужчина сильно, буквально сходя на этой почве с ума. Люси помахала им на прощание, и когда дверь за возмущённым Редфоксом закрылась, устало выдохнула, понуро склонив голову. Ей почему-то стало смешно от мысли, что даже спустя столько времени Леви продолжала отказываться от смены фамилии и заключении брака, но так упорно навязывала это самой Люси.- Дети, да, - прошелестела себе под нос девушка, соскользнув с краешка стола и свалившись в удобное кресло. Всё ещё держась за книжку, как за самую драгоценную реликвию, она устало смотрела в окно, на кипящий жизнью город. Голова страшно болела от недосыпа, эти треклятые журналюги караулили её и день и ночь, времени писать не было совершенно, а крайний срок сдачи не то, что близко, он буквально дышит ей в шею.«А что, если причиной гибели твоего мира буду я?» Скользнув взглядом по исписанным черновикам, заклинательница криво усмехнулась. Окончить эту работу и забыть, - звучало просто. Как перевернуть страницу и начать жизнь заново. Вот только жизнь – не страницы и даже не книги. Это полная вакханалия, в которой чёрт ногу сломит. Взяв в руки перо, она начала выводить у перечёркнутых строк завитушки и вензеля, не думая ни о чём конкретном. Ведь эту новеллу она начала писать из-за банальной и даже детской обиды, когда Драгнил без объяснений ушёл, оставив после себя наскоро написанную записку и смятые простыни. История о грубом плохише Эване из тёмной гильдии Рагнарёк и кроткой фее Патриции, отчаянно пытающейся вернуть его на путь истинный. Желая отомстить этому бесчувственному чурбану, Люси хотела рассказать их историю всему миру и показать, какой Драгнил на деле мешок с редкостным дерь... тараканами. Но, как и всегда, у судьбы иные планы. Наверное, при всём желании Хартфилия не смогла бы сделать из него последнего преступника даже в своем рассказе, потому что не видела его таким. В самом начале – возможно, но после всего пережитого, просто не могла. В дальнейшем обида уступила место печали и тоске, а теперь, с высоты её опыта и возраста в ней ничего из этого не осталось. Чувства, которые она испытывала к нему сейчас... Люси никогда не хотела давать им имени. Игра, любовь, страсть... зачем навешивать ярлыки на всё? У их отношений никогда не было названия и Хартфилию это более чем устраивало. Ведь, обзови это хоть как-то, оно в мгновение прорастёт корнями настолько глубоко в душу, что не вырвать и не вытравить. По правде, первое время думала, что его исчезновение и впрямь к лучшему. Эффект подвесного моста, стокгольмский синдром, называйте как хотите, но эта связь для неё была чем-то неправильным, больным и ненормальным. Что он принёс ей кроме боли и разочарований? Да ничего толком. Она не строила воздушных замков, где злой дракон обратился бы прекрасным принцем, но вот заботливой саламандрой мог стать вполне. - Он и забота - две полные противоположности, - хихикнула Хартфилия, продолжая рисовать на полях. За те полгода, что они прожили вместе, она узнала его чуточку лучше. Не раскопала его тёмные глубины и не подобрала ломик к чёрному сердцу, а лишь фонариком посветила в зияющую бездну. В жизни Драгнил не такой уж и агрессивный. Садистские замашки, которыми он так активно пугал её долгое время, как-то невольно отошли на третий план, уступая место нормальным, если вообще с ним такое возможно, отношениям. Они вполне спокойно ходили по магазинам, выбирали задания и вели быт. Люси к своему восторгу нашла его маленькую и очень милую слабость в виде неспособности сопротивляться поглаживаниям по голове. Свирепость и кровожадность таяли в мгновение ока, стоило ей погладить его по макушке, Драгнил в мгновение становился послушным и мягким, разве что лапу не давал по команде. К её удивлению, Нацу так же любил маленьких детей, во всяком случае, то, что он не пытался убить и не ненавидел, - уже можно было отнести к этой категории. Он всегда смотрел на бегающих детишек с какой-то тяжестью во взгляде, будто желая что-то сказать, но упорно молчал. Иногда ему до банального не хватало обычного человеческого тепла, и он бесцеремонно утаскивал Хартфилию подальше ото всех и обнимал, как подушку. Ни слова не говоря при этом, Нацу просто утыкался лицом ей в шею и сидел так едва ли не часами. По началу Люси сопротивлялась, а потом привыкла. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы кости людям не ломало. А вот из минусов – просто переходящая все границы ревность. Стоило какому-то мужчине просто подышать рядом с ней, это тут же воспринималось как поползновение на его территорию и едва ли не доходило до смертоубийства несчастного. Но даже так Люси он никогда ни в чём не обвинял и руки не распускал, философски рассуждая, что она бы такого не сделала, ибо ноги ей ещё нужны. Но даже при всех положительных и даже уютных сторонах их быта, она никогда не смогла бы дать того, чего он так страстно желал. Боли. Ведь эта потребность плотно укоренилась в его сознании будто маг впитал её с молоком матери. Едва его взгляд темнел и приобретал животную жестокость, Люси становилось страшно. В те короткие моменты, когда он смотрел на неё так, заклинательница отчётливо понимала, что он не контролирует это. Удушающе плотное желание убивать окутывало всё и физически душило. Нацу смотрел ей в глаза своим холодным и пустым взглядом и, казалось, резал саму душу на куски. «...ненавижу тебя за это.»- Хех, - в груди сдавило, когда из неразборчивых завитушек, неожиданно образовались буквы.«- Что ты сделаешь, Патриция, если так горячо любимый тобою мир разрушится? – спустя короткий миг, холодно проговорил Эван, смотря ей прямо в глаза. - Что ты сделаешь, если я и есть тот, кто разрушит его собственными руками? Это убьёт тебя? Фея бесстрашно смотрела ему в лицо и в тихой ярости сжимала кулаки. После такой долгой разлуки это - первое, что он решил у неё спросить? Сейчас, когда её мир и так давно был разрушен им, раздавлен ещё с самой первой встречи, он смел спрашивать о таком? Пространство за их спинами медленно искажалось, проклятие лорда Диньго набирала силу и, кажется, самое время обратить на это внимание. Вот только поглощённые собственными разборками, они не обращали внимания на какое-то уничтожение всего живого на планете.- Ты так сильно хочешь меня убить, Эван? Так давай, вот она я, здесь, прямо перед тобой. Смотри, мне не страшно. – В ярости кричала фея, подходя ближе. Сейчас она готова была пожертвовать всем: королевством, лесом, друзьями, всем, Фейри его раздери, лишь бы больше не видеть это презрение в его взгляде. Да, по сравнению с ним она слаба, не способна даже разорвать этот порочный круг их отношений. Они оба неистово танцуют по лезвию ножа, утопая в этой боли. – Но ты этого не сделаешь.- И почему же? – ухмылка разрезала его лицо, и он с вызовом смотрел ей прямо в глаза, игнорируя рассеивающееся пространство вокруг. Мир медленно поглощало проклятье забвения. - Потому что ты здесь, - подойдя совсем близко к нему, Патриция положила холодную от волнения ладонь на горячую шею. – И ты в очередной раз спасаешь этот мир наперекор своему собственному естеству! - За это я тебя и ненавижу, - вдруг на полном серьёзе произнёс он. – Всегда ненавидел. Впервые я понял, что такое счастье, когда ушёл от тебя и твоего идиотского мира добра, наполненного священным сиянием. Но благодаря этому в самой гуще тьмы и порока я нашёл женщину, подарившую мне сына. Он – воплощение всего самого худшего, подстать родителям. Ты, бессмертное существо, благословлённое Фейри, на такое не способна. Его слова озвучили худшие предположения феи, и если бы он прямо сейчас вырвал сердце из её груди, это было бы не так болезненно. Последняя ниточка надежды на их «долго и счастливо» оборвалась, и злые слёзы, так отчаянно опаляющие щёки, были лучшим тому доказательством.- Знаешь, если бы у меня была возможность загадать одно, только одно желание, я бы умоляла Фейри, чтобы мы никогда с тобой не встретились. Ты – самое худшее наказание, которое могли придумать боги. Раз за разом причиняя боль друг другу, мы не можем прервать эту череду страданий. Любить тебя, словно совершать медленное самоубийство. Эти отношения не принесли нам ни счастья, ни радости, только страдания. Если это и есть любовь с привкусом крови и пепла, то я её проклинаю. Вместе с этим миром.- Фея не должна так говорить, - едко ответил Эван, в его руках заплясало неистовое пламя...» Люси долго всматривалась в завитушки и каракули, плавно перетекающие в текст, и ей не нравилось написанное. Чего-то не хватало её Эвану, словно он остановился в своём развитии. Всё тот же буйный парниша, которым она его помнила и... даже не могла представить, каким он стал спустя время. Стал добрее или же наоборот? Голова раскалывалась от размышлений, и уткнувшись лицом в сложенные на столе руки, Хартфилия прикрыла уставшие глаза. Изначально написанная новелла «Любовь с привкусом крови» для отмщения внезапно превратилась в её единственную отдушину. Здесь, в этом мире Эвана и Патриции, она могла выразить все свои переживания, вписать страхи в сюжет, и никто не догадался бы об этом. Авторская фантазия или многолетние любовные терзания? Пойди разбери в этом бардаке творческой мысли. От анализа своего житья-бытия, заклинательница уснула, и никакие горящие сроки её больше не волновали.

***

Спустя пять лет отсутствия, Магнолия была в точности такой же, какой Драгнил её помнил. Шумные улицы переполнены извечно суетливыми весёлыми прохожими, отовсюду слышались крики магов «Хвоста феи», и каждый встречный не прочь распить с ними литр-другой эля. Принюхавшись, он уловил слабый аромат корицы, яблок и лавандового мыла, которое так нравилось Хартфилии. Поправив лямку походной сумки, мужчина неторопливо пошёл в сторону библиотеки, улыбаясь тому, что эта девчонка совсем не изменилась. Всё те же привычки, всё те же хобби, ну что за посредственность? - Ой, - врезавшись в него, мальчишка лет шестнадцати, улыбнулся и промямлив тихое «простите», помчался по своим делам. Успев разглядеть на его плече синий знак гильдии фей, Драгнил проводил его взглядом и пошёл своей дорогой. Малец был ему смутно знаком, если память ему не изменяла, это был сын одного из магов, имени которого он не помнил. Нацу ни капли не удивился тому, что его не признали и в страхе не вымаливали прощения. Когда-то давно это было одним из признаков его силы и признания боевой мощи, сейчас же бесконечным геморроем, не имеющим никакого смысла. Зачем кричать о своих способностях и запугивать одним именем, если можно уничтожать по-тихому и без лишней суеты? Да, такой опыт приходил с возрастом и со шрамами, коих на теле Саламандра предостаточно. Юношеский максимализм и бесконечный бунт его пламенной натуры поутих, на их место пришёл холодный расчёт и чистая техника идеально убийства, отточенная не на одной сотне душ. Вместе с опытом у Драгнила также появились первые морщинки вокруг глаз, взгляд приобрёл особую глубину и некую отстранённость. Казалось, что вместе с этим даже радужка из сочной зелени перетекла в нейтральную серость. Розовые волосы, забавно торчавшие во все стороны, прилично отросли и были стянуты в хвост. Большой шрам рассекал его правую щёку, напоминая о силе поверженного врага и собственной небрежности. Песочно-серый походный плащ изрядно истрепался и износился в результате долгих скитаний по миру, но неплохо защищал от палящего солнца этого города. Отметив, что улицы быстро отстроили после сражения с Актовианом, он искал среди домиков и закусочных нетронутую библиотеку. Возвращение в Магнолию не навевало никаких воспоминаний и лиричного чувства ностальгии. Этот город был одним из многих, в которых он побывал, но всё же отличался тем, что в него не хотелось вернуться. Ведь в нём всё ещё жила Хартфилия от которой он так позорно, по сути, сбежал. Хеппи что-то говорил у самого уха, но Нацу его не слушал, раздумывая над тем, стоило ли вообще появляться? Стоя у самых окон библиотеки, он усмехнулся своим жалким мыслям, слишком поздно думать о таких глупостях. Дверцы под его ладонями задрожали и с громким скрипом раскрылись. В нос ударил запах пыли, старой бумаги, дерева и лаванды. Он безошибочно пришёл именно к её окнам, как, собственно, и всегда. Запрыгнув внутрь, первое, что увидел Саламандр, спящую за столом Хартфилию, и не смог сдержать улыбки. Что действительно не изменилось в ней со временем -так это инстинкт самосохранения, который, к слову, просто отсутствовал. В ворохе исписанных черновиков, заклинательница спала прямо на книгах, что-то шепча во сне и пуская слюни на бумагу. Такая себе романтика. - Давай её разбудим? – заговорчески прошептал Хеппи, и в его глазах полыхнул недобрый огонёк.- Пусть спит, мы ненадолго, - перехватил кота на полпути маг, поймав за хвост.- Что? Мы так долго шли сюда и ты даже с ней не поговоришь? – довольно-таки некультурный шок поселился в маленьком тельце иксида, он готов был разразиться бранной тирадой с кучей нелицеприятных эпитетов, которую он заготовил на случай капитуляции друга. Ничего не ответив на гневный шёпот Хеппи, Нацу подошёл к столу и потянулся рукой к светлым волосам девушке, замирая на полпути. В тусклом освещении, всего на один короткий миг, ему привиделись собственные руки, по локоть залитые кровью. Руки убийцы и до смерти перепуганные глаза заклинательницы в момент, когда он пробил сердце Эмили. Впервые чей-то ужас заставил его остановиться, впервые ему хотелось кого-то успокоить и защитить, но Нацу этого попросту не умел, да и имел ли право? Опустившись на край стола рядом с её головой, он бесцеремонно зашелестел черновиками рукописи под неодобрительный взгляд Хеппи. По правде, Нацу прочитал каждую новеллу цикла и, чего греха таить, даже купил парочку экземпляров. Ему было действительно интересно посмотреть на ситуацию глазами Люси. Немного наивно, идеализированно и приукрашенно выглядело с её стороны, словно сломавшая их жизни история интерпретирована под сказку. Главный герой, а именно тот Драгнил, которого она видела, был далёк от правды настолько, что Саламандр едва сдерживал ироничную улыбку. Каждое действие, в каждый поступок или проступок персонажа неуклонно вёл к одному финалу - тому, где он менялся в лучшую сторону. «Я могу измениться»«Твоя любовь делает меня лучше»«Теперь мне есть что защищать, и я не нуждаюсь в разрушении»«Ты – это всё, что мне нужно» Настоящий Драгнил был не такой. Ему было мало тихого счастья и человека, которого можно любить. В определённый момент он осознал это настолько остро, что растерялся. Рутинные походы по магазинам за продуктами, простые задания с минимальным уровнем разрушения, ужины, поцелуи, близость не только телесная, но и, о ужас, духовная. Где-то Люси зацепила своей напористостью и открытостью, истончившиеся нити его загубленной души. Тогда-то та самая тёмная сущность, что была частью него или возможно самим им, подняла голову и неистово зарычала во всю мощь своих ментальных лёгких. Она рвалась наружу, прорывая изогнутыми и острыми, как кинжалы, когтями грудную клетку до треска в рёбрах. В безмолвном ужасе, с тихим трепетом Нацу ждал, когда наконец хлынет кровь. Его или её, монстру по душе были оба варианта. Хартфилия была до омерзения правильной, чистой и обладала настоящей человечностью, которая присуща немногим. Странная сила духа, пугающее всепрощение и мягкость – это приводило сущность в исступление. Она была сильней здравого смысла, сильней привязанности и... просто сильней Драгнила. Она руководила балом, она заказывала музыку. Если бы он остался с ней, то убил бы рано или поздно. И только чудом в моменты его неконтролируемой жажды крови, он останавливал руку, что так страстно тянулась к хрупкой шее. И эту потребность, эту маниакальную жажду уничтожения той, что угрожала чудовищу, Драгнил не в силах был ни утолить, ни перенаправить. Заведомо зная, что их отношения, да-да, именно отношения, с чувствами и укрепившейся связью, а не просто игра, которую он так любил приводить в оправдание всего, обречены, следовало уйти. У них никогда не было единого будущего, потому что они изначально были диаметральными противоположностями, случайно нашедшие шаткую точку пересечения. Хартфилия беспокойно спала, хмурясь и что-то неразборчиво бурча во сне. Нацу посмотрел на неё вскользь и вернулся к черновикам, почти дойдя до финала. Разрушающийся мир, выяснение отношений, каким-то проклятьем появившаяся женщина и к его величайшему ужасу ребёнок. Всё это так по-женски, её серьёзно волновали такие мелочи? Драгнил об этом никогда и не задумывался. Ему даже страшно представлять, что бы он смог дать этому мясному шарику, которого все умилительно называли «малыш». По правде, он со своей жизнью справился, а тут ещё такая ответственность. Счастье – не для него. Его место – это поле боя, где он, как истинный дьявол, кружил над трупами и уничтожал всё, до чего мог дотянуться.- Ребёнок, хм, - пробормотал с усмешкой Саламандр, и Хеппи наконец-то отвлёкся от поедания остывших булочек. Хоть сам Нацу этого и не заметил, но он уже больше часа читал, а иногда просто глупо пялился на исписанные листы, ничего не делая и не говоря. И какая-то старая и давно поселившаяся грусть не уходила из его взгляда. Эти идиоты нешуточно поиграли на его нервной системе, и иксид в любой момент готов был связать их каким-нибудь магическим канатом. Вот только если бы это помогло, а не усугубило психически-критическое состояние и без того буйнопомешанного мага. Взяв в руки волшебное перо, Драгнил сделал небольшую пометку и хотел уж было оставить черновики и уйти, как заметил книгу по растениям и цветам. Полистав её, он улыбнулся, наткнувшись на закладку со статьёй об огненной люмьере.- Когда ты так улыбаешься, то выглядишь жутко, - спикировав прямо на плечо Саламандра, с наигранным ужасом проговорил иксид.- Ты знал, что ей нравятся цветы? – косо смотря на заклинательницу, задумчиво спросил Нацу.- Гораздо больше, чем камни в окно и холодный душ с утра, - вспоминая все выходки мага, прыснул со смеху кот.- Ну, а как её ещё удивить? Она постоянно ныла, что я не романтик и что не делаю ей сюрпризов, - надулся мужчина, отводя взгляд в книгу. Тоже ему, друг нашёлся.- Ты ей просто свежую рыбку не дарил! С житейской мудростью проговорил Хеппи, выглядя как повидавший жизнь мудрец. Драгнил даже со своей асоциальной колокольни понимал, что идеи иксида также неуместны, как и его собственные. Ещё раз косо посмотрев на заклинательницу, ему в голову впервые пришла подобная идея, которая ещё долго будет стоять засахарившимся комом в горле. Но, если вместе им не быть, то хоть одно хорошее воспоминание он о себе оставит.- Хеппи, помнишь поляну, которую мы проходили по пути сюда? – в иксиде вальяжно поднял голову дух авантюризма. Гадость или пакость, а, Люси?

***

Когда Хартфилия проснулась, во всю горел за окном гранатовый закат. Оторопело оглядевшись и чихнув от сладкого цветочного запаха, она огляделась по сторонам. Болело если не всё тело, то очень многие его части, заклинательница даже не знала, что такие вообще могли болеть. От такого неправильного сна Хартфилия со скрипом и стонами старалась размяться, а невесть откуда появившиеся цветы всё падали и падали с её головы. Весь стол был усыпал головками полевых цветов. Их было настолько много, что под ними было невозможно разглядеть ни листы с рукописью, ни сам стол. На секунду девушка даже испугалась, а не какой ли анонимный извращенец её выследил и что он успел в ней сделать. Но смахнув ладонью с одного листа цветы, она долго всматривалась в обрывистый и круглый почерк, который видела лишь однажды и запомнила на всю жизнь.«У меня нет детей, детка» Долго смотря на одну единственную фразу, написанную на середине листа, она сдерживала в себе яростный вопль и возможно крепкие нелицеприятные эпитеты. Люси знала, что это был Драгнил. Знала, что спустя столько лет он бесцеремонно явился и даже ни слова ей не сказал! - Да я его, да он у меня, да как же так! – пнув ножку стола ногой, она беспомощно хныкнула. Глядя на все эти цветы и ощущая щемящее чувство в груди, не дающее даже вздохнуть нормально, она поняла, какая дура. Как бы уверенно Люси не врала себе и окружающим, по дурости своей всё ещё ждала эту глупую ящерицу. Всё ещё верила в их «долго и счастливо» и даже на этот чёртов алтарь, будь он трижды неладен, с разбегу прыгнула. Какие в его голове мысли? Зачем он всё это сделал? Почему сейчас? Так много эмоций кипело в ней лишь от одного факта – он был здесь. Прямо тут, рядом с ней и... ничего. Тяжко вздохнув, она невольно сжимала в руке так неудачно попавший к ней колокольчик. «- На интуитивном уровне люди научились понимать их. Ведь цветы, как и мы, имеют своё значение и голос. Не стоит обесценивать их значимость.» Мысль, что так похожа на отчаянные попытки ухватится за соломинку, отрезвила Хартфилию. Шаря руками по столу в поисках книги о цветах, она слышала, как громко и быстро стучало собственное сердце где-то в районе горла. Почему-то ей необходимо было поверить в эту иллюзию, чтобы решиться и наконец-то сделать выбор. Колокольчики, незабудки, мальвы, васильки и даже лютик! Всё это, не считая ещё десятка видов цветов, названия которых она даже не знала, вызвало не просто улыбку, а самый настоящий смех. Столько времени Люси верила, что изменилась, повзрослела и стала умнее. Что переболело по нему и забылось, но ничего из этого никогда и не было правдой. Её затишье не стоило ничего перед этой огненной бурей. Настало время перестать ждать чего-то или кого-то и впервые сделать первый шаг. Не на словах быть сильной, а являться ею и проявлять себя в поступках. Если Драгнил сбежал от неё, то она погонится следом, чтобы наконец установить новые правила их до безобразия долгой игры. Ведь ни для одного из них она так и не была окончена. Поэтому проносясь по многолюдной улице, расталкивая озадаченных прохожих, она буквально влетела в свою квартиру. Наскоро собрала чемодан и воодушевившись собственными мыслями, пошла следом за ним. Люси точно не знала, что скажет ему при встрече, а может сразу отвесит ему свой фирменный пинок. Главное, что она больше не боялась ни его, ни себя, ни чувств между ними, просто устав от этой неопределённости. Самовнушение - вещь, бесспорно, сильная, но, к сожалению, недолговечная и уязвимая. И сейчас, возможно, в это долгом и опасном путешествии длиной едва ли не в жизнь, самое время наконец-то дать имя их отношениям, не скрываясь и не обманывая самих себя.- Ну что ж, Драгнил, второй раунд начался! – в глазах заклинательницы мелькнул огонёк непоколебимой решительности, и их игра в любовь продолжилась.  

Примечания:• колокольчик - смирение, покорность, покой. «Я всегда буду с тобой»;• незабудка - воспоминания, истинная любовь, искренность. «Не забывай меня»;• мальва - просьба о снисхождении, надежда быть замеченным или прощенным. «Истерзан любовью»;• василёк - простота, изящество, верность. «Не смею выразить тебе свои чувства»;• лютик - симпатия, стремление понравиться, приглашение;самое смешное в этой ситуации, что Драгнил действительно не задумывался о значении цветов, просто нарвал на поляне. Люси додумала всё сама:DТак как в последней главе Драгнил ушёл (бонусы - это промежуток времени до его фантастического ухода из её кровати, бессердечный ублюдок), надо было начудить что-то ещё. Да, спустя три с половиной года, и да, делаю, потому что могу :DЛично меня так же радует этот арт, который дико подходит этой парочке)p.s. to be continued ..?......no.