Глава 28

С распространением вируса мир ненадолго забыл о Савине. Мир, но не полиция. Следы Великого и Ужасного колдуна терялись, размывались и путались. Камеры отслеживали его одновременно в нескольких местах, а когда туда приезжал наряд — Савин испарялся, а его изображение на камерах наружного видеонаблюдения оказывалось лишь миражом.

Теперь у Эдмунда, помимо украденных пяти трусов, появился еще один висяк* — бандит в булочной. Эдмунд царапал огрызком карандаша на стене различные геометрические фигуры, рожи, пейзаж... В обязанности участкового не входил процесс поимки преступников. Ему толсто намекнули на права, которые он должен был соблюдать. Собрать заявления, опросить местных аборигенов, открыть картотеку с потенциальными подозреваемыми, осмотреть место происшествия... И все. Передать бумажки в следственно-оперативную группу и ждать. Ресурсов и полномочий у Эдмунда не было никаких. Что в диспетчерской он утопал в бумажной работе, что сейчас.

Жители Ленинского района по улице Сторожиловская писали до оскомины скучные заявления, на которые протоколы не хотелось составлять. И все они не имели никакого отношения к бандиту.

***

ЗАЯВЛЕНИЕ В ПОЛИЦИЮ О КРАЖЕ.

Об уголовной ответственности за заведомо ложный донос по ст.306 УК РФ мне известно и я предупрежден (а). Прошу привлечь к уголовной ответственности неизвестных мне лиц, которые тайно похитили с пять колес-клумб со двора на улице Сторожиловская д3. Прошу участкового разобраться и найти преступников, возбудить уголовное дело и вернуть клумбы на место. Скоро лето, а клумб нет. Чем мне заниматься?

***

ЗАЯВЛЕНИЕ О ХИЩЕНИИ ИМУЩЕСТВА.

Я тридцать лет служил в Воронеже! И там никогда не было такого беспредела! В моем доме (Сторожиловская один!) группа неизвестных ВАНДАЛОВ!!! Украла пять радиоприемников из моего антикварного магазина! Они вскрыли дверь, забрали радиоприемники, покусали пластинки зубами! Зубами! Настоятельно прошу участкового разобраться с проблемой и распознать все признаки преступления!

***

ЗАЯВЛЕНИЕ НА ШУМ.

Здравствуйте! Уважаемый Эдмунд Ивхирионович, разберитесь, пожалуйста, с нашествием хулиганов! В третьем подъезде на Сторожиловской 7 (семь) собираются наркоманы, на замечания не реагируют, общаются друг с другом на невыносимой нам частоте звука! После них наутро остается мусор: сигареты, бутылки, пачки сухарей, нецензурные картонные плакаты, несмывающиеся маркеры. Требовательно рекомендую посещать наш подъезд хотя бы один раз в неделю! До свидания.

***

С чистой совестью Эдмунд связал дело о пропаже пяти трусов Энтони к этим заявлениям. Следователю на стол упала большая папка «Пять наркоманов». Возбудили уголовное дело. Как же он не завидовал розыскной группе.

— Блин, зачем двум или трём людям пять трусов? Точняк – на продажу через интернет, в газете такое объявление не подашь, сразу вычислят. И всё, аля-улю. Вместе с тем, нафига им сдались пять радиоприёмников, блин, если все они пятеро, если их всё же, пятеро, могли слушать и с одного? А пять шин им зачем? Почему пять? Не вылечили синдром отличника? Ерундистика.

С трусами все было предельно ясно, тут милицейская дедукция не подводила Эдмунда: каждому по трусу и вперед.

Возможно, с радиоприемниками и шинами работало точно так же: всем по шине, всем по радиоприемнику. Кто сколько взял.

— Но, так-то, радиоприемников можно было взять и по два: руки-то две. Вот я бы взял два. Ну, типа, в теории, если был бы вором. Какие воры ваще ходят без сумок? Хоть бы это, блин, с собой чё-нить взяли.

Еще с мультиков было известно, что у каждого добропорядочного уголовника имелся при себе пакет, мешок или любое другое вместительное устройство. Выносили технику и в простынях. Им и нужно было столько, ни шесть, ни десять. Именно пять.

Эдмунд сжал руку в кулак и разжал, сжал и разжал. Задачка со звездочкой. Кровь покатилась к голове короткой электричкой. Лампочка ярким желтым шаром ослепила его на миг, подгоняя мыслительный процесс. После бессонной ночи и литра кофе Эдмунд еле двигался. Он спал на спинке кресла Ласточки в одной позе и тело затекло.

Как по заказу экран телефона зажегся с фразой: «Этот абонент доступен для звонков».

ты где чебурахтался, брат?

7:06

ТохаБегал, брат.7:07

чё тогда твоя футболка сухая?

7:07

ТохаЯ только лег, тебе на смене совсем скучно?Савин сам еще в сачок не прыгнул?Что с зэками? Тишина? Или у нас все еще спят?7:08

ты чё, они тока шары продрали,

какие зэки? Щас пока жопу почешуттосё, а там обЭд. Сам будто не знаешьЩа раздуплюсь пойду рынок ворошитьзаодно штрафы повыписываю занарушение карантинного режиману я типа знаю шо они работают7:09

ТохаДуй в цветочный, у нихтри камеры на углу рабочие!И к китайке, я летел, у нихвывеска горела, значит тожеработают7:10

точняк брат спс

давай там пока не высовывайся,ловцов целая гора, как комаров. Я вечеромопять приеду, принесу гостинцевнам на работе выдали блокноты7:12

Отложив сотовый в сторону, Эдмунд спешно собрал свои карандаши, заботливо упаковал ручку и блокнотик с лейблом двуглавой жар-птицы в рюкзак. Раскатав на заваленном столе чистый лист, он принялся строчить объявление о собрании жильцов трех домов по улице Сторожиловская.

Инициативная группа в роли старосты дома номер семь — Елизаветы Половинкиной и участкового — Эдмунда Гвахарии объявила о начале районного собрания. Во дворе собрались неравнодушные жильцы и зеваки. С хрущевок спускались недовольные, на косогоре скучковались дети.

Эдмунд не собирался менять зимнюю шапку на летнюю фуражку, слишком уши морозило еще, далеко до лета. Как он покажется маме по видеосвязи с отмороженными ушами? Надо иметь достаточно дерзости, чтобы так расхаживать. Эдмунд мог похвастаться только порядочностью.

Коробка наполнилась макулатурой в считанные минуты. Там, среди всех помятых и разномастных листков лежало аккуратно запечатанное письмо от Энтони с его мелким каллиграфическим почерком. Белое, гладкое, будто он его утюгом отпарил, прежде чем отдать на растерзание уличной коробке.

Вампир не только оформил заявление по двум образцам: на старый милицейский лад и на новый, полицейский, чтобы всем было понятно, но и приложил фотографии пустых полок в шкафу. Трусов не было и это факт. А дату в заявлении поменял на мартовскую, когда Ловцы его еще не искали.

— Сколько можно уже?

— Да когда это кончится?!

— Вчера залезли прямо в окно! Сперли чайный сервиз, швабру!

— А у меня украли пять лифчиков и кофемолку!

Народ галдел наперебой: горластый дед перекрикивал всех, размахивал руками и брызгал слюной. Это он, наверное, тридцать лет служил в Воронеже. Очень жаль, что там не остался. Люди пришли в масках, как и полагалось. Вирус вирусом, а собрания никто не отменял. Как еще всех жителей оповещать? Через громкоговоритель? В чатах никто не сидел, народ тут был несплоченный и злобный, необщительный. Не зря Энтони тут поселился.

Эдмунд прочистил горло и вышел в образовавшийся круг. Ему необходимо было провести осторожную профилактическую беседу с гражданами, не напугать, а именно предостеречь. Битое зеркало у подъездной помойки отразило его профиль. Он бы себя тоже не слушал, кому нужен неопрятный рыжий мужик, когда вокруг своих проблем полно? Может, для них он слишком молод, чтобы его слушать?

— Закрыли рты, — поодаль, на отдельном стуле со спинкой, закутанная в плед, сидела Елизавета. На ее уставшем лице читалась надменность, присущая итальянскому мафиози из фильма «Перекрестный отец». Во дворе образовалась гробовая тишина.

«Мент родился», — подумал Эдмунд, и шутка успокоила его нервный трепет.

Прохладный ветер раздувал прицепившийся к ветке пакет из магазина «Семерочка», мальчишки на косогоре толкались и залезали на забор, лишь бы подсмотреть за собранием. На торце дома мужик заводил мотоцикл, между электропроводов сновали курьеры на коврах-самолетах. Чуткий слух Эдмунда улавливал любой звук:

— Это, ну, кароче. Щас поговорим о безопасности, о торговых точках и кражах. Было решено провести собрание жильцов трёх домов: Сторожиловская один, Сторожиловская три и Сторожиловская семь.

Заготовленный им текст не пропечатался, мятый лист пестрил серыми пятнами. Плана «Б» не было, Эдмунд зря понадеялся на умирающий принтер в коридоре. Нет, все-таки принтер в диспетчерской самый лучший и всегда работал исправно. Телефон провалился в дырку кармана и валандался по подкладу лодочкой, перекатываясь с одной стороны куртки на другую. Эдмунд не доставал до него. Подсмотреть там тоже не выйдет.

— А-а-а... — Эдмунд тяжело сглотнул. Елизавета подняла брови, но молчала. Ждала его. — В целом, обстановка стабильная, типа, норм. Но, к сожалению, такие дела, у нас тут небольшой казус. В ночь с двенадцатого по тринадцатое мая было совершено вооружённое ограбление булочной по адресу Сторожиловская семь. Пострадавших нет. Фух. Мужик был один, вот он!

Эдмунд высоко поднял фоторобот. Толпа давила на него, сгущалась, как груда старых кирпичей. Воздуха становилось все меньше. Соседи косо перешептывались. Начали сомневаться. Эдмунд опять сглотнул, во рту пересохло. Голова закружилась, под зимней курткой стало невыносимо жарко. Люди ждали, а он молчал.

— Что за свинью вы нам нарисовали?

— Мы таких не знаем!

Эдмунд дернул носом, септум зацепился за жесткие усы. Под грудью прорастало семя сомнения и сейчас оно проклевывалось, раздирало душу и тянуло стебли к самому важному: к голове. Когда оно захватит голову, Эдмунд точно пропадет.

— Эта свинья, — Эдмунд стал говорить громче и снял фуражку, — эта свинья — наш преступник. К сожалению, блин, камер внутри булочной не было, но они это, есть в других местах! Мы, типа, полиция, мы его поймаем, вы так-то не переживайте! Надо вам это, внимательней быть, кароче, смотреть в оба и по ночам не гулять. Ну, хотя бы с фонариком там каким-то или вон, палку возьмите. Но ваще не рекомендую, время такое, неспокойное.

— А что с наркоманами? Когда вы будете решать вопрос о краже?!

— Мое заявление с марта у вас валяется, почему так долго?

— С этими пока неясно. В нашем районе облюбовалась хулиганская группировка, мотивы которой мы пока выясняем, кароче. Вы, вот вы все, поможете не только следствию, но и себе. Чем больше мы знаем о хулиганах — тем быстрее их найдём.

Слова сами рекой полились из Эдмунда, когда на балконе хрущевки он увидел знакомое длинное пятно. В Аниной кепке Энтони выглядел непривычно и даже забавно. Присутствие товарища почему-то так воодушевило Эдмунда, что весь составленный текст, отпечатавшийся на подкорке мозга, автоматом отстрелялся нужными фразами:

— Не паникуйте, полиция разберётся с этим, как только у нас будет больше данных.

Дело о поимке бандита — громкое дело. Барракуда, которую ловят лишь опытные и матерые рыбаки-следователи. Участковый не то чтобы новичок в рыбалке, он скорее мальчишка, пришедший в компании отца. Но дело о краже пяти вещей (подставить нужное) (трусы) это малек в море, с ним и должен разбираться Эдмунд. Взять удочку или на крайний случай банку с дыркой, хлеб, ведерко.

Дело маленькое и незначительное. В каком дворе не воруют? В каком доме не шумят? Во всех. И каждый участковый рано или поздно столкнется с этой катавасией.

Эдмунд чуял неладное. Чуял, что эти кражи неспроста. Очень неспроста. Соседи, отчего-то неудовлетворенные собранием, стали расходиться. Чего они ждали? Что Эдмунд прямо сегодня, прямой сейчас притащит этих ворюг им на самосуд? Или радостно объявит, что на смену ему приходит старый грузный дед, который вообще не будет ничего предпринимать?

— Пошли они в жопу, — шипел с балкона вампир. Эдмунд был солидарен с товарищем.

Данные для протоколов появились: в дом номер три действительно пролезли воры, их зафиксировала камера наружного наблюдения у соседа, который яро защищал свою дорогостоящую немецкую иномарку. Это ржавое разваливающееся корыто никому и в помине не было нужно, но совсем с краю, за кустами стоял столб.

По нему как скалолазы залезли сперва двое: длинный с тростью в птичьей маске и второй в голубой яркой кожанке с бритой светлой головой. Другой, в фиолетовой куртке, остался стоять внизу, позже подошел четвертый, в красном халате. Они с фиолетовым растянули под столбом огромную клетчатую сумку.

В нее полетели вещи с квартиры: пять лифчиков и кофемолка. Со столба спустились соучастники. Собравшись группой, они покинули зону видимости. И больше ничего не происходило.

Эдмунд потер рыжую бороду и перемотал запись обратно. А потом еще раз. И еще. Он задумчиво шмыгнул носом и сощурился. Сосед, предоставивший запись, нервно наматывал круги позади. Наркоманы из заявлений никак не были связаны с бандитом из булочной: они оказались связаны с нечистью в масках.

Так слету этих, как выяснилось, четверых, ворюг не сыскать. Кривой Камень это не деревня, тут численность человек приближалась уже к полумиллиону. Эдмунд еще по большой глупости наивно пообещал всем кричащим старушкам завтра сделать клумбы и перевесить бельевые веревки, которые оборвали эти циркачи в масках.

Он оторвал глаза от монитора, минуту отупленно смотрел в пустоту, а потом, испугавшись собственного моргания, перевел взгляд на окно:

— Не-е. Это не циркачи, нафиг. Это, ёк-макарёк, театралы...

Эдмунд два раза забывал фуражку у благородного соседа с камерой, настолько сильно ему необходимо было сберечь умные мысли и донести их до товарища.

— Что там? Успокойся! — Энтони подтянул пояс халата на узкой талии и свесился с балкона.

— Ты, блин! Там! Помнишь?! Инсталляция ушла! Это он! Он на камере!

— Херня, — бросил ему Энтони, — они бегают и прыгают. Они живые, а не пластиковые, я бы их почуял. И ты бы тоже куклу на входе сразу расшифровал.

— Тада это, кто-то их оживил! Мало у нас, чё-ли, колдунов, ёпа-мать? Целый Камень этих колдунов!

У мусорки закаркали вороны. Они кружили над зелеными баками, ковыряли пакеты и громко, очень громко каркали. Эдмунд сморщил нос, дымок маленькими клубами выбился из-под рабочей куртки, вылетая наружу. На одном из баков восседала белая ворона с черным крылом.

— Стреляй, — негромко приказал вампир.

— Ты чё, с ума сошëл?

— А если она рванет нахрен?!

— Братан, это птица волшебная, а не бомба.

Будто в подтверждение этому ворона коротко каркнула и спрыгнула на землю. Перебирая бежевыми лапками, птица настойчиво подходила к товарищам.

— Ой! Какая смешная!

Как настоящий оперативник, Аня аккуратно подошла к вороне и схватила ее двумя руками прямо под крыльями. Вампирша прижала бедную птицу к себе и довольно посмотрела на Эдмунда. А Эдмунд, в свою очередь, обратился на балкон, где уже рвал и метал Энтони. Позже к подъезду подошла и Сара с Мирославой.

Родительское сердце взволнованно билось у кадыка. Но и жена, и дочка выглядели вполне себе хорошо, на лице Мирославы сияла улыбка, что было само по себе большой редкостью. Энтони орал с балкона такие непристойности в адрес Ани, что пора было вызывать психиатрический диспансер и целый конвой санитаров.

Аня ходила с вороной на плече как пират корабля и дразнила Энтони.

— Ворону разминировали, она без крыла ничего не стоит, — Сара подошла и поцеловала Эдмунда в висок. Ее кожа вернула естественный цвет, мешки под глазами пропали. В ушах болтались круглые серьги. — Есть новости?

— Так, — фыркнул Эдмунд. — Аня, в подъезд живо шуруй, пока кто-нибудь Ловцов не вызвал! Мы будем тут это, секретничать, поняла? Да! И брата своего в дом загони!

— Раскомандовался тут... — Аня дернула ручку домофонной двери и отклеила ее от магнита. Домой не заходила, видимо, Энтони слишком громко орал, а смотрела на Сару и Эдмунда через подъездную форточку.

Дочка уткнулась в экран и набирала кому-то очень длинное сообщение. Сара поправила ей сползающий рукав легкой курточки и подала салфетку. В кого она такая неряшливая? Мысли вернули взбалмошного Эдмунда на землю. Работа. Маски. Театр. Рыбалка. При чем тут рыбалка?

— Есть пара зацепок, их засекла камера наблюдения. Театр щас закрыт, но это, я опрошу сотрудников! Я всё-всё узнаю!

— Не перетрудись только, что-то тебя все это вымотало, еще больше, чем меня. И маски, и подонок... И я тут... — Сара грустно вздохнула и положила голову Эдмунду на плечо.

— Не надо тут мне того! Понятно? Ты меня не напрягаешь, понятно? Нормуль всё, ништяк даже, щас со всем разберёмся по-тихой и разрулим. Масок четверо, бандюган один, итого пять. Как-нить сдюжим, куда денемся, нас больше.

— В театр не суйтесь только, и Тоху пусть обратно голову в черный покрасит, — тихо шепнула Сара.

— Там и такое было?

— Тут не надо мотаться назад из будущего, чтобы знать, что ты его везде с собой таскаешь, как неотъемлемую часть гардероба. Но да, в какой-то из версий... — Сара сглотнула и тихонько покосилась на Мирославу. — Это стало ошибкой.

— А щас чё?

— А сейчас маски. Они вертят сюжет сами, мне сложно предугадать, сидя дома. Наше дело — поддержать хаос и не дать бандиту украсть Тоху. Фоторобот, кстати, очень похож. Знать бы еще его подельников...

— Зачем, просто, ну, зачем он им? Эти обряды блин, колдуны... Кому сдалась эта чëрная магия? Всегда ему достается по первое число, жалко так, до одурения. Подельников тоже найдём, всех найдём. — Эдмунд снял куртку, стало невозможно жарко, дым от него расползся по всему двору.

На этот раз им придется продумать точный план своих действий. Под видом расследования о краже, Эдмунд собирался опросить свидетелей о странных масках, которые то мешали, то помогали. И воровали нижнее вампирское белье.

Примечания:

Висяк - нераскрытое, «повисшее» дело, преступление.