Глава 2. Пепел.

Время шло быстро - день за днём, как звенья одной длинной цепи: утренний звон колокола, класс с неравномерным дыханием учеников, вечерняя жара, от которой уставали даже птицы.

Маргарет проснулась раньше обычного - ещё до того, как солнце перевалило за зубчатый край деревенских крыш. В доме было душно, как будто ночь не принесла ни капли прохлады. Она встала, прошлась по комнате босиком, провела пальцами по деревянной раме окна и посмотрела туда, где вдалеке дорога извивалась сквозь пыль и агаву. Она не ждала его с волнением. Просто знала, что он приедет. Как всегда. На несколько дней. Он всегда приезжал, в начале четвёртой недели, с тем же кожаным саквояжем, с испачканной записной книжкой, в неуместно тёмном, для такой жары костюме, где пыль прилипла к брюкам, как старая обида. Измерить, сравнить, записать - а потом уехать снова. Всё правильно, всё так, как должно быть. Всё, кроме одного: каждый раз он становился ей немного чужей. И она - ему тоже.

К полудню пыль у горизонта начала сгущаться. Кто-то из детей крикнул: "carreta!" - повозка! - И действительно, в конце дороги появился силуэт - знакомый, высокий, с чуть сутулыми плечами, в сюртуке, который держался на нём упрямо, как старый долг.Маргарет вышла к воротам. Она стояла под гранатовым деревом, в светлом платье, с шляпкой в руке. Жара прижималась к коже, как ткань - влажная, невидимая.

Стэнли подошёл. Он был уставшим, чуть осунувшимся, с дорожной пылью в складках одежды и слегка подгоревшим лицом.

- Ты всё та же, - сказал он после паузы. - Не изменился ни один уголок. Ни ты, ни этот дом. Всё как будто остановилось.

- Ты изменился больше, чем я, - ответила она спокойно.Он усмехнулся - не насмешливо, скорее как человек, который всё-таки рад видеть кого-то родного.

- Возможно. Археология делает с человеком странные вещи. Ты перестаёшь замечать время - оно уходит в слои земли.

Она молчала. А потом шагнула ближе, протянула руку - не для объятия, а просто чтобы коснуться его локтя.- Добро пожаловать, Стэнли.

Он взял её ладонь, слегка сжал. Не так, как мужчина женщину. Так, как человек, помнящий, что кто-то ждал.

- Спасибо, Мэг. Рад, что ты... здесь.

- А где мне ещё быть?

Они оба улыбнулись, легко, без обиды. Это был их обычный диалог - с привкусом иронии, но без яда. Они были не влюблёнными, не близкими, но и не чужими. Их связывало не чувство, а память. И, может быть, долг.

- Прошёл через лагерь у старого храма, - сказал он, кивая в сторону Паленке. - Там большая засуха. Кажется, джунгли погибают.

- Как и мы, - продолжила она почти невесомо, и они снова улыбнулись.

Они пошли ко входу. Тропа под ногами была тёплая, мягкая от пыли. В этот момент - мимо, по нижней дорожке, шёл Рафаэль. Без сутаны, в простой белой рубашке, с книгой под мышкой. Он не смотрел ни настойчиво, ни в сторону. Просто прошёл.

Но Маргарет его увидела. И он - её.

На долю секунды их взгляды пересеклись. Без тени, без стыда. Она отвернулась первая.

Стэнли ничего не сказал. То ли не заметил, то ли не придал значения.В доме он снял сюртук, бросил его на спинку стула, прошёлся по комнате, посмотрел на учебные тетради, аккуратно сложенные на столе, потрогал пальцем старую чернильницу, заглянул в раскрытую книгу на подоконнике.

- Ты большая молодец, - сказал он негромко, как будто не хотел, чтобы слова прозвучали слишком громко в этой комнате, полной тишины и полуденного света. - Обучать детей... это твоё призвание, Мэг.

Маргарет не сразу ответила. Она стояла у стола, поправляя ручку, подвинув на место стопку тетрадей - не из нужды, а просто чтобы занять руки.

- Спасибо. - Она обернулась, её голос был спокойным. - Здесь дети другие. Они не задают много вопросов, но смотрят так, будто уже знают ответы. Их многому можно научить... кроме терпения.

- Ты уже освоилась здесь? - спросил он после короткой паузы. - Не быт, не школа. Внутри - здесь.

Маргарет медленно кивнула.

- Думаю, да. Не с первого дня, конечно. Я долго чувствовала себя как гостья. Или как временное украшение в жизни, где и без меня всё растёт, живёт, умирает. А потом... в какой-то момент перестала сравнивать. Перестала ждать, что что-то изменится. И просто смерилась.

Стэнли опёрся на край стола, сложив руки на груди.

- Я благодарен тебе за эту жертвенность, Правда. За то, что ты согласилась на это... На всё это. Я ведь знал, что будет тяжело. Но всё равно - повёл тебя за собой.

Она посмотрела на него внимательно, почти с нежностью, без боли.

- Это не была жертва, Стэнли. Это долг. Как женщины, как жены, -

сказала Маргарет тихо, не обвиняя и не оправдываясь. - Но, может быть, и как человек, который когда-то хотел начать жизнь заново, неважно где. Иногда мне кажется, ты дал мне эту возможность. Просто не ту, о которой я тогда мечтала.

Он слушал молча. Она продолжила:

- Я тоже во многом благодарна тебе. Ты вытащил меня из Лондона - из мира, где всё было разложено по полочкам, где каждая женщина знала, как ей сидеть, как улыбаться, о чём молчать. Я не знала, куда ты меня везёшь, но знала, что хочу идти. Ты... всегда был честен со мной. По-своему.

Стэнли медленно сел, сложив руки перед собой. Его взгляд стал мягче, не от усталости - от понимания.

- Я хотел для нас чего-то большего. Думал, что найду здесь не только камни и стены, а что-то... живое. Что мы начнём с чистого листа. Но ты права. Я строил свою жизнь, а ты училась выживать в ней.

Маргарет подошла к окну, приоткрыла ставню - в дом ворвался тёплый воздух, пахнущий дымом и фруктами. Где-то вдалеке снова кричали дети.

- Я не корю тебя. И не жалею. Просто... мы всё делали так, как могли. Как умели. И, возможно, лучше бы не вышло ни у кого. Только теперь мы другие.

Он кивнул.

- Да. Другие. Но... не совсем чужие. Правда?

Она обернулась, посмотрела на него внимательно.

- Не чужие.

Стэнли улыбнулся чуть криво.

- Может, в этом и есть зрелость человека? Уметь принять.

Маргарет села напротив, сложив руки.

- Я научилась здесь многому. Но больше всего - отпускать. Мечты, ожидания, и даже тебя - не в плохом смысле. Просто... позволить быть тому, что есть.

За окном подул ветер, приподнял лёгкую занавеску. На миг она задела её лицо, словно прикосновение.

- Я очень редко говорю тебе это... - его голос был низким, хрипловатым от солнца, пыли и времени, - ...но я по-прежнему люблю тебя, моя девочка. И поцеловал её в лоб.

Она не ответила. Лишь закрыла глаза.

Молчание повисло между ними, тёплое, тяжёлое, как воздух перед грозой.

- Я уеду в среду, - сказал Стэнли, глядя на неё. - Наша группа экспедиторов нашла новую стэлу. Надо успеть до дождей. Осмотреть. Оценить её стоимость.

- Я знаю, - ответила Маргарет спокойно. - Ты всегда уезжаешь до дождей.

Она сидела, сложив ладони на коленях. Говорила медленно, будто произносила это про себя уже много раз, но только сейчас позволила словам вырваться наружу:

- Но как же я от этого устала...

Она подняла взгляд. В нём не было упрёка. Только глубокая, тихая усталость.

- Тебя никогда не бывает здесь. Рядом.

Стэнли отвёл глаза, будто эти слова были светом, на который он не мог смотреть прямо.

- Но ведь без этого... я не я, - ответил он, глядя в пыльную даль- Без дорог, без находок, без того, чтобы копаться в древнем, будто в самом себе. - Я знаю. И я не настаиваю. Просто иногда стоновиться тяжело Стэнли. - Маргарет слегка отвела взгляд. - Завтра в нашей церкви месса. К нам прислали нового пастора. Она помолчала и, будто не хотя, добавила: - Давай сходим?

Стэнли приподнял бровь.

- Мы? Не знаю... Ты считаешь это уместным?

- Почему бы и нет? - она мягко улыбнулась. - Просто... проведём день хоть немного, вместе. - Он хорошо говорит. И люди слушают. Даже дети.

Стэнли кивнул, чуть задумчиво.

Ну... хорошо. Если ты хочешь - сходим.

Маргарет улыбнулась, опустив глаза.

- Спасибо, - сказала она тихо, почти шёпотом. В её голосе не было смущения - только тёплая, простая признательность за то, что он услышал её просьбу.