По больному

Громко хлопнувшая дверь ударила по ушам резким звуком, отдавшимся в висках ноющей головной болью. Сол стремительно удалялся от бунгало, стараясь оказаться от него как можно дальше. Быть в одном помещении с этой женщиной для него сейчас казалось просто невыносимо; все его мысли, чувства и восприятие действительности сбились в неудобоваримую кучу, разбираться с которой не было никакого желания. Хотелось одного — забыться, стереть из памяти последние пару суток, чтобы передохнуть от попыток выковырять из груди колючий ком, мешающий дышать и портящий жизнь. Хотелось напиться, и как можно крепче. Чтобы не думать. Не вспоминать…

Но ни черта не получалось. Тело бунтовало, будто желало жить отдельной жизнью, предавало его, издевалось, подсовывая воспоминания на уровне ощущений. Пальцы, как запрограммированные, чувствовали мягкость ее кожи, в слух врезались протяжные стоны, когда ее голос сводил с ума, заставляя голову кружиться от переизбытка эмоций. Сол все еще ощущал ее под собой — такую податливую, жмущуюся к нему, словно кошка, и больше всего хотелось плюнуть на все, пойти к ней… Ведь она ждет, он точно знал, что ждет его. Всего одно слово, один взгляд, один вздох облегчения изменит все, вытащит занозу из груди, и дышать станет легче.

Но он не мог. Не мог себя заставить открыть чертову дверь и войти в бунгало, ведь она снова посмотрит высокомерным, победным взглядом: «Пришел, я же говорила, приползешь…» Ей даже не нужно проговаривать это вслух, по глазам и так станет все понятно… Как же его угораздило, черт возьми!

Он всегда знал, что не стоит ему связываться с девицами. Сколько их было таких — двуликих, лицемерных, использующих постель для достижения своих целей, крепко держащих всех, попадающих в их поле зрения, мужиков за член и выпускающих, когда им будет угодно! Сколько раз он верил, думал, что теперь-то уж точно не подведет, не предаст… И каждый ебаный раз — одно и то же! «Я охрененна, приползешь!» И самое гадкое было в том, что она права, и приполз бы… И приползал раньше вот к таким вот охрененным, которые макали потом его в собственное же дерьмо и пользовались тем, что он… становится слишком слаб, когда голову кружит похоть.

Все повторяется, как будто судьба решила поиздеваться над ним. Точно в дежавю, он вынужден проживать из раза в раз повторяющуюся ситуацию. Тоже Бесстрашная, тоже красивая, свободная, сводит с ума своими безумствами, что дико нравится. Умопомрачительно красивая, смелая, но женственная, позволяющая чувствовать себя рядом с ней мужиком. Только Кейт Аллен была шатенкой с коротким ежиком волос, расписанным татуировками телом и кучей маленьких шрамиков на лице от пирсинга, которые она ни за что не желала сводить. «Пусть это будет со мной…»

Кейт убежала из Чикаго, когда была совсем малявкой, лет пятнадцать ей было, что ли? От чего она бежала, Сол не знал до сих пор. Не знал он и как она попала в Сан-Диего, где они встретились. Тогда их закрутил водоворот событий, было как-то не до того. А теперь уже и не доведется узнать — ее убили, и той, что скрашивала ему последние месяцы перед тем, как попасть на остров, попросту не стало, а вместе с ней не стало и смысла продолжать эту борьбу. Потом он узнал, что она сдала его, сдала со всеми потрохами и был момент, когда Сол был бы благодарен тому, кто позволил бы ему перестать дышать. Он проиграл, практически сдался. Кейт бы не одобрила его состояния, но ее смерть и последующее предательство выбили почву из-под ног, убив веру в то, что судьба еще может подарить ему шанс.

Когда он выбрался из флаера и осознал, что вся команда погибла, а он настолько целехонек, что не получил ни одной царапины, Сол просто поверить не мог в очередную насмешку судьбы. Он, тот, кто хотел умереть больше всех в этом флаере, цел и невредим, словно хренов баловень удачи, когда все остальные просто… всмятку. Осознав весь ужас своего положения, он и рад был бы покончить уже со всем этим, однако… появившиеся аборигены как-то нарушили эти планы. Сол готов был, что они его убьют, более того, он все делал для этого, но очередной виток издевательств — и его поставили бороться с самым сильным воином племени; инстинкт самосохранения и адреналин не позволили ему в последний момент напороться на мачете. В пылу борьбы он сохранил свою жизнь, что сделало его в глазах дикарей богом, а огнестрельное оружие окончательно их в этом убедило.

На остров периодически падали флаеры, были и уцелевшие люди, которые впоследствии не смогли выжить тут. Пока еще Сол не вполне понял устройство местной жизни, он совершил много ошибок и лишился людей с континента, несмотря на то, что у него был помощник в виде почившего в итоге от паразитов предыдущего вождя. Но Сол не терял надежды, что рано или поздно дождется момента, очередной флаер окажется пригодным для того, чтобы покинуть этот остров. И его предположения оправдались полностью!

А теперь…

Iris сначала показалась ему безумно похожей на ту Бесстрашную, которую он любил когда-то. Или думал, что любил. По прошествии двух лет, которые Солу показались по меньшей мере двумя столетиями, образ Кейт Аллен как-то смазался в его памяти: то ли он стал старше, то ли жизнь на острове его изменила, но относиться к ней, ее предательству и ее смерти он стал значительно проще. И правда, много ли она могла скрыть под пытками, если попалась? Действительно ли она занимала такую уж важную часть его жизни, как он себе представлял? Сейчас у Сола не было однозначного ответа на этот вопрос. А вот Эрика… она неожиданно открылась ему совсем с другой стороны.

Изначально Солморо был совсем иного мнения о выживших после крушения везунчиках-Бесстрашных. Первое время все их поведение только подтверждало его отношение и взгляды на чикагцев, сложившиеся еще под влиянием общения с Кейт. Теперь, когда у него появилась возможность узнать Бесстрашных получше, он увидел, что Кейт всего лишь родилась в Чикаго, она никогда не была истинной Бесстрашной. А Эрика…

Рука вместе с пустой плошкой опустилась на стол, будто в изнеможении. Да, они были совершенно безалаберными, немного распущенными, вовсе не напоминали солдат, как ему рассказывала Кейт, но совсем даже не имели замашек «королей мира». Это были простые люди — со своими достоинствами и недостатками, где-то паршивыми, где-то… безумно правильными, до зубного скрежета, но отчаянными и смелыми. Нигде и никогда Сол не встречал такой сплоченности и одновременно разобщенности людей, когда только что они готовы были подраться, а в следующую секунду встают друг за друга горой. Прекрасно знают о недостатках друг друга, но при этом ни за что не предадут никого из своих. С каким фанатичным упорством Диего выручал Итона, Эрику и его, Сола, несмотря на недоверие и недомолвки. Как быстро все понял АрТи и как отлично исполнил свою роль, не задавая лишних вопросов, хотя Сол точно знал, что Итон, мягко говоря, недолюбливает вождя. И несмотря на то, что Тайлер не нравился Солу и у вождя было много претензий к нему, умение собраться в нужный момент и добиться отличного результата не могло не вызывать уважения хотя бы потому, что их безумный план увенчался успехом.

Но вот после всего этого… Видеть Итона, держащего в объятиях Iris, его Iris, его яркую радугу, дающую настолько умопомрачительные ощущения одним своим взглядом, одним прикосновением, запахом, ощущением мягкой кожи, было выше его сил. Видеть, как она улыбается ему, нежно шепчет что-то, обнимает его, прижимается все теснее… Нет, это невозможно! Всю гамму переживаний Сол даже сам себе не смог бы объяснить, но первым порывом было рубануть мачете с такой силой, чтобы голова АрТи отлетела и катилась до самой кромки воды… Унять свой порыв можно было только одним способом: уйти, не думать, забыть, отстраниться… Но и этого он не смог. Если с Эрикой он хоть как-то пытался держать себя в руках, то Итона убить хотелось до сих пор…

— Ты никак надраться решил, Сол? — врезался знакомый насмешливый голос в слух вождя, вызвав новый приступ раздражения. Тайлер бесцеремонно плюхнулся рядом с ним, явно нарываясь на конфликт. Сол глубоко вздохнул и медленно перевел взгляд на парня.

— Чего ты хочешь? — только и спросил он, стараясь не выходить за рамки дозволенного.

«В конце концов, Итон не виноват, что такой идиот, а Эрика красивая девица… Это его нисколько не извиняет, но ведь и преимущество на его стороне — он всяко знает Эрику дольше и шансов на ее благосклонность у Итона хоть отбавляй. Не зря же она целовала его у всех на виду перед церемонией жертвоприношения еще в самом начале нашей эпопеи…»

Только сейчас, когда голова включилась, и Сол немного стряхнул с себя наваждение, навеянное воспоминаниями, он понял, что вокруг него валяется множество небольших бутылочек от различных настоек, а голова была такая мутная, что путались мысли и соображение работало как-то вяло. Солморо зажмурился, потер глаза и попытался снова сфокусировать взгляд на Итоне.

— В связи с нашим новым положением, — как ты знаешь, у нас больше нет флаера, — я хочу задать тебе вопрос, когда ты собирался сказать нам, что ты на самом деле беглый заключенный? Это ведь правда, да? Я узнал тюремную татуировку на твоей лопатке — таких скорпионов набивают в Прайсоне — единственной тюрьме Лос-Анджелеса…

Итон продолжал что-то еще вещать, но этот вопрос, такой ожидаемый, который витал в воздухе последние несколько дней, несмотря ни на что, все-таки застал Сола врасплох. И не тем, что грозился вывести его на чистую воду. Он и сам планировал рассказать все Эрике и парням из-за крушения флаера, тянуть больше резона не было… Но внезапно в затуманенную алкоголем голову вождя пришла мысль о том, кто именно явился причиной их с Эрикой ссоры… «Откуда у тебя скорпион на лопатке…»

«Ах ты, крыса такая, вот, значит, кто заложил в ее голову сомнения…»

— А ты, стало быть, решил меня разоблачить? — Сол старался изо всех сил, чтобы язык его не заплетался, но пересохшие губы никак не желали слушаться, и слова выходили скомканными. — И первым делом ей рассказал, чтобы конкурента с дороги убрать? Да?

Солморо поднял тяжелый взгляд на Тайлера и тот примолк на несколько секунд. Однако не растерял своего гонора и вздернул подбородок, готовый ко всему.

— Ты не только морочил нам всем головы, надеясь на поспешный побег отсюда. Если бы ты не ввязался в отношения с ней, то и хрен с тобой, но ей я не позволю морочить…

Дальнейшее Сол помнил смутно. Помнил, что его тело, натренированное в уличных боях в попытках отстаивать себя и свое имущество, действовало почти на автомате. Первый удар пришелся Итону кулачищем в ухо и свалил его со стула, но так как парень был готов, да и пьян он был гораздо меньше, чем Сол, АрТи быстро вскочил на ноги и бросился на медленно поднимающегося со своего места вождя, порываясь сбить его с ног и усесться сверху.

К его удивлению, Сол оказался монументален, как скала, и сбить его с ног сразу не получилось. АрТи навалился было, но опрокинувший лавку Сол быстро успокоил его несколькими мощными тумаками по корпусу. Стараясь закрыться и собраться для наступления, Тайлер сделал шаг назад, но его нагнал мощный втык, гораздо сильнее первого, и на этот раз прямо в нос, из-за чего тело по инерции отшатнулось, и АрТи рухнул на пол, давая разъяренному Солу преимущество.

Вождь не спешил. Он практически ничего не чувствовал, даже боли. Осознание очередного предательства вытопило из него все остальное, оставив одну только захватившую его целиком ярость. Охранники бросились было к «небесным братьям», но Сол, выпрямившийся во весь рост, сделал им знак не вмешиваться.

— Вставай, ублюдок. — Сол чеканил слова, потому что по-другому не мог сейчас говорить.

— Много докажешь тем, что изобьешь меня? — презрительно бросил Итон, сплевывая на пол кровью. — Думаешь, Ириска тебе потом спасибо скажет?

Сол рывком сократил между ними расстояние и, вцепившись в его футболку, рванул на себя так, что по помещению столовой раздался треск раздираемой ткани. Все присутствующие затаили дыхание, наблюдая за ними, но Сол видел только надменно-презрительную рожу Итона и больше всего хотелось превратить в месиво эту смазливую физиономию, чтобы навсегда стереть это выражение превосходства… Где-то в глубине сознания сидела тщательно утрамбованная мысль, что Итон делает это все специально и даже не скрывает этого, но ярость уже поглотила Сола. Проникла, впиталась, просочилась настолько, что светлым мыслям не осталось места в его голове.

— Мне плевать. Я просто сейчас тебя убью.

Сол сказал ему это в лицо спокойным голосом, но его вид и взгляд при этом были настолько сумасшедшими, что Итон струхнул и подумал, что ведь и правда прибить может. Что его так разъярило, Тай даже гадать не стал — видимо, крепко он нарушил закон, что так отчаянно не хочет разоблачения. О том, что причиной состояния вождя могут быть чувства к Ириске, Итон даже близко не допускал. Не могло быть этого! Сол слишком самовлюблен, чтобы испытывать по отношению к девушке такие эмоции. Значит, дело в убийстве. И, может быть, даже не в одном! Он убийца!

Мысль эта пришла внезапно, хотя что-то подобное он и предполагал, но только теперь Тай по-настоящему понял весь ужас своего положения. Он доигрался, довел до бешенства настоящего маньяка, и теперь, конечно, он выведет Сола на чистую воду, но вряд ли, будучи мёртвым, сможет насладиться эффектом… АрТи не стал подниматься на ноги и пополз к выходу на карачках, рванувшись из цепкой хватки Сола и оставив у него в кулаке клок своей одежды.

— Стой, сука, я еще с тобой не закончил! — раздался гневный оклик, когда он успел уже оказаться в нескольких шагах от разошедшегося вождя.

Когда Итон пополз от него в направлении двери, шибко перебирая конечностями, Сол так удивился, что даже не сразу последовал за ним. Как-то не ожидал он такого поведения от Тая, но, быстро сориентировавшись, все-таки догнал его. Сол уже замахнулся, но упустил момент, когда АрТи успел взять себя в руки, и, оперевшись о лавку, лягнуть ногой в живот догнавшего его вождя. Солморо почувствовал только, что в его живот будто врезалось ядро. Воздух сразу ушел их легких — не продохнуть. Он согнулся, а следом за этим удары посыпались со всех сторон, казалось, будто Итон клонировался или у него выросло еще несколько рук. Рот наполнился металлическим привкусом крови, и когда Сол смог, наконец, продышаться, оказалось, что один глаз видит хуже, чем второй. Но это его не остановило.

Увернувшись, правда, медленнее чем хотелось бы, от очередного удара, Сол пустил в ход кулаки, четко и грамотно избивая недруга, стараясь попасть по наиболее чувствительным точкам и не давая приблизиться к себе для атаки. Итон плохо ставил блоки, его рост в схватке с Солом был скорее недостатком, нежели преимуществом. Нанося мощные удары по корпусу с завершающими в голову, пусть бы даже и прикрытую блоками, Сол все равно чувствовал, что этого мало. Каждое движение его сопровождалось рваным выдохом, рыком, наполняющим тишину помещения — даже дикари перестали роптать, зная и понимая, отчего происходит бой — жена вождя тому причина и оба мужчины были в своем праве. Никто и не думал прерывать схватку, но и подбадривать «небесных братьев» не спешили — никто не хотел бы печального исхода.

— Что, зассал, сука, — презрительно выплюнул Сол, когда очередной удар повалил Итона, и тот не спешил подниматься, медленно поворачиваясь в сторону, держась за живот. — Хватит идиотничать, вставай и дерись, как мужик…

— Да иди ты на хер, урод! — промычал сквозь зубы АрТи. — Можешь даже убить меня, только все равно тебе придется сказать правду. Не мне, так ей…

— А ты, сука драная, куда ты полез? Я! Со своей! Женщиной! Разберусь! Сам! Это ясно?!

— Да, конечно… Хуй тебе, а не женщина! Затащил в постель, разобрался… Ну и кто из нас урод?..

— Вставай, блядь, пидор ебаный! Не встанешь, я тебя, мудила, ногами запинаю, клянусь!

Итон медленно, будто нехотя, поднялся и вдруг неожиданно бросился на Сола. Вождь, почувствовавший вкус победы и не ожидавший никаких активных действий от Итона, не удержался на ногах. Оба покатились на полу, круша на своем пути все что попадалось — посуду, столы, лавки, впечатывая друг друга в стены не очень-то уж большого помещения, и, в итоге, проломив одну из них спиной Сола. Несмотря на сильнейший удар, азарт боя не дал почувствовать Солу ни боли, ни страха, ни усталости…

Оказавшись на улице, они немедленно намокли под проливным дождем, но им обоим было совершенно все равно, хотя Сол почувствовал, что вода несколько отрезвила его. Итон колотил его так, будто у него открылось второе дыхание, нанося методичные удары, а у Сола только голова дергалась. Тай уже подумал, что Сол не человек, а какая-то машина, и ему ни за что не справиться с ним — вождь будто дает ему фору перед последним рывком… И не успело это промелькнуть в голове, как сильнейший удар лбом в нос откинул голову назад, и показалось, что хрустнули шейные позвонки, а перед глазами все затянуло мутной пленкой…

Солу не составило труда сбросить с себя дезориентированного Итона. Навалившись сверху, он принялся месить лицо Тайлера безо всякой жалости. Тай попытался было сопротивляться, но затуманенная голова не соображала, а тело подчинялось плохо. Вцепился было в горло своему противнику, но дожать не смог, теряя сознание от сыпавшихся на него ударов…

— Ах ты ж, блядь! — дошло до сознания Солморо, и кто-то сильно дал ему по роже, потому что остановиться сам он уже не мог. — Сол, ты что делаешь? Ты же его убьешь! — кричал Диего, оттаскивая вождя от ни на что не реагировавшего Итона.

— Он это заслужил! — прохрипел Сол, вытирая кровь с разбитой губы и тяжело дыша.

— Не спорю, — пристально глядя на потрепанного вождя, осторожно сказал Диего. — Но ты ведь не станешь этого делать, так ведь? Ты ведь не такой?

Сол закатил глаза и покачал головой. Дыхание никак не желало выравниваться, в боку сильно кололо, а голова кружилась… Капли дождя стекали по его лицу, и он, превозмогая боль, все-таки вдохнул полной грудью, обтирая щеки и прикрывая глаза. «И этот туда же, мать его! Мать их всех!»

— Да пошли вы! На хуй вас всех! — озвучил свои мысли вождь и побрел в сторону, желая найти еще выпивки. Драка отняла у него не только силы, но и заветное забвение, которого он стремился достичь любым доступным ему способом…

***

Звук знакомых шагов, раздавшийся с улицы, уже не заставил Эрику настороженно замереть, как прежде, а вызвал улыбку. Входная дверь хлопнула, и на пороге возникла мужская фигура с бутылкой в руке. Пришел. Молча остановился. Она ждала. Чувствовала как-то особенно, что он все равно придет к ней. Не устоит. Сделав крупный глоток, Сол огляделся, будто силился обнаружить в бунгало кого еще, и стал медленно приближаться, без стеснения разглядывая девушку. Нехорошо так, довольно гневно. И без того штормовые глазищи, в полумраке теперь казались ей двумя черными блестящими угольками. Сол выглядел почти спокойным, если бы побледневшие крылья носа не раздувались так жадно, втягивая воздух, а ладонь не стискивала с силой бутылку, что та вот-вот грозилась раскрошиться. Он явно был на взводе и не скрывал этого, что становилось немного беспокойно.

Шаг, неторопливый, почти с грацией молодого гепарда. Еще шаг. Он сделал крупный глоток, театрально отставил бутылку на стол и пожал плечами в ответ на ее настороженный взгляд, явно чувствуя себя хозяином положения. Впрочем, разве вождю не пристало чувствовать себя хозяином в любом месте и в любой ситуации? Тяжелый, одурманенный алкоголем взгляд впился в нее, стоящую посреди бунгало в одной его футболке, едва прикрывающей ее бедра, босую, сверкающую в полутьме глазами и нисколько не смущающуюся своего откровенного вида, будто намеренно приглашающего его к действиям. Уголок губ Сола искривился в злой ухмылке. Ох, а вот теперь ей точно стало не по себе, но Эрика упрямо вздернула подбородок, разглядывая Солморо. Мокрый с головы до ног, вода аж капала на пол. На его скуле красовалась свежая ссадина, разбитая губа припухла, а стесанные костяшки кулаков и несколько багровых отметин отчетливо давали понять о том, что вождь успел где-то недурно подраться… Где? С кем?

Но говорить что-либо он ей не торопился, просто сдернул с себя тунику, ею же обтерся и отшвырнул в угол, смотря на Эрику изучающе, склонив голову набок, словно видел ее впервые. И от этого взгляда ей становилось некомфортно и сладко одновременно. Воздух в комнате раскалился, что дышать стало трудно, и спина ее тут же покрылась бисеринками пота. В таком состоянии Эрика его еще не видела, и не могла предполагать, чего стоило ожидать от Солморо.

— Уйди, Сол, ты пьян, — как можно спокойнее проговорила она, делая вид, что ее не волнует ни капельки его появление. А под ложечкой против воли томительно запульсировало. Он нахмурился, сведя брови так, что на переносице залегла складка. Эрика занервничала и отвернулась.

 — Да, я пьян. Потому что я задолбался с тобой, — голос был резкий, шаги ближе, и вот он уже почти стоял к ней вплотную. Она чувствовала, как он дышал ей в макушку: шумно, рвано. Злился. — Что творится в твоей голове? Я же видел, как ты хотела меня. Ты отдавалась мне, и все равно держишь на расстоянии. Что ты хочешь, чего добиваешься?

— А ты чего хотел? — Эрика уже взяла себя в руки и повернулась к нему лицом, упрямо глядя прямо в потемневшие глаза. — Ты что же, думал, я буду на тебя вешаться? Или в ножки падать? Ты меня ни с кем не перепутал, нет? — удивилась она безмерно. Не родился еще тот мужик, за кем она станет бегать. Сам оттолкнул. Сам обидел. Отказался. Так какой же реакции он от нее еще ожидал?

— Привыкла, что все делают только то, что ты хочешь? — продолжал он, будто не слыша ее слов. — Тебе нужна полная капитуляция… — снова усмехнулся, глаз не отвел, и у Эрики сложилось ощущение, что умей Сол сжигать взглядом, то от нее бы только кучка пепла осталась. «Да нет же, просто хочу быть любимой, а не очередным трофеем. Хочу чувствовать, что нужна тебе такая, какая есть. Именно я».  — Так вот, — она вздрогнула, когда он неожиданно наклонился к самому ее уху, и прошептал: — не дождешься, дорогая.

Теплое дыхание опалило мочку, и упоительные мурашки растеклись по коже от его чертова шепота, сердце Эрики мучительно сорвалось с места. «Вдохнуть, надо вдохнуть. Да дыши же ты, черт!» Он был так близко, что она чувствовала жар его тела, запах, и почти физически ощущала его взгляд на своих губах. Пальцы покалывало от накатившего волнующего желания притянуть его к себе, запустить их в растрепанные жесткие волосы на его затылке. Губы пересохли, требуя поцелуя, но Эрика их упрямо сжимала, чтобы не дрожали. Не выдали ее. Перед ним ей сейчас не хотелось казаться слабой.

— Даже моя жена не будет манипулировать мной, тебе ясно? Даже ты, — выпалил он, резко отстранился и направился к двери, оставив после себя пустоту. Нет, она не удивилась, потому что ждала чего-то подобного. Обычно терпение Солморо достойно было зависти. — Я не из тех, кто идет на поводу у девок…  

— Ну и проваливай, — выдохнула она сквозь зубы, и из природной вредности швырнула в него первую попавшуюся под руку тряпку. — Я тебе не девка, и сюда тебя никто не звал.

Эрика думала, что он просто уйдет, как и всегда делал, демонстрируя свое пренебрежение. Была уверена. Но ошиблась. Одно стремительное движение от двери навстречу, и она оказалась прижата к стене, с крепко стиснутыми запястьями, приглушенно шипя и извиваясь под придавившим ее загорелым дочерна телом. Вырваться ей не удалось, а на лице Сола расплылась фальшивая улыбка.

Он не придал никакого значения ее сопротивлению, скользнув наглым взглядом по ее шее, по губам, до сих пор ощущая кончиками пальцев их мягкость. Ее даже касаться не нужно было, чтобы начать сходить с ума. Только видеть совсем близко, только вспоминать, что уже было, и представлять то, что могло бы быть.

— Не звал, говоришь? — Эрика чувствовала его тяжелое дыхание с сильным запахом алкоголя. — Хочешь сказать, что не ждала меня? Черта с два! — процедил он ей прямо в губы. — Думаешь, я не смогу взять тебя силой? Или еще чего-то не смогу? — скупой смешок превосходства и зло скривленные губы — мол, тоже мне, принцесса нашлась.

— Не посмеешь! Я тебе не позволю! — выкрикнула она с вызовом, глядя ему в глаза. Эрика понимала, что Сол выпил достаточно для того, чтобы наплевать на свое обычное здравомыслие, и дразнить его слишком опрометчиво. Ей с ним не справиться. Нетрудно догадаться, что за мысли были в голове у вождя, и такой агрессивный напор просто пугал. Но губы его, пахнущие алкоголем, находились всего в пару дюймов от ее губ, и это сносило крышу. Ни к одному мужчине ее никогда так не тянуло. Никого она так безумно не хотела.

Пронзительный взгляд лихорадочно блестевших глаз, в котором она беспомощно утонула, грезя о поцелуе, говорил все сам за себя лучше всяких слов. Но вместо ожидаемого прикосновения Сол потянулся к ее щеке, чуть дотронувшись губами, и ниже, неторопливо проведя языком по бьющейся под кожей венке. Сладкая дрожь потекла вниз живота, коленки у Эрики предательски ослабли, а потом по влажному следу ужалила боль.

Сладкий аромат ее тела и волос лишал Сола рассудка. Сам не понимая, что делает, он вдруг впился зубами в ее шею, оттягивая кожу и с удовольствием отмечая, как она вздрогнула. Его способность здраво мыслить и оценивать собственные поступки исчезала с каждой секундой. Как ни странно, но нарвавшись на отказ с ее стороны, он все больше распалялся, и утопая в такой неожиданной для него беспомощности этой заносчивой девицы, ему хотелось получить ее, подчинить, причинить боль, отыграться за все, что засело острой занозой глубоко в сердце по ее милости.

Ему хотелось заявить свои права, чтобы она не досталась никому другому. Хотелось вбиваться в это нежное тело до упора, слушая ее крики, и смотреть, как она выгибается при каждом резком толчке... Не успела эта мысль толком оформиться в мутном от алкоголя вихре других мыслей, как волна возбуждения обдала его тело жаром с головы до ног, до самых кончиков пальцев, и Сол вжал ее в стену еще сильнее, не позволяя даже двинуться, уверенный, что она попытается оттолкнуть его… Испугается. Задрожит. Забьется в его руках. Она сейчас закричит, оттолкнет, голубые глаза распахнутся, в них заплещется страх. Она станет сопротивляться.

От неожиданности тягучий всхлип слетел с ее губ, и Эрика их закусила, чтобы не вскрикнуть в голос, но вопреки всем ожиданиям Сола, она не делала попыток отстраниться. Не оттолкнула его. Лишь подалась под нарочито грубые касания, мгновенно превратившиеся в жадные. Подалась так, словно ждала этого целую вечность и боясь, что это окажется лишь сном. Он не стал заглаживать свою резкость, а снова прикусил ее шею, оставив на коже наливаться багровые следы, стараясь растравить в ней… Что? Злость? Страх? Желание?

Разгром по всем фронтам, но не капитуляции, ни победителя не будет. Уж в этом они оба были похожи. Не пускали в сердце, и душу на все замки, боясь показать свою слабость. Боясь стать уязвимыми. Боясь, что будет больно. Отгораживаясь броней и не задумываясь, что тем самым делали больно лишь друг другу. Но только ее броня рассыпалась хрупкой скорлупой, стоило ему прикоснуться, а его непробиваемая…

Жесткая хватка сильных пальцев расцепилась, освобождая девичьи запястья, и Сол позволил ей, наконец, обвить свою шею руками, зарыться пальцами в волосы на затылке, прижать голову к себе еще теснее, пока он сам, решив обойтись без нежностей, болезненно сжимал грудь Эрики и грубо стискивали ее в объятиях, не слишком заботясь о том, причиняет ли он боль или доставляет ей удовольствие.

Никому прежде Эрика не позволяла подобного обращения, уступать не в ее правилах, но эта неподдельная жадность в каждом движении Солморо, дикий ритм сердца, в унисон сплавляющийся с ее, яростная страсть в потемневшей радужке глаз возбуждали ее так, что никаких мыслей не осталось в голове, лишь почти мучительная сладость желания обладать этим стихийным бедствием, а не мужчиной, или подчиниться ему, слиться в одно целое. И так было приятно ощущать себя именно его женщиной.

Солморо бесцеремонно забрался руками под ее футболку, огладил бедра, не обнаружив больше никакой преграды в виде одежды, а потом, не теряя времени на лишние прелюдии, подхватил ее и устроил на себе требовательно, позволив прочувствовать полностью свое желание. И она чувствовала, несомненно, что он чертовски возбуждён, и прижималась все сильней, дышала все более прерывисто, но уже не от волнения.

Едва слышно сглотнув и не отводя от него взгляда, Эрика потянулась к его губам, огладила их языком, лаская, прихватывая с упоением и как-то отчаянно. Словно от этого прикосновения зависела сама ее жизнь. Наверное, так оно и было. Наконец-то у нее появилась такая возможность. Поцелуй — как откровение, которое они оба спрячут. Потом, но не сейчас. Терпкий запах адреналина, его вкус, структура мужского, чертовски красивого тела, по которому катился озноб, сводили ее с ума.

Точно стараясь унять его гнев, она торопливо гладила ладонями плечи Сола, расчеркнутую выпуклыми шрамами грудь, чувствуя, как под кожей буграми вздулись мускулы. Немного отстранившись, спустилась ниже, по вздрагивающему торсу, дернула тугую пуговицу на его брюках и расстегнула молнию. Рваный вздох вырвался из горла вождя, когда ее ловкие пальчики добрались до твердой мужской плоти, погладили, осторожно касаясь, легонько сжали член, и Эрика нетерпеливо направила его в себя… Глубокий, сильный толчок, и она тихо вскрикнула, впиваясь ноготками в его плечи.

Сол закусил губу, чтобы не застонать. Он не подумал о том, чтобы быть с ней осторожнее или мягче. Не получалось сейчас думать. Просто сжал ее еще крепче руками, рывком толкнувшись в горячую влажную глубину женского тела и, наконец, получая ее всю в свое безраздельное владение.

Эрика подалась навстречу, теснее обхватывая его бедра ногами, поймала губами ускользнувший воздух и запрокинула голову назад, ощутив сладкую, и невозможно опьяняющую внутри себя пульсацию. Он не целовал ее, и ей больше не позволял, лишь хрипло дышал, вторгаясь резче, напрочь лишая рассудка, еще быстрее, задавая такой темп, что несчастная стена в которую Эрика упиралась спиной, рисковала оказаться в итоге разнесенной в щепки. И ей безумно нравился этот необузданный дикарь, его напористые движения рассылали дрожь в каждую клеточку тела, заставляя ее сжиматься изнутри все сильнее. И нравилась его ярость, пережить которую сейчас, казалось, просто невозможно, словно он всем своим существом стремился обладать. Покорить. Подчинить. Его хриплые стоны доводили Эрику до исступления… слышать их было волшебно, умопомрачительно… Нравилось обнимать напряженные, взмокшие о пота сильные плечи, прижиматься теснее к его груди, ходящей ходуном от неровного дыхания, и с трудом сдерживать нахлынувшие эмоции от внезапного понимания, что только так — вместе с ним, рядом с ним, — она на своем месте. В этот момент она жила, дышала, двигалась в одном единственно возможном ритме с Солморо, выдыхая его имя в его же шею, а сердце вырывалось из солнечного сплетения.

Удовольствие нарастало, стягивалось в горячие спазмы, пульсирующие в животе. Бедра онемели от перенапряжения, Эрика ахнула и выгнулась, когда дрожь оргазма сотрясла каждую частичку, разливаясь по телу сладко-пряным наслаждением. Надрывный стон не удалось сдержать, да и не хотелось… Еще несколько резких толчков; его горячее прерывающееся дыхание на ее шее и судорожно сжавшиеся на бедрах крепкие пальцы дополнили приятный финал. Она уткнулась лицом в плечо Сола и прикусила солоноватую кожу до боли, задыхаясь от волшебных ощущений. Ни с кем ей не было настолько хорошо, как с ним. И никому она не хотела бы отдаваться полностью, только ему.

Ее ладони благодарно гладили широкую спину Сола, крепкую шею, влажные волосы на растрепанном затылке, пока он вжимал Эрику в стену, со свистом втянув воздух сквозь сжатые зубы, и с силой подался еще глубже, кончая, глухо простонав ей на ухо. Для Эрики это казалось несоизмеримым счастьем, настоящим, и она вдруг остро осознала, что безумно не хочет, чтобы он куда-либо уходил! Она хотела чтобы он остался с ней. Хотела быть в его жизни. Только не знала, как это сделать. И надеялась, что, может, и Солу она тоже не безразлична?! Ведь он пришел.

Забылось всё, и обиды за его колкие слова, обвинения и грубость. И к черту пошли все мысли и сомнения. Он пришел, он рядом, она нужна ему — и это стало для нее самым важным. Эрика не чувствовала ничего, кроме разливающегося по телу блаженства и желания как можно дольше оставаться в теплых объятьях Сола, уткнувшегося носом в ее шею в попытке отдышаться, и удерживающего ее, без сил обмякшую, с дрожащими ногами, в своих надежных руках. Только было жаль, что в бунгало стало совсем темно, ей так хотелось видеть его глаза.

Сол медленно, но скупо на ласку провел широкой ладонью по бедру девушки, вот только продлевать ее счастье не собирался. Они оба не произнесли ни слова, но что-то подспудно стало нашептывать Эрике, что она еще крепко обо всем этом пожалеет. Ни единого больше поцелуя. Ни одного звука. Вокруг была только темнота и медленно убивающая тишина, стирающая все напускное очарование момента. Лишь сердце ее билось с такой силой, что больно было дышать.

Солморо дышал тяжело, а потом замер, как-то слишком напряженно даже, и это не принесло никаких ответов на подозрения Эрики. Скорее, подкинуло только новых головоломок и загадок в его поведении. Что же ее теперь ждет? И вся эйфория тут же спала, оставив после себя ощущение неловкости, когда Сол отпустил девушку, а она заглянула ему в лицо, и увидела, что глаза у него хищно сощурились, спрятав сгубившую ее бездну радужки. «Не так смотрят любящие мужчины. Совсем не так».

— Вот видишь, даже не пришлось тебя брать силой. Сама меня хочешь, — он гадко хмыкнул, растянув губы в подобии привычной ухмылки, ошарашив Эрику своей насмешкой, вместо нежных слов. Она дернулась, как от удара, чувствуя, как внутри поднимается что-то холодное и жуткое. Широко распахнувшиеся глаза быстро заморгали в недоумении. — Хочешь, — подтвердил Сол, и его пальцы легонько прикоснулись к ее лицу, задумчиво перетекая от лба, по переносице на щеку, по скуле одними подушечками, — знаю… Но никогда не признаешься, — и посмотрел пристально, будто пытался заглянуть в самую душу, по которой секундой назад прошелся хорошенько.

Слова часто действуют более уязвляюще, чем человек может себе представить. Сердце Эрики болезненно шарахнуло в грудь. Дыхание замерло, на середине вдоха остановилось, и не желало возвращаться к ней так долго, что она испугалась, что упадет, если сейчас же не втянет в легкие ни капли воздуха. Она смотрела на него, приоткрыв рот, то ли пытаясь что-то проговорить, объяснить, сознаться, наконец, то ли вдохнуть, с трудом расцепив непослушные, все еще обнимающие его за шею руки, силясь осознать услышанное. И только сейчас где-то в глубине этого насмешливого взгляда заметила потаенную тоску, что ни опустить свои глаза, ни отвести, ни сморгнуть не смогла. Как и понять — зачем же он так поступает, если ему самому несладко?

— Ничего не говори. Я все и так знаю…

Он отступил от Эрики, вдруг почувствовав, что ему, как ни странно, стало легче и накрученная ярость отпустила. Но не было ни ощущения победы, ни даже физического удовлетворения от удовольствия, только досада и тоска. Все оказалось не правильно, все не так. Застегнув ширинку, Сол неторопливо развернулся, направляясь к двери, подхватив на ходу в руку бутылку и допивая.

Эрика ошарашенно смотрела в удаляющуюся спину, заткнув ладонью кривящийся рот, чтобы не прорвало, глотая слезы. Она и не скрывала как-то, что хотела его, нетрудно было понять. И вместе с тягучей пустотой в душе, пришла удушающая, злая обида. Для чего же он приходил? Унизить? Отомстить? Показать ей, что она никто? Что не нужна и ни на что не годится, кроме как быть податливым телом? Поставить на место свалившуюся на голову девицу за то, что стало к ней тянуть… Зачем? Сукин сын! И прав, сволочь, и… И…

Эрика не понимала, отчего все у них было так сложно? И почему Сол не может просто признаться, что она для него что-то значит, а сперва смотрит так, будто сердце из нее вынимает, давая ощутить себя желанной и нужной ему, но потом отпихивает, точно они не способны понять друг друга, и чувствуют по-разному, и ничего нет, кроме желания сломать, втоптать все в грязь! Разве он сам этого хотел? Хотел ли? Добился желаемого? Ее ладонь сжалась в кулак и врезалась в стену от бессилия, пытаясь как-то справиться с нахлынувшей обидой, болью и отвращением. Да пошел он! Пошел он… не так уж и… Черт побери! Хотелось вскочить и заорать погромче, но Эрика сползла на пол, таращась в стену напротив, и ощущая, как слезы покатились по щекам крупным горохом, что унять их не получалось никаким усилием воли. Не зря говорят, что розовые очки бьются стеклами внутрь.

Стало просто до чертиков противно от подобного отношения! А еще жутко стыдно за свою слабость, за то, что не могла справиться с желанием принадлежать ему, глупым наивным желанием короткого счастья, вместо которого получила добрую порцию унижения.

— Вот дура, хватит жалеть себя. Наплюй и разотри! — сипло пробурчала Эрика, сама себя подбадривая, поднимаясь и направляясь в помывочную. Хотелось одного — смыть с себя всё, забыть. Вычеркнуть из памяти. Прохладная вода приводила в себя, сворачивая всю безобразную истерику, но желанного облегчения не приносила. Слишком мерзкое ощущение, когда тебя с наслаждением втаптывают в грязь. Ничего хуже этого и вообразить невозможно. И упрекнуть было некого — она сама ему позволила, сама допустила. Сама его хотела! Сейчас она не понимала, почему поступила именно так. Почему не прогнала его? Чего хотела добиться этим? Вывести все на другой уровень? Позволить сделать ему решающий шаг? Выяснить, наконец, то, что не давало ей покоя и понять, как же Сол, на самом деле, к ней относится? Кто она для него? Нужна ли? Наверное. До того это было по-дурацки! Ведь так сложно оказалось понять: важна ли она для Сола, когда он ее и не отпускал, и не держал, и не делал ни шагу навстречу.

Но она ошиблась, приняв желаемое за действительность, и осознавать это было больно и горько. Просто не сложилось, и его едкие слова застряли в голове, в сердце, не желая забываться. Всегда ее тянуло на мерзавцев, и Эрика это знала, но, отчего-то решила, что в этот раз все будет по-другому. Это была глупая, неправдоподобная и совершенно невероятная надежда на то, что Сола можно подпустить к себе ближе, верить и довериться, несмотря на все его недомолвки. На то, что все его безразличие, ирония и постоянные насмешки, лишь напускные, скрывающие истинные чувства. Она была уверена, что он пришел для того, чтобы помириться. А вышло… то, что и облекать в слова противно, и не было никаких сил гадать, чего от него ждать. Извинений, сожаления, насмешки? И в ворохе слезливых, жалких мыслей не появлялась робкая надежда, что еще не все потеряно. Что все как-нибудь могло устроиться… Все разлетелось вдребезги, разбить ведь всегда просто.

***

Сол ощутил только, как колени врезались в песок, потому что идти стало совершенно невозможно от сильнейших порывов ветра, гуляющих по пляжу. Только сейчас он понял, какой вокруг него ад — природа, будто подыгрывая его внутреннему состоянию, бесновалась не на шутку: океан бушевал штормом, шумно выплескивая на берег тонны воды, дышал гулко, тяжело, обдавая заглянувшего к нему так не вовремя гостя пригоршнями соленой влаги. Буря ломала пальмовые листья, с шорохом забрасывая их в океан, будто стараясь его умаслить, но стихия продолжала свирепствовать, отражая смятение стоящего на берегу человека.

Как он здесь оказался, он не знал. Не помнил. Казалось, что вся его сущность осталась там, с Эрикой, в бунгало, сжимающая в руках ее изящное тело, пытаясь выровнять дыхание и с упоением втягивая ее вкусный и ставший до боли знакомый запах. Что-то происходило потом, он что-то ей говорил — что-то злое, обидное… Насмешливые слова срывались с его губ сами собой, отражая всю ту растерянность, что повлекло ее неожиданная ему открытость.

У Сола была стройная и во всех отношениях понятная ему теория — Эрика, как и все девицы в его жизни, мелкая собственница, любящая манипулировать и использующая его слабости себе во благо. Такая же, как все. А отличия он сам себе придумал, лишь потому, что слишком сильно ее хотел. Но вдруг в его совершенно ничего не соображающую, отравленную алкоголем и мытарствами голову пришла простая в своей очевидности мысль — она не играла. Не пыталась использовать секс как приманку, или завести его и бросить, как способ наказания за его поведение. Там, в бунгало, она просто открылась ему, впустила в свою душу, приняла его после всего того, что он наговорил ей, а он не понял. Не увидел. Растоптал и… унизил!

Не в силах больше выдержать навалившегося на него отчаяния, он принялся вбивать кулаки в мокрый соленый песок, пытаясь перекричать гудящий в шторме океан.

— Да что тебе от меня надо?! А?! Я не могу ничего понять, но не хочу так!

Вскочив на ноги, увязнув в песке по щиколотку, Сол, выхватив мачете, принялся рубить гоняемые по пляжу мокрые листья и поднимаемые вверх порывами ветра ветки. Он не сразу понял, что, оказывается, успел прихватить с собой оружие и вдруг остановился, пытаясь осознать и вспомнить, как он брал его с собой и по какому поводу. Ведь ушел от Эрики он даже без футболки, потому что помнил, как противно она липла к телу.

Что, вообще, с ним происходило последнее время? Почему он чувствовал, думал одно, а говорил совершенно противоположное, и отчего не мог просто сказать ей… Зачем он к ней пошел, после того что наговорил в запале, да еще после драки, да еще… напившийся как свинья. Хлеставшие его тело и лицо капли мешали думать, ветер заставил продрогнуть насквозь, но он все равно стоял посреди пляжа и смотрел на мачете в своих руках, как на инородный предмет.

Способность Сола все переводить в иронию часто спасала его от помешательства, а вот теперь отчего-то дала сбой. Причину этому искать сейчас было глупо, когда Эрика, Рикки, Ириска, Iris — вытеснила все остальные мысли, переживания и оставила только недоумение: зачем? Зачем он позволил ей проникнуть так глубоко в свою голову, сознание, душу, наконец! Ведь он не должен был этого допускать, помимо всего прочего, рядом с ним ей будет опасно. Пока они здесь — он мог ее защитить, и то Белзару удалось увести ее прямо у него из-под носа, а если они выберутся на материк… Что он там будет делать? Как собирается ее защищать! Ведь Кейт он не уберег…

Дождь утих так же внезапно, как и начался. Только что его окружала стена воды, и вот он уже стоял посреди совершенно тихого пляжа промокший насквозь, только редкие капли стекали с волос по его телу, а в руке он все так же сжимал мачете. Сол досадливо отбросил оружие, будто именно оно стало причиной всех его бед, и повернулся в сторону утихающего океана. Небо постепенно прояснялось, являя его взору дальние звезды; тело начала сотрясать мелкая дрожь от холода и тяжелых мыслей.

«Прос­то пос­мотри на­верх».

«Так стран­но ви­деть те­бя, смот­ря­щего на звез­ды».

Он должен был раньше всё объяснить Эрике. Должен был рассказать, как обстоят дела, почему и как он оказался здесь. Но все время что-то мешало. Можно было рассказать сейчас, но он продолжал стоять, чувствуя, как тело сотрясает озноб, и пялился в океан, чтобы привести в порядок расползающиеся мысли.

«Пойти к ней, сказать, что… Что? Что все не так? Вообще не так, как она подумала? Что она нужна мне, но мне нечего ей предложить? А поймет ли? Да и захочет ли слушать… После всего…»

Сол оглянулся в сторону деревни, пытаясь рассмотреть зажигающиеся после дождя огни возле хижин, но в темноте ничего не смог разобрать. С тоской отвернувшись, понимая, что безвозвратно упустил шанс на примирение и откровенный разговор, он перевел взгляд на совершенно спокойную чернь океана, и медленно принялся наполнять легкие соленым воздухом, ощущая боль в ребрах — все-таки Итон приложил его неслабо. Тут же от морского бриза засаднили все ранки, и Сол досадливо сплюнул — только этого еще не хватало. Сзади послышались приближающиеся шаги, но вождь даже поворачиваться не стал, — и так понятно, что это охрана его потеряла, а теперь они пришли за ним. Он хотел уже было сказать, чтобы те оставили его в покое, даже успел обернуться.

А в следующую секунду понял, что это не охранники, а мачете слишком далеко и он уже ничего не успеет…