В кругу семьи

***

Освальд ненавидел дьюти-фри.

Особенно бесили кричаще переливающиеся гирлянды, которыми было увешано всё вокруг. Чтобы пройти к залу ожидания, нужно было обязательно преодолеть вереницу полок с товарами. Как Эли с Тотошкой по дорожке, вымощенной жёлтым кирпичом, он тащился через весь этот оплот ханжества и небогоугодного разврата.

Впитанная с молоком матери любовь к роскоши критически отвергала подобные дешёвые заманухи. Но каждый раз, когда он оказывался в аэропорту, он вынужден был проходить через все стадии принятия неизбежного.

Ведь Эдвард просто обожал затариваться в дьюти-фри.

- О, тесто для норвежских вафель, это нам надо! - длинные руки сгребали с полок всё что ни попадя.

- И это тоже, - пальцы уцепили глупую рождественскую шапочку с красными помпончиками на ней и такой же глупой ширпотребно налепленной ёлочкой.

- Мартину понравится, - парировал Эдвард раздражённо выпученный взгляд. И всё-таки закинул безделушку в корзинку.

- А это тебе будет к лицу, - Освальд протянул ему такую же шапочку, только с оленьими рогами. Нигма в ответ презрительно пфыкнул.

- Злись сколько влезет, но когда приготовлю вафли с лососем домашнего посола и творожным сыром, припомнишь мои слова о том, что тесто было необходимо. А это, - он всё-таки забрал оленью шапочку из руки мужа. - Наденешь к Рождественскому столу.

- Ещё чего! - возмутился Освальд. Он недовольно щурился на вызывающие резь в глазах лампочки и крутил в руках трость.

- Всё взял? - наконец, не вытерпев пытки, повернулся он к Эду.

- Вроде всё, - тот светился под стать ёлочной гирлянде и также резал глаза своим радостным видом.

Вокруг его шеи была намотана нить с цветными флажками. Это, видимо, украшение для особняка, обречённо подумал Пингвин. Сам он любил тяжёлую, мрачную и готическую эстетику, а муж предпочитал вырвиглазное, кричащее и ядовитое. И Освальд бы соврал, если бы сказал, что не считает это их различие особенно милым.

На кассе корзинка пополнилась упаковкой конфет, маленькой бутылочкой вина для успокоения нервов, да пятью разными плитками шоколада.

- Тоже для Мартина, - сообщил Эд, тут же уминая одну шоколадку и выбрасывая цветастый фантик.

На этом птичьи страдания были, наконец, окончены, и они проследовали в зал ожидания.

***

Эдвард усадил мужа вместе с пакетами на одну из скамеек, а сам пошёл смотреть табло прилётов-отлётов. Когда он вернулся, вид у него был задумчивый. Это напрягло Освальда.

- Что? - нетерпеливо бросил он, глядя, как Эд нервно протирает очки подолом собственного свитера.

- Рейс задержали. Из-за метели, - напряжённо ответил тот.

- Что?? - уже с другой интонацией и весь подобравшись, уточнил Пингвин. На место встревоженности вступила злость. - До Рождества меньше суток, Эд! Они не могут задержать рейс.

- Сам посмотри, - Нигма протянул руку в сторону окна. Когда Освальд взглянул туда, где недавно была взлётно-посадочная полоса, то ничего не увидел. Снаружи было белым-бело.

- Я пойду на стойку и узнаю прогноз, - Эд быстро свинтил, оставив мужа скрипеть зубами и недоумённо мотать головой из стороны в сторону.

Он сидел, опустошённый новостью, и смотрел по сторонам. Словно кто-то из таких же несчастных, застрявших в аэропорту, способен был объяснить, как может судьба складываться настолько несправедливо.

Они были здесь, а их ребёнок дома, совсем один. Скоро должно было наступить Рождество и просто не верилось, что в столь волшебное время года, магия может рассеяться таким вот ужасным в своей простоте событием.

Нужно позвонить Мартину, решил Освальд и достал мобильник из своего кармана. Внутри полыхнул огонёк гордости за то, что он может звонить своему сыну.

- Мартин? Мартин, мальчик мой, ты меня слышишь? Ответь.

Взволнованный голос Кобблпота прерывался. Из-за метели связь работала плохо, слова по невидимым тропкам долетали обрывчато, спутываясь сердитым шипением.

- Да, пап, я тебя слышу, - прозвучало слегка изломано. Мальчик заговорил всего пару месяцев назад, его связки ещё не вполне привыкли к работе.

- Освальд, дай трубку, - послышалось откуда-то издали.

- Не дам пока не узнаю, что с ним всё в порядке! Это ты виноват, Эд! Давай слетаем за ёлочной игрушкой в Норвегию, она коллекционная, одна нога здесь, другая там, - принялся чихвостить мужа Освальд, передразнивая его интонации.

Мартин терпеливо слушал этот сердитый монолог, трубка в его руке слабо потрескивала.

- Освальд! - раздалось чуть громче. - Успокойся, будь добр.

- Засунь себе в задницу свои успокаивания! - гаркнул в ответ Пингвин и тут же вернулся к динамику, почти воркуя в трубку. - Мартин, ты сегодня обедал?

- Да, папа, я обедал, - и ведь почти не соврал. Лично он считал, что огромная пачка чипсов и шоколадные крокодильчики считаются за полноценный приём пищи.

- А нормальную еду? - уловил его слишком проницательный отец.

Мартин в ответ промолчал, и тот продолжил.

- Ладно, послушай, мы с твоим папой, - голос стал чуть дальше и язвительный. Он едко нашёптывал адресованные Эду слова. - Умнейшим человеком в Готэме, - голос снова стал ближе и нежнее. - Мы с твоим папой немного задержимся.

- Я знаю, - Мартин тихонько кашлянул. - Метель в Осло, я по новостям увидел.

- Какой ты у меня умный ребёнок! - восхитился Оз.

Эд широко улыбнулся, мол, в меня да, в меня такой умный, но поймал рассерженный взгляд и тычок тростью в плечо. Он понял, что Освальд не согласен, что умом их сын пошёл в величайшего любителя загадок.

Справедливости ради, над ним и правда довлела доля вины, но зачем так ругаться, он ведь не синоптик, не мог предсказать такое недоразумение, да и синоптики не смогли. Погоду обещали весь день лётную, ясную, но внезапный циклон притащил тучу с целыми тоннами снега.

Пока Эд витал размышлениями в этой самой туче, посыпая себе голову метафорическим снегом, Освальд успел попрощаться с Мартином, пообещав позвонить сразу же, как только объявят точное время вылета. У них оставалось около пятнадцати часов до Рождества. Если повезёт и буря закончится скоро, то вполне реально будет успеть добраться до Готэма и встретить праздник в полном составе.

Освальд повернул к мужу озлобленное лицо, как только положил трубку. Эд натянуто улыбнулся и неловко пожал плечами.

- Куплю нам кофе? - он попытался разрядить обстановку, которая дребезжала натянутой струной. Судя по ярости, сверкнувшей чёрными огнями в глазах напротив, не вышло.

- Игрушка, Эд? Скажи мне, ты рад? - рука с пакетом сделала взмах в воздухе.

В бумажном пакете лежала коллекционная фигурка лохматых годов. Единственная оставшаяся в своём роде. Это был какой-то зелёный демон, которого норвежцы вешали на ёлку, чтобы тот отпугивал злых ведьм, похищающих домашнюю утварь перед Рождеством и указывал путь Юлениссену, местному аналогу Санты-Клауса, к домам ребятишек, ожидающих подарки.

***

Нигма увлечённо болтал все восемь часов полёта до Осло. Он сыпал байками про мифологических существ Норвегии, а Освальд закатывал глаза и проклинал очередную увлечённость своего мужа аутиста, который ровно после прошлого Рождества словил фиксацию на коллекционировании рождественских игрушек. Тот весь год готовился к празднику. Объездил полмира, насобирал целую кучу того, что Освальд считал древним хламом, а Эд - своими охотничьими трофеями.

Психолог сказал, что Эдварда нельзя ограничивать в его фиксациях, чтобы не участились приступы потери внимания. Освальд не ограничивал, даже втайне умилялся, а внешне кривил лицо и ворчал: мол, то ты паззлы собираешь, то загадки загадываешь, а теперь ещё и это - игрушки.

За что Освальду досталось это всё, ни один психолог ответить не смог. Муж аутист и немой сын, который вдруг оказался не немым, а тоже аутистом. После курса специальной терапии, он понемногу заговорил, чему оба родителя были несказанно рады. Правда Пингвин немного струхнул, когда понял, что Мартин, как и Эд, любит рассказывать факты и задавать странные, для своих двенадцати лет, вопросы.

- А что будет, если человек попадёт во временную петлю, там встретит самого себя, а затем ещё одного себя, а потом другую версию себя, но из будущего, как на это отреагирует реальность по теории детерминированной Вселенной? - кусал он ноготь на левой руке. Эту привычку мальчик перенял от своего не аутичного отца.

- А вот если, допустим, мы завели бы крокодила, или, допустим, двух крокодилов, то они смогли бы подружиться с Эдом или Эд бы их покусал? - почёсывал он за ухом их собаку.

- А если бы мужчины могли рожать, ты бы родил меня сам или предпочёл бы передать эту обязанность папе Эдварду? - наивно блестел он смышлёными глазами, вводя отца в немой ступор.

- А ты знаешь, я тут прочитал, что пингвины..

- Дорогой, пожалуйста, не продолжай, - в какой-то момент Кобблпот выходил из себя, моля всех богов о скорейшем возвращении мужа из лаборатории. - Тебе пока что нельзя напрягать связки. Я не могу ответить на твои вопросы, прости. Дождёмся Эдварда? Он точно сможет всё объяснить.

Мальчик молча кивал и бросался что-то рисовать в своём блокноте. Однажды Освальд незаметно подсмотрел, что тот рисует, но мало что понял. Какие-то загогулины и горгульи, деревья с глазами и странные существа.

Нигма потом объяснил ему, что Мартин изобретает свою Вселенную, с оригинальным языком и неповторимым лором. Он мечтает стать писателем и иллюстратором собственного романа.

Освальд ещё раз вздохнул о жизни в семье аутистов, где он - единственный скучный, нормальный взрослый с нормальными проблемами с законом в прошлом и тихими криминальными делами в настоящем.

***

Кобблпот вернулся в реальность аэропорта, обнаружив себя сидящим в зоне отдыха, а Эд уже семенил к нему с двумя стаканчиками кофе. Чёртова игрушка аккуратно притулилась на соседнем кресле.

Был соблазн толкнуть пакет рукой, услышать звон хрупкого стекла, но Освальд поборол это желание. Слишком хорошо понимал, как расстроится Эдвард. А видеть его лицо грустным или рассерженным ему не хотелось, только он имел право носить грустное или рассерженное лицо, полное скорби от данной ситуации.

- С молоком, две ложки сахара, - протянул ему стаканчик Эд. Освальд принял напиток, покрутил перед лицом.

- А я хотел три, - решил покапризничать он и не успел остановить излишне расторопного в моменты волнения мужа, который тут же метнулся обратно к ларьку с кофе, размахивая полами парки цвета глубокого хаки.

- Я же пошутил.. - пробормотал Освальд вслед. Он не рассчитывал на такую реакцию. Стало чуточку стыдно. Поэтому, когда Эд вернулся с пакетиком сахара, он буркнул.

- Спасибо, - и чмокнул его в ямку под скулой на гладко выбритой щеке.

***

Полчаса сёрбанья кофе и нервных вздохов ситуацию не изменили. Эд то и дело бегал к табло, но оно горело красным, а время посадки всё откладывалось, да откладывалось. Вид за окном тоже говорил о том, что они конкретно застряли. Минуты до Рождества таяли вместе с надеждами успеть к праздничному столу.

- Освальд, - Нигма протянул руку и положил её на кисть мужа. - Тебе нужно отдохнуть. Я забронирую комнату отдыха.

- Нет, - помотал головой тот и забросил смятый бумажный стаканчик в мусорку.

Он понимал, что Эд не даст ему пропустить посадку, если её всё-таки объявят, но тревога не отпускала. Казалось, что если он уйдёт спать, то метель точно не закончится, а с Мартином произойдёт какая-нибудь беда. К тому же, он планировал набрать сына через полчаса, может быть вызвать няню или кого-то ещё, кто мог бы за ним проследить, если они останутся тут навечно погребёнными под белыми завалами.

Эдвард будто прочитал его мысли и не стал перечить. Он просто подвинул скамейку, стоящую напротив, и молча положил ноги Освальда на неё, а сам скинул с себя тёмно-зелёную парку, обмотал ею плечи мужа, присел ближе и положил его голову к себе на плечо.

- Ладно, - сказал он, поглаживая его по волосам.

Пингвин не дёргался. Глаза понемногу слипались, словно снежные хлопья пробрались сквозь толстые стеклянные окна аэропорта, склеивая ресницы. В обволакивающих теплом объятьях тело расслаблялось, сдаваясь под напором усталости.

..Голубые ели обступили и словно сгущали своими тенями воздух, а вокруг метались крупные стремительные снежинки. Они забивались в глаза, волосы, ноздри. Освальд задрал голову и не увидел неба - только белое, бушующее полотно. Он приоткрыл в удивлении рот. В него тут же забился холодный снег, зубы свело болью.

Освальд крутил головой, оборачивался на месте, но ничего, кроме колючих елей и метели, не видел. Ему стало страшно. Что делает он в этом лесу? Где Эд? Где Мартин? Он засунул окоченевшие руки в карманы мехового пальто и что-то нащупал. Игрушка. Маленькая уродливая мордочка зелёного демона хитро скалилась, он не видел этого, но чувствовал оскал кончиками пальцев.

- Папа! - услышал он сквозь усиливающийся скрип ветра детский крик.

- Мартин! - вскинув голову, он попытался уловить направление, откуда раздался звук.

- Папа!!

Пингвин ринулся куда-то сквозь снег. Он завязал по колено, потом по пояс, вот уже его засыпало по самую грудь, но он всё равно изо всех сил разгребал перед собой ледяную вату и, отфыркиваясь, прорывался туда, откуда слышал голос. Когда он поднял одну ладонь к лицу, то заметил кровь.

- Папа! - донеслось с противоположной его движению стороны.

- Освальд, - прозвучало над самым ухом. - Ты её разбил.

В голосе сквозило печальное осуждение. Он понял откуда кровь - в кармане лежали осколки ёлочной игрушки. Тонкое, раритетное изделие хрустнуло и сломалось, порезав ему пальцы.

- Как же так, - снова раздался голос Эда.

Метель вдруг усилилась, осыпая с неба целый сугроб. Он упал неподъёмной тяжестью на голову и плечи Освальда, прибивая его к земле. Мир перевернулся вверх дном. Дыхание сбилось. Пингвин не хотел сдаваться, но не мог ничего сделать. Он открыл рот, чтобы закричать, но из горла раздался лишь протестующий писк.

- Освальд, просыпайся, - услышал он, когда мир погряз во тьме.

- Освальд! - голос стал громче. Кто-то мягко потянул его за плечи.

Кобблпот сонно хрюкнув, открыл глаза. Было темно. Он на секунду испугался, что остался в том лесу, но быстро сообразил, что просто уткнулся лицом в свитер Эда, и поднял голову. На вязаной ткани осталось пятнышко слюны.

- Мне снилось, что я разбил твою игрушку, - прохрипел он непослушным голосом.

- Ничего страшного, - улыбнулся ему Эд. - Тем более, игрушка цела, - он умильно рассматривал помятое, припухшее лицо мужа, поглаживая его по щекам.

- Сколько я спал? Когда наш рейс?

Глаза Нигмы печально колыхнулись.

- Ты проспал полтора часа. Метель ещё не закончилась. Кажется, мы опоздали на Рождество.

- Что ж.., - Освальд не знал, что сказать. Ему было щемяще грустно.

- Прости, это я виноват.

- Что? Эд..

- Ты был прав, нужно было просто заказать доставку. А теперь, Мартин без нас, один, а мы здесь.. - Нигма отвернул лицо, его желваки играли.

Освальд хотел было съязвить и сказать что-то вроде "а я же говорил", но яд испарялся, когда он видел Эда таким вот, разбитым, признающим свои ошибки. В противовес, хотелось как-то его приободрить. Он приобнял его за талию и положил подбородок на плечо. Шерстяной свитер приятно потёрся о кожу.

- У меня есть идея, - тихо сказал он Эду на ухо. - Мы ведь можем вручить подарки даже на расстоянии, что думаешь? Не обязательно тянуть до самого Рождества.

***

Няня, которая обычно сидела с Мартином, уехала ещё утром. У неё тоже была семья и подготовка к Рождеству, поэтому мальчишка весь день был предоставлен сам себе. По задумке, как раз к вечеру должны были вернуться его отцы, но форс-мажор спутал все планы. Недаром Освальд так сильно не хотел оставлять его одного. Чуяло сердце, что что-то в их плане пойдёт не так.

Мальчик не чувствовал себя по поводу грозящего ему одиночества опечаленным. Он пару часов порисовал у себя в комнате, дважды выгулял пса по приусадебной территории, а затем, обложившись упаковками чипсов и шоколадками, засел за просмотр Черепашек Ниндзя. Кем бы ни были его отцы, он был обычным двенадцатилетним ребёнком.

В рекламные паузы между сериями, он прогуливался мимо большой украшенной ели в главном зале. Её разлапистые ветки были увешаны золотистыми лампочками и красными флажками. Нежные ангелочки, фарфоровые щенки, шитые птички, снежинки, этнические статуэтки - вся коллекция, собранная за год Эдвардом Нигмой украшала еловое дерево. Оставалось только одно место, оставленное под последнее в этом году, коллекционное украшение, которое и стало угрозой срыва праздничного настроения.

Мартин, заложив руки за спину, в очередной раз совершал променад по особняку, когда снова раздался звонок. Пёс Эдвард, отдыхающий в своей лежанке, вскинул сонную морду и лениво тяфкнул. Пригрозив ему пальцем, мальчик бросился к телефону. В трубке зазвучал обеспокоенный, с нотками торжественности, голос Освальда.

- Мартин, дорогой, ты поужинал?

Тот закатил глаза. Его грозный и суровый для других отец время от времени казался ему уж слишком заботливым. А он вообще-то уже почти взрослый, нечего с ним так возиться! От досады он поднял собачью игрушку с пола и швырнул её в другой конец залы, пёс не обратил на это внимания.

- Мартин? - интонация пропиталась нетерпением.

- Да, папа, я поужинал, - вздохнул он. - Когда вы вернётесь?

- Тут всё ещё метель, - Освальд чувствовал себя виноватым. - Возможно, мы не успеем к Рождеству. Мне очень жаль, дорогой.

- Ничего страшного, - махнул рукой Мартин.

- В таком случае, - голос отца стал церемонным. - Я бы хотел вручить тебе рождественский подарок.

- Но ведь ещё не Рождество, - душа сладко упала в пятки. Мартин обожал подарки.

- А кто нам запретит дарить подарки раньше наступления Рождества? Ты ведь уже совсем большой и не веришь в Санта-Клауса и ересь с молоком и печеньем? - вопрос прозвучал с хитрецой.

- Санта-Клауса не существует, подарки даришь мне ты, а молоко и печенье съедает папа Эдвард, - он немножко кашлянул, связки снова подсказали о своей усталости. Освальд это услышал.

- Не говори, отдохни. Я хотел сам положить подарок под ёлку, но раз уж так сложились обстоятельства, то придётся раскрыть тебе один из моих тайников.

Мартин ухмыльнулся. Как и подарки, он обожал тайники, а ещё больше обожал их раскрывать.

- Поднимись на второй этаж, зайди в мой кабинет. Правый нижний ящик, ладошку под дно, нащупаешь кнопку. Эта кнопка открывает сейф в стене по правую руку. Иди, дорогой, я тебя подожду.

Мартин аккуратно положил трубку телефона на тумбочку и поспешил на второй этаж. Ему нравился рабочий кабинет отца. Всё там было необычным и очень взрослым. Можно было представить, как он работает с бумагами, звонит шестёркам, разбирается с войнами банд. А ещё в кабинете вкусно пахло одеколоном, красным деревом и дорогим алкоголем.

Всегда хотелось забраться с ногами в большое кресло, но он делал так всего пару раз, ведь обычно его в кабинет не приглашали, а в одиночку он там не был ни разу. Но сейчас даже желание побывать в королевской обители меркло на фоне желания получить свой подарок. Он и предположить не мог, что собирался подарить ему папа Освальд.

Когда дверца сейфа открылась по нажатию кнопочки, он ахнул. Внутри лежала объёмная коробка, обмотанная красной подарочной бумагой. Пересилив порыв разорвать её прямо здесь, чтобы посмотреть, что под ней, Мартин схватил коробку в руки и побежал вниз.

- Ну что, нашёл? - в голосе послышалась улыбка.

- Да, папа, можно открыть?

- Конечно, дорогой.

Послышался шорох разрываемой нетерпеливыми детскими пальцами бумаги и шелестение банта. На пол падали ошмётки упаковки, куски клейкой ленты, а затем раздался восхищённый вздох, а за ним - молчание.

- Мартин? - Освальд взволновался, что подарок ребёнку не понравился.

- Спасибо, папа! - почти выкрикнул тот на радостях и снова закашлялся. Уж кричать то ему ещё точно было рано. Освальд облегчённо выдохнул.

- Тебе нравится?

В ответ ему довольно угукнуло, мальчик не рисковал говорить. Горло немного саднило, но все неприятные ощущения таяли на фоне радости. Он держал в руках коробку, в которой лежал набор кистей и масляных красок, палитра и угольные карандаши, но самое главное - тиснёное золотом приглашение на курсы по живописи в Профессиональный институт академии искусств Готэма.

Мартин не мог поверить своим глазам. Ещё три месяца назад он уговорил Освальда отдать его на рисование, но когда они пришли устраиваться на дополнительные курсы, им сообщили, что приём происходит только с четырнадцати лет. Мартин расстроился, но уже смирился со своей судьбой, а Освальд долго ругался с деканом и кричал, что глупо отказывать талантливому ребёнку, мол талант не зависит от возраста.

- Я договорился. После праздников ты сможешь посещать академию после школы на два часа четыре дня в неделю.

- Ух ты, - выдохнул тот слегка осипшим голосом.

Кобблпот был невероятно доволен собой. Чтобы сына приняли в академию, пришлось здорово попотеть. В деканате восседал родственник очень серьёзной шишки, обладающий удивительной степенью принципиальности для жителя Готэма. Ценой малой крови и больших денег всё-таки удалось его переубедить. Всех можно купить, а кого нельзя купить, можно запугать или уговорить, вот что Пингвин усвоил за годы жизни в Готэме. И что-что, а это ему удавалось.

- Теперь с тобой хочет поговорить Эдвард, - он чувствовал мужа за своим плечом. Тот маячил со всех сторон, ожидая своей очереди вручать подарки.

Радовался, как ребёнок, ей-богу. Освальд опечаленно подумал, что это такой способ сублимации. У самого Эда любящих родителей в детстве не было. Он быстро отдал ему трубку и уставился на светящееся предвкушением лицо.

- Мартин, много не говори, побереги связки, - протараторил Эд. - Чтобы получить мой подарок, тебе нужно будет разгадать загадку. Ответ - одно слово.

Нигма вдохнул побольше воздуха в лёгкие и на одном дыхании выдал.

- Есть во мне двенадцать функций, вешу я двенадцать унций. Острый, но не на язык, любой замок открою вмиг.

- Мультитул! - Мартин трепетно сжался.

- Умница, - похвалил его довольный собой Нигма. - Можешь забрать, он уже ждёт тебя под подушкой в твоей спальне.

Мальчик снова положил трубку на тумбочку и побежал в детскую. Он точно помнил, что когда утром застилал свою постель, то ничегошеньки там не было. А теперь, под подушкой, чудесным образом очутились аккуратные ножны, сшитые из кожи, а в них - весомый ножичек с острым, достаточно длинным лезвием и набором выпадающих отмычек.

Этот мультитул Эдвард смастерил самостоятельно, вписав туда все необходимые, по его мнению, приблуды. Длина лезвия была ровно такой, чтобы обезвредить противника, оставив его истекать кровью, но не убить сразу. Отмычки, строго выструганные, могли подойти к большинству замков, если правильно ими воспользоваться. А открывашкой можно было вскрыть консервную банку. В корпусе была выемка с крючком для наручников. А что, в Готэме всякое бывает, стоило подготовить сына ко всему.

- Как ты это сделал? - удивлённо буркнул Освальд, пока телефон бесполезно молчал.

- Попросил няню положить подарок под подушку. Позвонил ей, когда по прогнозу передали надвигающуюся метель. Подумал, а вдруг мы задержимся в аэропорту. Ну вот так и получилось, - пожал плечами тот.

Кобблпот в который раз удивился хладнокровной предусмотрительности Эдварда. Ну что ж, зато удалось устроить ребёнку рождественское чудо, подумал он. Теперь ему будет не так тоскливо оставаться в праздник одному. Когда Мартин вернулся и довольно засопел в трубку, щёлкая ножиком в руках, Освальд забрал телефон себе.

- Мартин, пожалуйста, пообещай папе, что не станешь засиживаться допоздна и разогреешь себе на ужин спагетти.

- Обещаю, - светящийся от радости Мартин кивнул головой сам себе.

- Посмотри мультики, перекуси и иди спать, - наставлял Освальд сына.

- Освальд, - вступился за него Эд. - Сегодня Рождество, пусть посидит подольше и займётся чем хочет.

- Ладно, можешь лечь спать, когда захочешь, родной. Мы прилетим, как только чёртова метель закончится, - после глубокого выдоха через нос согласился Пингвин.

- Хорошо, пап.

- Мы очень соскучились по тебе, - он сморгнул подступившую слезу. Было обидно и немного горько.

- Всё хорошо, пап, - ответил Мартин. - Я пойду?

- Конечно, с праздником тебя, дорогой, - Освальд сбросил звонок и посмотрел на Эда. Тот весь лучился.

- Вот что ты такой радостный? Ребёнок совсем один в Рождество! - всплеснул руками Оз. Эдвард приобнял его, притягивая голову к своему плечу и потеребил двумя пальцами за щёку.

- Ну же, птица моя, сейчас мы не можем исправить ситуацию, но сделали всё, чтобы Мартину не было так грустно. Я уверен, он полночи будет играться со своими подарками, а потом ляжет спать. А завтра мы уже точно вернёмся в Готэм и отпразднуем Рождество по-особенному.

- Всё не как у людей, - шмыгнул носом Освальд.

- По-особенному, Освальд. Потому что мы особенные, ты у меня особенный, сын у нас особенный, так зачем расстраиваться тому, что мы не можем быть как все? Я люблю тебя, - он поднял его за подбородок и чмокнул в кривящийся рот.

Освальд всё ещё злился и расстраивался на Эда, но не слишком сильно. Тепло его поцелуя, успокаивающие слова, ласковые поглаживания заставили немного отпустить ситуацию.

- Кстати, - сказал Эд. - У меня есть кое-что и для тебя. Раз уж мы раздаём подарки раньше положенного.

Он немного отодвинулся и запустил руку во внутренний карман своей парки, которая лежала на креслах рядом. Освальд удивлённо поднял бровь. Нигма аккуратно вытащил оттуда небольшую продолговатую коробочку и вручил ему в руки.

- Я не только за игрушкой хотел сюда приехать, - немного смущённо сказал он куда-то в сторону.

Кобблпот развязал подарочную ленточку и открыл коробочку. Эмоции подступили к горлу, а сам он приоткрыл губы и начал дышать ртом, потому что нос заложило от навернувшихся слёз.

- Она единственная во всём мире, прямо как ты, - ещё тише сказал Эд. - Такая же неповторимая..

- Эдди, это ты у меня неповторимый, - растрогался Освальд, поглаживая кончиками пальцев небольшую брошь.

Белое золото, немного подтаявшее от времени, было сплавлено в витое сердце, а по периметру отбрасывали свет, игруче переливаясь, фиолетовые и зелёные камушки. Он положил брошь на ладонь и залюбовался, подарок оказался полностью в его вкусе. А потом бросил вопросительный взгляд на Эда. Тот уловил желание и бережно, словно цветок, приколол её ему на пиджак и погладил по груди.

- Надеюсь, что это немного сгладит мою вину, - улыбнулся он, глядя Освальду прямо в глаза со всей трепетной любовью, на которую только был способен.

Освальд улыбнулся ему. Раздражение отпустило, в душе наступило умиротворение. Он наклонился и поцеловал его в уголок губ, прислонился лбом к его лбу, потёрся кончиком носа. Так они просидели ещё некоторое время, держась за руки и не отлипая друг от друга.

***

- Ты как хочешь, а я в душ, - зябко поёжился и отстранился Оз. - Кажется, нам здесь до самой смерти торчать.

Он бросил тоскливый взгляд на табло, где уже который час моргала красным надпись "задержан". И за окно, где весь мир растворился в белой мгле. Нигма смерил его взглядом сверху-вниз и смешно потёр переносицу пальцами.

- Может вместе?

- С чего бы вдруг нам принимать душ вместе?

- Экономия. Один душ стоит сто долларов, если мы примем его вместе, то сэкономим ещё сто долларов.

- И с каких пор ты стал таким экономным? - подозрительно прищурился на него Пингвин.

Он, конечно, понимал, что за игру ведёт его муж. После того, как Освальд на него злился, тот всегда хотел перепривязать его к себе, словно боясь отдаления, поэтому активно прибегал к самому примитивному, но действенному методу - горячему сексу. Он, конечно, всё понимал, но хотел поёрничать, немножко помучить его, вынудить высказать предложение прямо.

- Ладно, - Эдвард, подумав, вздохнул. - Давай два разных душа.

Оз чертыхнулся про себя. Тут он просчитался, Нигма сегодня не был настроен заявлять о желаниях прямо. Чёртов аутист с его играми разума, ругался сам непонятно на кого Освальд. Он уже представлял себе, как они намыливают друг друга и переходят к более интересным вещам, но обломался. Ну раз так, подумал он, и выдал.

- Если ты так этого хочешь, я трахну тебя в кабинке туалета, - он прищурился, впитывая реакцию. Эдвард покраснел.

- Да.., - он немножко заикнулся и даже капельку съёжился. - Хорошо, Освальд. Я пойду.. Оплачу нам оба душа.

И тут же быстро, насколько позволяли длинные ноги, зашагал к информационной стойке, чтобы выяснить, где произвести оплату за пользование душевыми. Женщина со скучающим лицом протянула ему терминал, к которому можно было приложить карточку, и покосилась немного на Освальда, ожидавшего на другом конце зала. Она, конечно, заметила их перепалки и поцелуи.

- Вдвоём в одну кабинку нельзя, - сказала она.

- Я понимаю, поэтому и оплачиваю две, - ответил Эд.

- Не по правилам, - вздохнула она.

- Я понимаю.

- Вас оштрафуют или даже арестуют, - зачем-то продолжила она этот бесполезный разговор. Эд посмотрел на неё немного раздражённо и промолчал, забирая ключ-карты от душевых. Стоило ему повернуться спиной, как та же женщина его окликнула.

- Мистер!

- Что ещё?

- У нас есть капсульные отели, туда можно вдвоём, - доверительно сообщила она.

- Благодарю, но мы просто хотим принять душ, - ответил Нигма и поспешил удалиться, внутренне удивляясь бестолковости и бестактности местного персонала. Он подумал о том, что стоит сообщить Освальду о капсульных отелях, но решительно отказался от этой затеи.

***

- Ну же, Освальд, - Эд нетерпеливо развернулся к нему спиной, упираясь ладонями в стену, как только дверь за ними захлопнулась.

Освальд просунул в железные ручки честно экспроприированную из тележки уборщицы швабру, чтобы им не помешал какой-нибудь внезапный визитёр.

Он прижался к Эду со спины, засунул ладони под свитер и футболку, одним движением выправляя их из брюк. Пробежался руками вверх-вниз, чтобы почувствовать упругие мышцы и выпуклый рельеф груди. Соски под холодными пальцами затвердели.

Нигма суетливо переминался и оттопыривал зад, но пока терпеливо молчал. Оз ещё разок провёл ладонями под его одеждой, немного царапаясь. Ткань футболки мягко проскользила по костяшкам. Руки достигли расстёгнутого ремня, и брюки вместе с бельём скользнули вниз.

Поглаживая круглые выпуклости, он опустился на колени. Обхватил полукружья, раздвинул их в стороны и не удержавшись прикусил левую булочку. Язык шустро закружил, щекоча и дразня тонкие нервные окончания. А затем принялся широко проходиться между булок, походя вдавливаясь в мышцы сфинктера.

- Освальд, Освальд, Оз.. - задыхался на разные лады охрипшим голосом Нигма. Голос сорвался, когда рука обернулась вокруг члена и медленно и почти без нажима сдвинула кожицу.

Пару минут понаслаждавшись рычащими вздохами, Освальд быстро поднялся, стянул свои брюки и проехался членом по тесной ложбинке, отчего Эд застонал сквозь зубы, ещё сильнее выгибаясь ему навстречу.

- С ромашкой и пантенолом, - услышал Эд сквозь шум в ушах. Он стукнулся пару раз головой о стену, раздражаясь на промедление.

В кармане брюк нашёлся только жирный крем для рук, которым оба пользовались зимой. Органический состав, сбалансированный PH, всё отвечает минимальным стандартам качества в подобной ситуации, быстро проанализировал Нигма.

- Сойдёт, давай уже, - выдавил из себя он.

Пальцы, измазанные белым, проскользнули внутрь. Они вклинились ласковыми таранчиками, и Освальд с беспечной улыбкой, заработал рукой, второй придерживая за талию дрожащего в коленях Эда.

В таком положении целоваться было непросто, поэтому оставалось довольствоваться прогнувшейся перед ним спиной и быстрыми поцелуями в щёку. Нигма что-то причитал, живот его дёргался под ладонью Освальда, а лицо вжималось в припёртые к стене предплечья.

- Давай уже давай давай, - удалось разобрать Освальду в шипящем бормотании. Он посмотрел на Эда и увидел, повёрнутое на него лицо, покрасневшее, немного раздражённое от неудовлетворённости.

- Отгадаешь загадку? - он приставил головку члена, измазанную кремом и скользнул ею почти без давления.

- Освальд, - прикрикнул на него муж. - Пожалуйста.

- Так вот, - очень уж ему хотелось наказать Эда за свои волнения. - Что общего у тебя, моего члена и рогатого животного. Что иной раз я люблю, а в другой - помеха? У тебя три попытки.

- Освальд, твою мать! - зашипел Эдвард.

Он на секунду задумался, может ну его, этот секс, этого Освальда и эту глупую игру. Но неразгаданная загадка и нерастраченное возбуждение не дали бы ему нормально функционировать ещё пару часов минимум. Логичней было поддаться.

- Как хочешь, - с десяток маленьких поцелуев пробежались по спине волной мурашек. - Мы можем остановиться.

- Нет! Я подумаю, дай мне минуту.., - Нигма бесился. - Упёртость?

- Близко, - шепнул Оз. Жирная от крема ладонь пронеслась по груди ниже и сжала член. - Попробуй ещё раз.

Из динамиков под потолком навязчиво играла музыка. Что-то про звенящие бубенцы и рождественские танцы. Текст дурацкой песенки сбивал с мыслей. Эдвард сделал ещё одну отчаянную попытку ткнуть пальцем в небо.

- Твёрдость?

- Ну нет, теперь холодно. Ты совсем не в ту сторону мыслишь, - притворно вздохнул Освальд, его рука на члене остановилась. - Брр, - насмешливо шепнул он.

- Чёртов садист.

- У тебя осталась одна попытка. Так уж и быть, дам тебе подсказку, - смилостивился Оз. - Когда-то это качество позволило одному юноше не бросить раненую птицу, хотя та совершенно не хотела с ним дружить. Он упёрся своими рогами дружелюбия, придумывал подарки и развлечения, раз за разом старался подобрать ключик к сердцу раненой птицы, и подобрал.

Мозг Нигмы решительно отказывался работать в таких условиях. Кровь прилила ко всем чувствительным зонам и бурлила вулканом. Но горячий шёпот в его спину, ласковые руки и воспоминания о таком далёком былом, сладко заныли под ложечкой.

- Упрямство, - простонал Эд. - Я всегда был упрямым. Только при чём тут твой член?

- Умница, - слегка похлопал его по попе Оз. - А мой член тоже очень упрям, когда собирается войти в одну загадочную дырочку.

Он плавно толкнулся бёдрами вперёд, ловя стон удовлетворения. Освальд окончательно задрал свитер вместе с футболкой, чтобы было удобней продолжать целовать оголённую кожу спины Эдварда. Прижимая его к себе за бёдра руками, он замер глубоко внутри.

В дверь кто-то начал ломиться. Ручка задёргалась, а вставленная в неё швабра опасно скрипнула.

- Уборка! - срывающимся голосом проорал Оз, начиная медленные движения. - Пятнадцать минут..ах! Блять, свалите нахрен! - не выдержал он, слыша недовольные голоса и слабые попытки вломиться в помещение сортира. Непрошенные посетители по ту сторону забурчали, отдаляясь, стихли.

Освальд задвигался внутри быстрее, распирая податливые стеночки, и Эд застонал почти во весь голос. Потухающей искрой логики, он вспомнил о том, что та тётка ничего не говорила о запрете на секс в общественном сортире, но если их поймают, то, возможно, всё-таки придётся заплатить штраф. Поэтому он прикусил костяшки правой руки, а левой упёрся для устойчивости в своё бедро.

Лбом он уткнулся в стену, чувствуя на себе горячие пальцы Освальда и бьющийся внутри член. В животе зажглись все рождественские гирлянды мира разом, лоб вспотел, уже ничего не соображающая голова свесилась на грудь. Всё дрожало от возбуждения и неудобной позиции, но руки мужа держали его крепко, а темп не сбивался, попадая в самые глубины загадочной души.

Позади слышалось напряжённое пыхтение Освальда. По участившимся тихим постанываниям сквозь зубы, Эд понял, что тот уже близко. Тогда он, сжимая челюсти и прикусывая собственный язык, опустил свою руку к члену и довёл себя за пару движений до сногсшибательного оргазма.

Последний крик всё-таки услышали в зале, а Освальду хватило ещё пары движений на вдохе и тесно сократившихся вокруг него мышц, чтобы вцепиться зубами куда-то в оголённую лопатку и успеть вытащить член, орошая поясницу собственным удовольствием.

***

- Зато теперь твоя задница очень увлажнённая, напитанная пантенолом, - прочитал аннотацию на баночке Освальд. - И пахнет ромашкой.

Эд морщился, отмывая руки и член в маленькой раковине. Вода из крана шла ледяная, поэтому удовольствия было мало. Особо чувствительный после недавнего оргазма, он шипел от соприкосновения с холодом.

- По закону семейной жизни, всё делим на двоих. Твою напитаем следующей, - немного раздражённо повернулся он к мужу и забрал баночку из его руки, освобождая место у раковины.

- Ну уж нет, - рассмеялся Освальд, намыливая руки и тоже неодобрительно шипя на воду. - В следующий раз я предпочту настоящую смазку. Ту японскую, помнишь? С ароматом тутти-фрутти.

Коварство Пингвина не знало границ. Эдвард лишь улыбнулся и прижался к нему со спины, поворачивая за волосы его голову к своему лицу, чтобы наконец-то нормально поцеловаться. Опыт ему понравился, но без довольного фырканья в собственные губы, ощущения были не те.

Когда они вышли на глаза изумлённой толпы, то обнаружили, что за окнами снова показалась взлётно-посадочная полоса. Метель стихла.