Море 4

Чар вернулся в подвальный паб через день, не нарушив ко-декса.Лучезарно улыбающийся Кими встречал его, довольно развалившись на своей половине мягкой зеленой сидушки диванчика из поддонов. Чар уселся по левую руку от Бэка: место рядом с Кими традиционно занимала его зачехленная гитара.- Смотри-ка, а говорил, что не придешь, - весело покосился на Чара беззаботный гитарный хозяин.- Ты тоже говорил, что с буквоедом не останешься.- Я принес ему скрэббл!

Кими похлопал растопыренной ладонью по коробке на-стольной игры, на что Бэк только фыркнул и потянул трубочкой свой сладкий коктейль «Лазурные сны», цветом похожий на незамерзайку.А Чар все вертел головой. Он пришел в этот паб уже в сотый раз, но видел его как будто впервые.

Привычное заведение выглядело даже насыщеннее и полнее, чем в прошлый раз.Разноцветные и разноразмерные бутылки на полках были похожи на установленный ребром металлофон для малышей.Подвесные люстры казались прозрачными котелками с густым яичным супом внутри. Разносчицы ходили со своими клеверны-ми мушками, бармен работал в своей зеленой лепреконовой шляпе.- Смотрю, у тебя все удалось, - привлек внимание Чара Бэк Пэйдж. - Глазищи прямо сияют.- Ого.- Ого?— Это что на тебе? Шарф?- Не понял, - большой, взрослый Бэк

Пэйдж не по-взрослому шарахнулся в сторону, когда Чар с сияющими глазами, ухватил хвост его шарфа, повязанного вокруг щетинистой шеи французским узлом.Это был классный шарф. Легкий, меленькой вязки - будто весь состоящий из маленьких, подогнанных друг к другу букв V.- Обалденный!- Тысячу лет его уже ношу, - смутился Бэк.- Обалденный!

Наблюдающий эту потешную сцену Кими заржал и очень пожалел об этом: в следующий миг очумелый Чар уже нависал над столом прямо у него перед лицом.- Кимка!- Чего?- Ты... У тебя что, цветные линзы?- В них глаза со сцены выразительнее смотрятся. Да ты чего?- Ты же не выступаешь на сцене.- Когда-нибудь буду! - закатил глаза в ярких линзах Кими. - Да что с тобой? У тебя там третий глаз все это время дре-мал, а теперь где-то открылся?- А это что? - не унимался Чар; и на этот раз совсем не сдержался - несильно тяпнул рукой Кимовы патлы.

Тот мотнул головой, смеясь над взбудораженным состоянием всегда тихого, погруженного в себя Чара.- Волосы это! Ну да, волосы. А ты не знал? Они растут на голове. И еще в некоторых местах. В каких - не скажу, это может тебя шокировать.- Но их цвет!

У Кими были не волосы, а катастрофа. Видно, когда-то они были выкрашены в цвет такой же яркий, как линзы. Но потом краска сошла, а гадость - впиталась, обрекши паренька ходить под грязно-бледной непонятностью.- Нормальный цвет, - сказал Кими. - Так где у тебя открылся третий глаз? - он всегда добивался ответа, даже если спрашивал ерунду.

Прежде чем ответить, Чар без спроса хапанул его стеклянный стакан и хорошенько так глотнул черного рижского бальзама. Кими не обиделся, а Чар, на пару мгновений скукожившись лицом, в который раз поразился, как он - внешне такой утон-ченный, несмотря на все свои юнецки-бунтарские излишества, может пить эту горькущую жижу.- Все потому, что... - выпалил Чар обожженным голосом и решил дать себе секунду на то, чтобы отдышаться; затем продолжил, довольный тем, какими уверенными получаются сло-ва: - Я понял, как связаны море и мушки.- О? - заинтересованно подпер широкую челюсть кулакомБэк. Чар заметил у ножки его коктейля сложенную газету; он всегда знал о существовании этой газеты и даже о том, что Бэк предпочитал читать ее с последней страницы, но отчего-то у него никогда не получалось уловить зрением ее формат, название и из какой она была бумаги. А теперь вот - при желании мог разглядеть хоть до буковки.- Это прозвучит сумбурно, - предупредил Чар. - Очень сумбурно, но вы двое... Наверное, только вы двое из всех людей и поймете.- Кончай заряжать, стреляй уже, - очень вовремя поторопил его Кими.- Мое море, - нацелился на фразу Чар, но потом осекся и выпалил точно в воздух: - Впрочем, это может быть не море, а любой другой уголок мира или души.- Естественно, - спокойным кивком поддержал его Бэк.- Так вот. Моим морем... и всем остальным для меня всегда был читатель. Недавно мне удалось это в полной мере осо-знать.- Когда? - спросил Кими.- Недавно. Но дело не во времени.- Когда? - повторил Кими.И Чар вздохнул:- Когда сидел на берегу.- Попой?- Что?- Ну, попой на берегу сидел?Да, - осторожно протянул Чар, - если это для тебя так важно.- Конечно, важно, - широко улыбнулся Кими. - Мне же было интересно, где у тебя открылся третий глаз.- Хорошо, допустим, с человеческой стихией разобра-лись, - мягко вклинился Бэк и этим спас Кими от испепеляюще-го взгляда всех имеющихся у Чара глаз. - Так как, по-твоему, твой читатель связан с появлением в нашем пабе клеверных мушек?- Самым прямым образом, - сказал Чар Актэр. - Теперь читатель вновь... как сказать... обратил на меня свой взор и возвратил мне весь мир во всех его деталях и красках. А раньше...Похоже, автор просто скрыл от читателя некоторые периоды моей жизни.- Конечно, «автор скрыл». И скроет еще раз. И будет поступать так даже чаще, чем ты будешь это замечать, - сказал Кими легко, будто это насильственное отсечение от читателя - вещь ерундовая и естественная, как икота. - Что? Думаешь, это будет большое удовольствие для читателя? Смотреть, как ты просыпаешься каждый день с мятой рожей и идешь нужду справлять?

Чар задумчиво отвел глаза.- При этом почесываясь, - добавил Кими. - О! И не забудь про...- Ладно. Все. Убедил.- Видишь, наш автор милостив, - милейше улыбаясь, Кими сложил ладошки, но скорчил при этом такую рожицу, что фраза и поза все равно получились какими-то слишком богохульскими... богохульными... короче, лучше бы он на эту тему не высте-гивался, мелкий балбес.

Чар смотрел на него и не мог понять, почему он сейчас такой довольный.- Автор милостив, - тянуче повторил Бэк Пэйдж, покручи-вая двумя пальцами ножку коктейльного стаканчика и скептически глядя на плавающую в «Лазурных снах» красную вишенку. Это спорное утверждение.

И Кими покосился на него недобро:- У тебя даже «корова говорит му-му» - спорное утверждение.- Коровы не разговаривают.- Ар-р! Бармен! Бармен, скорее! Тут у нас занудливый буквоед! Водки ему!- Я не пью горькое.- С сахаром!

Лепреконовая шляпа бармена съехала тому на одно острое, тоже как у лепрекона, ухо. Слушая друзей и беззвучно смеясь, Чар Актэр уложил руки на стол, как примерный первоклашка, и опустил на них подбородок. Ему было хорошо и весело, но вместе с тем и немного не по себе. Он размышлял о том, как же странно все получается: живя - просто сам по себе живя - часто перестаешь думать обо всем, что выше тебя, и начи-наешь думать о тех, кто рядом, кто далеко, о своем собственном теле - о том, что временно, а не постоянно. И Чар не знал, что делать: то, что всегда было и останется выше него теперь, чув-ствовалось совсем рядом и будто бы сидело с ними за одним столом.

Он согнулся сильнее и слегка склонил голову вниз - прижался губами к своим костяшкам на тыльной стороне ладони.

Чар размышлял о том, что, может быть, все это и не так уж неправильно - думать о временном. Даже то, что выше, - думает о временном, сущностное - о насущном. И даже его собственное тело... Раз оно результат совместного труда автора и читателя, это было бы непростительно со стороны Чара - совсем о нем не думать. Не заботиться о нем, не держать в ком-форте...

А уж люди, которые по воле автора временно оказались рядом...

Чар поднял взгляд, не поднимаясь телом; Кими тянул буквоеда за шарф, Бэк говорил что-то раздражающе доброе и похло-пывал заведенного мальчишку по макушке.А ведь они меня понимают.

Подумал Чар по-простому и даже как-то слегка смутился.Интересно, а понимает ли меня...

И на долгое мгновение закрыл глаза:Понимаешь ли меня ты?