Глава 32. Спасибо тебе за все, Гарри

Pov Siera.

- Все эти игры за последние четыре дня напоминают мне тот день, когда я впервые взял тебя, - Натаниэль появляется из темноты, как призрак. Замечаю в его руках бутылку пива. Я хочу пить, очень хочу.

Парень подходит к импровизированной кровати, на которой я лежу со связанными руками, и постепенно выливается ледяной напиток. Живот, грудь, ключицы, шея и наконец-то рот. Жадно глотаю жидкость, не обращая внимание на противный привкус.

- Я ненавижу тебя, - хриплю я, чувствуя холод. Меня начинает бить мелкая дрожь. Из-за жажды я и не сразу поняла, на что похож этот противный горький привкус. – Почему ты просто не мог свернуть мне шею сразу? Ты ненормальный.

- Это ты меня таким сделала, - Натаниэль присаживается около кровати, поворачивает мою голову к себе и начинает улыбаться. – У тебя есть еще около шести часов. Потом, думаю, подвешу твое тело к дому твоего Альфы. Он будет в восторге от такого подарка.

- Тогда зачем весь этот спектакль? Зачем тебе было нужно мучить меня? – горло болит, перед глазами все плывет, и я не чувствую свои запястья, они слишком туго перевязаны веревкой. Силы покинули меня еще вчера, да и попытки выбраться ни к чему хорошему не приведут, я сделаю только еще хуже для себя.

- Я хотел насладиться и снова почувствовать свою власть над тобой, - ладонь волка ложиться на мою грудь, больно ее сжимая. Тихо пискнув, закусываю губу. Такой грязной я себя еще никогда не чувствовала. Если бы у меня была возможность, я бы сама выпила отвар из болиголова, даже без подачки Натаниэля.

Даже если за эти шесть часов Гарри и успеет меня найти, то я не смогу смотреть ему в глаза. Меня тошнит от самой себя. Зачем я все это терплю? Зачем согласилась идти с ними? Знала же, что стая Стайлса не сможет найти одичалых. Я лишь подтвердила свою подростковую тупость.

Закрываю глаза, больше не желая видеть всего того, что хочет снова начать делать Натаниэль. Чувствую своей кожей его клыки, когти. Кровь новыми струйками течет по бокам вниз. Всхлипываю, по щекам с новой силой льются слезы. Из последних сил пытаюсь вырваться, кричу, рычу. Волчица уже давно отчаялась, она не видит выхода из сложившейся ситуации.

Но в ответ на свой крик слышу разгневанный душераздирающий рык из леса. Он заставляет волоски встать дыбом на голове, а внутренний зверь поднимается и прислушивается к знакомым темным эмоциям, которые заставляют Натаниэля вздрогнуть. Он тут же сползает с меня и выходит из палатки.

- Как они смогли найти нас?! – слышу разгневанный голос волка, после чего шум лишь усиливается. А я начинаю чувствовать первые симптомы отравления болиголовом.

Меня начинает тошнить, и это не хорошо, я выпила слишком много. Собираю последние силы в кулак, после чего скатываюсь с самодельной кровати. Все тело отдается болью, в раны попадает грязь. Сдавленно вздыхаю, стараясь освободить руки.

- Что ты делаешь, сука? – в палатку влетает Леон и со всей силы бьет своей ручищей мне по спине. Дыхание перехватывает, я никак не могу сделать даже один маленький глоточек воздуха. Мужчина рывком ставит меня на ноги, после чего выволакивает из палатки, сдавив мое горло. Перед глазами начинают плыть черные точки.

- Отпусти меня, ублюдок, - хриплю я, вцепившись когтями за руку волка. Слышу его разгневанное рычание, а в следующую секунду меня кидают на землю и со всей силы бьют ногой по ребрам. Откатываюсь в сторону, ударившись о какое-то дерево. – Ты делаешь себе только хуже, - голос похож на скрип старой половицы.

Закрываю глаза, при этом выплескивая все свои эмоции на оборотня. У меня нет ни сил, ни желания, чтобы искать какую-то ниточку в душе парня и усиливать его собственные чувства.

У меня на глазах выражение лица Леона меняется. Он оседает на землю, схватившись за голову. А мне становится намного лучше. Я снова одна, никто не трогает меня. Неподалеку замечаю небольшой перочинный ножик.

Очень медленно и аккуратно подползаю к нему, после чего беру рукоятку ножа в рот. Мне нужно немедленно освободить руки, иначе я лишусь еще и запястий. Они посинеют и отвалятся, как бы комично это бы сейчас не звучало.

Хотя, что мне еще терять? Я же умираю. В подтверждение этому меня начинает тошнить еще сильнее. Спустя мучительные несколько минут у меня все-таки получается перерезать веревку на руках, и я старательно пытаюсь размять затекшие запястья.

Фиолетовые синяки выглядят как браслеты, но это совершенно не придает им красоты, а, наоборот, пугает меня. Насколько сильно нужно затянуть веревку, чтобы оставить такие отметины на коже оборотня?

Избавившись от пут, тут же перевоплощаюсь. В волчьей ипостаси отравление будет протекать медленнее, организм волка куда сильнее человеческого. На трясущихся лапах начинаю идти в сторону звуков битвы. И с каждым шагом я все сильнее ощущаю гнев Гарри. Его волк неистовствует, темная энергия обрушивается на меня, чуть не припечатав к земле.

Шерсть на загривке встает дыбом, но я продолжаю идти, я должна его увидеть, я должна сказать ему все, что думаю о нем, о своих чувствах, обо всем.

«Гарри, ты где?» - ложусь под самые густые кусты, которые у меня только получается найти. Мне сейчас не хватало еще влезть с кем-то в драку. Поджимаю под себя лапы и кладу голову на землю.

Боль импульсами протекает по всему телу, начиная с хвоста и заканчивая ушами. Тошнота с новой силой настигает меня. Но теперь ко всему прочему еще и голова начинает кружиться.

Мимо меня проносятся волки, даже не замечая меня. Они бросаются друг на друга, впиваются в плоть, разрывают глотки. В воздухе висит металлический запах крови. Начинаю все слышать и видеть, как через немытое стекло.

Веки медленно закрываются. Что-то как-то быстро смерть настигает меня. Какая же концентрация растения была в пиве, что уже через двадцать-тридцать минут у меня проявляются все эти симптомы?

«Не думаю, что у вас будет время, чтобы убить их всех», - мысли текут медленно, я рассуждаю: «Да, бесспорно, они все успеют убить достаточно одичалых. Даже, может, Натаниэль падет от лапы какого-нибудь оборотня из стаи Гарри. Но смогу ли я увидеть этот триумф?»

Медленно выползаю из своего укрытия, чувствуя при этом, как меня шатает из стороны в сторону. К черту все! Волков Натаниэля стало значительно меньше. Но хочу ли я видеть, как страдает стая Стайлса? Нет, конечно!

Подхожу, как можно ближе к основной массе и обращаюсь обратно в человека. Такой тяжести на плечах я еще никогда не чувствовала. Будто мне на плече водрузили два якоря, которые прибивают меня к земле. На трясущихся ногах стою около развернувшейся бойни, вижу все через пелену, застилающую глаза.

- Вы сдохните здесь и сейчас, - шепчу я, высвобождая все свои негативные эмоции: страх, ненависть, боль, утрата, злость, паника. Это безумный коктейль, который моментально, словно паутина тянется к одичалым. Безумие оплетает их, заставляет прогнуться под своим весом. Что позволяет волкам Гарри прикончить всех быстро. – Гарри? – осматриваюсь, пытаясь увидеть в толпе черную шерсть своего волка. Но ответом мне служит довольное рычание волков.

Ноги подкашиваются, и я падаю на землю. Сердце бешено начинает колотится в груди. Чувствую, как чей-то мокрый нос начинает упираться мне в руку. А через мгновение со мной рядом оказывается Зейн. Он приподнимает меня за плечи и начинает быстро крутить головой в разные стороны.

- Я умираю, - еле шевелящимися губами произношу я. - Мне нужна Грета, она знает, как меня можно спасти, - язык меня не слушается, и я практически не вижу, что происходить вокруг. – Где Гарри?

- Он где-то здесь. Он скоро придет, - Малик аккуратно поднимает меня в воздух, после чего начинает идти куда-то.

- Нет, я должна его увидеть, - настойчиво говорю я, стараясь хоть как-то пошевелить рукой. Но ее сводит судорога, и из горла вылетает сдавленный писк.

- Хотя бы сейчас не дергайся и сделай так, как тебя просят старшие. Ты еще увидишь его, я обещаю, - отвечает Зейн, ни на секунду не остановившись.

Неожиданно напротив нас появляется Натаниэль. От него пахнет кровью и отчаянием. И мне сейчас хочется одного – уничтожить его, стереть с лица земли, чтобы больше никто и никогда не упоминал его имя. И я сделаю для этого все, что в моих силах. Я не пожалею ради этой цели своих сил.

Выдыхаю, очищаю свой разум от ненужных мыслей. И вот я наконец-то снова ищу нужную мне струнку в душе Ната. Его душа окончательно почернела и сгнила. Мне мерзко находится тут. Хочется поскорее выбраться наружу и принять душ, смыть с себя всю эту мерзость, которая происходила со мной на протяжении нескольких прошедших дней.

Прогуливаюсь, дергая все ниточки подряд, при этом избегая какие-либо очень уж отрицательные эмоции. И когда я вновь возвращаюсь в себя, вижу перед собой жалкого и потерянного волка.

- Опусти меня на землю, - прощу Зейна, ища в его глазах поддержи. Но врезаюсь в неприступную решительность. Он намерен унести меня отсюда и даже не собирается меня слушать. – Я твоя Луна, и я приказываю поставить меня! – издаю тихое гортанное рычание, отчего чувствую, как Малик слегка вздрагивает и после секундного размышления повинуется.

Опускаюсь на землю, переходя в волчью ипостась. Еле двигаясь, подхожу к Натаниэлю, заглядываю в его глаза, из которых ушла ненависть, а осталась лишь боль и страх. Как же я его ненавижу. Он убил меня, заставил почувствовать себя испорченной! Оскалившись, впиваюсь в горло одичалого.

Слышу, как хрустит шея и тело парня ослабевает, он заваливается назад, и я позволяю ему рухнуть, а сама отхожу в сторону, облизывая морду. Мне еще никогда не было так приятно убивать. Легче стало, да, но не так, как я бы хотела.

И тут наконец-то я вижу родные зеленые глаза. Парень выходит из-за дерева. Он все это время был в человеческом обличии. Это можно понять по тому, что он одет, пусть и в помятую и окровавленную одежду. Медленно подхожу к нему, прижав уши к голове. Отдаленно слышу, как начинаю скулить.

Я хочу извиниться за то, что тут происходило, за то, что со мной делали. Но я не могу снова стать человеком, мне стыдно, я боюсь, что Гарри оттолкнет меня, выкинет, как испачкавшуюся и неподлежащую стирке вещь.

Парень садиться на корточки, притягивая мое пушистое тельце к себе, пальцами заплетается в шерсть. Но отравление дает о себе знать. Дыхание сбивается, мне тяжело вздохнуть, ритм сердца ускоряется, и я окончательно перестаю четко видеть и слышать все, что происходит вокруг.

«Сиера! Что происходит?!» - боже, я уже и не думала, что услышу этот голос. Получаю от этого некоторое удовольствие. Отдаленно понимаю, что меня снова поднимают в воздух. 

«Болиголов. Натаниэль отравил меня им», - мой мысленный голос звучит куда более живым, нежели он был в реальности: «Если в ближайшее время мне не оказать первую помощь, я умру, прости».

«За что ты извиняешься, идиотка?!» - разгневанный рык Гарри раздается в голове, а скорость, с которой мы двигались – увеличивается. Мое тело начинает трясти: «Это я должен просить прощение за то, что так долго искал тебя. Я должен был сделать это раньше».

«Я знала, что так будет, Гарри. И я была готова ко всему. И была готова ждать столько, сколько бы тебе потребовалось. Я боец, я все выдержу», - пытаюсь хоть как-то смягчить сложившуюся ситуацию.

«Все равно я должен был быстрее найти этого мудака!»

«Теперь он мертв, можно вздохнуть с облегчением», - чувствую, как немеют нижние конечности: «Быстрее, Гарри, я уже не чувствую ног».

- Осталось чуть-чуть, - встревоженно произносит парень у самого моего уха. Так приятно снова слышать его, снова чувствовать его рядом с собой.

«Я люблю тебя, ты знаешь?» - даже в мыслях эти слова звучат, как шепот.

«Знаю, и я тебя люблю», - вторит нежный голос волка: «И я сделаю все, чтобы ты выжила».

«Знаю и доверяю тебе», - усмехаюсь я. Если бы мне несколько месяцев назад сказали, что я начну доверять кому-то, то я бы посмеялась этому человеку в лицо. А сейчас я понимаю, что не смогу жить без человека, который сейчас несет меня на руках, признается в любви и просто ценит меня такой, какая я есть.

Чувствую, как мы оказываемся в каком-то доме, меня тут же окутывает запах трав. Грета, мы все-таки успели.

- Тебе нужно превратится обратно, - слышу отдаленный голос старушки. – Гарри отнеси ее в ванную. Ей нужно промыть желудок немедленно.

Следующие несколько часов я помню, как в тумане. Это был ад, когда тебя колотит, тошнит, а тебя продолжают поить водой с каким-то маслом. Расслабиться я смогла только когда мне дали выпить какой-то отвар, килограмм активированного угля и завернули в теплое одеяло. Там я снова приняла волчий облик.

- Ты сильно всех перепугала, - Гарри лежит рядом со мной. Чувствую его пряный аромат, его эмоции.

«Все могло быть хуже», - коротко бросаю я, прижимаясь к парню. Находясь рядом с ним, я чувствую себя защищенной и не одинокой. Но я не могу рассказать ему все, что со мной происходило. Страх быть брошенной никуда не ушел, а лишь укрепился сильнее.

- Я чувствую, что ты что-то хочешь мне сказать, но боишься. А мысли свои ты хорошо заблокировала от меня. Что он с тобой там делал? – почувствовав мое напряжение, задает вопрос Гарри. Прижимаю уши к голове, при этом отдаляясь от волка. Забираюсь под одеяло, свернувшись под ним в калачик. – Не бойся мне рассказать, я не сделаю тебе ничего плохого.

«Я боюсь не этого, а того, что ты оставишь меня одну после увиденного», - шепчу я, еще сильнее сжавшись под одеялом. Медленно сползаю с кровати и забираюсь под кровать, захватив с собой одеяло. И только когда оказываюсь в импровизированном гнезде, открываю участок разума, где я успела заточить последние несколько дней.

Несколько минут ничего не происходило, в комнате висела угнетающая тишина.

- Сиера, любимая, - от этого обращения сердце подскочило к горлу, и я немного высунула нос из-под кровати. – Ты думала, что из-за этого я уйду? Да после этого я только сильнее буду тебя оберегать. Теперь ни один парень не подойдет к тебе без моего ведома, слышишь?

«Ты не злишься?»

- Ты не хотела всего этого. А тот, кто виноват в твоих мучениях, уже мертв. Если бы я мог, я бы убил бы его сам и делал бы это долго и мучительно, - чувствую, как в душе Стайлса зародилось наслаждение. Ему бы понравилось мучить Натаниэля. А я бы с удовольствием на это посмотрела.

Снова взбираюсь на постель, как можно ближе прижавшись к парню. Раны постепенно начинают зарастать, а организм восстанавливается после отравления. Через парочку-троечку дней я буду здорова.

«Спасибо тебе за все, Гарри».