ГЛАВА 16. Поверни лезвие внутри моей нерожденной совести

Будто находясь под водой, Чикаго расслышал голос Милларда, доносящийся откуда-то с поверхности.

— Чик! — Парнишка как следует встряхнул его за плечи. — Чикаго, проснись!

Давящий на голову туман понемногу рассеивался, звуки становились четче, картинка прояснялась. Раскрыв глаза, проморгался и, наконец, вспомнил, где находится и кем является. Не верилось, что он смог очнуться от непробудного сна. Нильсен-Майерс не знал, сожалеть ему об этом или нет.

Склонившийся над ним встревоженный Лард тут же выпалил:

— Мария пропала! Я не чувствую ее запаха.

Это он уже понял. Пожалуйста больше ни слова. Милларду хорошо известна позиция Чикаго в отношении людей. Вероятно, сначала юноша догадывался, что Чикаго выручает человеческую девчонку, оказавшуюся не в нужное время не в нужном месте, однако после выходки на балконе с рыданиями Марии, разошедшимися по всей территории, добродушного Каца посетили сомнения в благих намерениях друга.

И тем не менее, сейчас он был здесь.

— В дом заходил чародей! — с тревогой продолжал изливать Миллард, цепляясь за края жилетки.

Нильсен-Майерс слышал ее, но заклинание парализовало и погрузило в небытие быстрее, чем кто-то из вампиров успел среагировать. От одолевающей досады отчаянно хотелось, чтобы Лард прекратил напоминать о том, что ему не удалось предотвратить. Заклинания и убаюкивающее пение забирали Мари у него из-под носа, но он, парализованный колдовством, не смог ничего сделать, кроме как возненавидеть себя за то, что не защитил охотницу и позволил кому-то прикоснуться к ней.

Что может быть хуже, чем утопиться в собственном бессилии перед тем, кому дал обещание? Чик знал, чья подпись скрывалась под чарами. Ну почему все девушки, с которыми он когда-либо спал, норовили вставить ему палки в колеса?

Кац звучал чрезвычайно громко для Чикаго, только что отошедшего от тяжелого заклинания, поэтому он жестом попросил его замолчать и, осмотревшись, хрипло произнес:

— Я в курсе, Миллард. Нас всех усыпили. Белладонна наведалась в гости к подружке.

Белладонна Бронвэн — чародейка и близкая соратница Лилит.

— Думаешь, она нас усыпила, чтобы похитить Марию для госпожи?

— Разумеется, отсутствие девчонки лишь подтверждает возвращение бабки в родные края.

Медленнее, чем хотелось, Нильсен-Майерс оторвал чугунное тело от кровати и потрепал за ухом спящую лису. Лард смерил его подозрительным взглядом.

— Ты как-то не торопишься за девушкой...

— До чего наблюдательно с твоей стороны, — c выразительной интонацией ответил он, выпрямившись в полный рост. Бешенство на сложившиеся обстоятельства сжимало грудную клетку, но Чик старался сохранять внешнее спокойствие, удерживая эмоции под контролем.

— Ты же не оставишь ее там?

«Ну конечно, не оставлю».

— А почему нет? Это не твоя забота, Миллард.

Вздохнув, мальчуган вышел из комнаты, осознав, что большего от него не добьется. Чикаго беспокоился, что наивность Каца случайно выдаст остальным вампирам их настоящие отношения с Суарес и поставит сделку под угрозу.

Как бы его нутро ни порывалось нестись сломя голову в дом «Судного Дня», чтобы разнести там все к чертям собачьим и забрать Марию из лап Коноэ, он не мог поступить так опрометчиво. Лилит именно этого и ждала. Вампирша похитила охотницу, чтобы вызвать у него реакцию и посмотреть, как он будет вести себя, дабы выяснить истинную причину его поcледних решений, касающихся человека.

Пока Нильсен-Майерс не появится в доме, они ее не тронут. В любом случае, если он придет слишком быстро, то только навредит Мари. Если у высшей правительницы закрадется хотя бы мысль о том, что она представляет для него ценность как личность, или подозрения, что он сохранил девушке жизнь, потому что пощадил, она без лишних раздумий прикончит ее.

На улице светало, когда Чикаго вынуждал себя шевелить окаменевшими пальцами, затягивая на талии пояс поверх серого клетчатого пиджака. В дополнении к образу он забросил на шею цепь и, глядя в зеркало, нацепил солнцезащитные очки. Если разыгрывать представление, то по полной.

Взглянув напоследок в отражение зеркала, парень напомнил себе:

«Ты не имеешь права налажать».

                              ***

Дверь «Судного Дня» открыла Белладонна. Каждое посещение этих стен устраивало ему испытание и эмоциональную пытку.

— Как всегда при параде, — обольстительно заметила чародейка, приоткрыв дверь. Бледное родимое пятно по правую часть лица, выделялось на фоне теплого тона кожи. Оно начиналось от линии роста волос и доходило до верхней губы. Пятно ничуть не портило внешность Белладонны, напротив, придавало особенность. Глубоко посаженные глаза медового оттенка томно скользнули по его прикиду. Чик приспустил очки на переносицу и надменно оглядел знакомую.

Баклажановые волосы Белладонны стали еще длиннее с их последней встречи и теперь доставали до бедер, облаченных в лавандовую юбку в пол с глубокими разрезами по бокам. Пепельные пряди челки были убраны и заплетены в аккуратные косы, cкрепленные за остроконечными ушами. В юбку девушка заправила белую рубашку, прикрываемую изумрудным корсетом.

— Я пришел вернуть свой «завтрак». — Нильсен-Майерс усмехнулся про себя, вспомнив о том, что вчера выдала Мария про его душу. «До чего забавная глупышка, конечно».

— Лилит ждала твоего появления.

— Да мне плевать.

Поставив руку, обвешанную украшениями на талию, Белладонна пропустила его в дом. Стремительно сократив расстояние от прихожей до гостиной, он без лишних формальностей непринужденно заявил:

— Вижу, вы успели познакомиться с моим новым домашним питомцем. Мария, понимаю, ты уже нашла себе друзей среди своих сородичей, но погуляла и хватит. Пора домой. Ко мне, песик!

Побледневшая охотница, на первый взгляд невредимая, сидела в пижаме за небольшим круглым столиком и грела в руках кружку с какой-то жидкостью, которую Чикаго понадеялся, ей хватило мозгов не пробовать. Она тут же развернулась на звук его голоса вместе с охраняющими Суарес по обе стороны Готэмом и Рейзой. В отличие от двух алабаев, высунувших при виде него языки и радостно завилявших хвостами, cуровое выражение лица девушки на мгновение просветлело, но затем ожесточилось пуще прежнего.

Он предполагал, что вампиры пытались выпытать из нее информацию. Как бы Мария за часы пребывания в их компании не ляпнула чего-нибудь лишнего. Лилит вполне могла напрячь связи и пробить ее личность, однако бесполезно, ведь не нароет ничего компрометирующего.

Тайная правительственная организация охотников настолько печется о конфиденциальности, что обеспечивает подчиненных отдельными документами c фальсифицированными деталями о социальной жизни. Поначалу это было лишь предположением, но Суарес подтвердила его догадки после встречи с охотниками.

Лилит стояла за спиной Мари. Завидев Чика, вампирша расплылась в коварной улыбке и коснулась плечей девушки, что моментально напряглись. Мария сжала зубы, смотря прямо перед собой на Дэйчи, занимавшего место за тем же столом напротив. Подле него скорчился Бенджамин с заварочным чайником в дрожащих руках, крышка которого звонко стучала о фарфоровые стенки.

— Чикаго! — наигранно воскликнула дьяволица. — Ты как раз вовремя! Чаю?

Для полного счастья ему только не хватало чаепития с серийной убийцей. О чем еще он мог мечтать после выдавшейся чудесной ночки?

Бедняга Бенджамин растерялся в поисках еще одной чашки.

— Не стоит, Бенджамин, я не задержусь.

Дэйчи противно сморщился и перешел сразу к делу:

— Возможно, после нашей беседы ты больше нигде и никогда не сможешь задержаться, безмозглый юнец.

— А-а-а! — Нильсен-Майерс выставил указательный палец. — Прошу заметить, безмозглый здесь только Вы, Дэйчи, а я имею выдающиеся интеллектуальные способности. Продолжайте, хотя постойте... — Он картинно приложил палец к губам и закрыл глаза. — Я погорячился. Надеюсь, Вы закончили? — заткнув древнего вампира, Чик обратился к его двоюродной сестре. — Лилит, вас с братом не учили, что красть чужое дурной тон?

— Ты нарушил правила и имеешь наглость говорить с нами в грубом тоне?

Что ж такое, Дэйчи опять открыл свой поганый рот.

— Я обращаюсь не к Вам. И, по правде говоря, ничего не нарушал.

— Чикаго, надо заметить, ты быстро вступил в новые полномочия. — Речи Лилит были сладки, но пропитаны ядом ровно настолько же, насколько она сама. Руки от Марии вампирша до сих пор не убрала.

Было ясно, как день: Лилит сделала его домоправителем только для того, чтобы приобщить к клану и поднапрячь. Ей хотелось вывести Чика на эмоции и заставить влиться. Для нее это было ничем иным, как забавой.

— Я ничего особенного не сделал.

— Ты оставил в живых человека, — ледяным тоном произнесла высшая правительница, надавив на плечи Мари так, будто пыталась продавить ее.

За те дни, что ему довелось узнать охотницу поближе, он был уверен: ее непоколебимая гордость не позволит вампирам сделать это. «Умоляю, без резких движений, Мария». Лилит в моменте могла сломать ей кости.

— Ну, Вы же хотели, чтобы я Вас повеселил? Наслаждайтесь. Жить она вечно не будет и когда-нибудь все равно умрет, а пока человек мне удобен. Роль Марии ничем не отличается от роли Бенджамина. Да и вампирский закон не запрещает приводить людей на территорию для пропитания или развлечения.

Под развлечением закон подразумевал любовные утехи или человеческие истязания. Лилит в особенности любила пытать людей в дни своего плохого настроения.

— Не смеши! — огрызнулся Дэйчи и, переглянувшись с сестрой, вставил: ­— Лилит, они выходили за пределы! Мы не оставим это так!

«Мерзкая сволочь». Не спуская глаз с Нильсен-Майерса, вампирша играла с волнистыми волосами охотницы, cловно не слыша пререканий тупого братца. Ничего хорошего за этой маской умиротворения не скрывалось. Пока Лилит молчала, а Мари терпела ее, Чик договорил:

— В законе говорится, что людей запрещено выпускать с территории обратно в мир, но условия, запрещающего человеку выходить в город в нашем сопровождении с условием возвращения на территорию — нет, — опустив руки в карманы серых брюк, подытожил Чикаго. — Поэтому закон не был нарушен.

Довольная Белладонна развалилась на диване, обшитом кремовым велюром.

— Лилит, а ведь Чикаго прав.

Затаив дыхание, присутствующие выжидали реакцию высшей правительницы. Дэйчи в полнейшем непонимании наморщил лоб и ворчал себе что-то под нос. Истощенный Бенджамин, вцепившись в чайник, с тревогой и состраданием смотрел на Марию. Быть может, он думал о том, что через какие-то пару минут увидит, как Лилит ломает девушке шею. На глазах старика брат и сестра Коноэ нередко убивали людей. Они никого не щадили, ни взрослых, ни детей.

Слава богам, у Суарес где-то оставалось чувство самосохранения, раз она до сих пор не шелохнулась, демонстрируя несокрушимость. Мышца на ее каменном лице все же дернулась, когда Лилит потянула Марию за волосы со стула. Девушке пришлось наклониться.

Каким-то чудом Чикаго удалось не выдать подкравшуюся к его горлу комом панику. Пальцы в карманах сжимались в кулаки, пока он пристально следил за провоцирующими движениями вампирши.

— Ты же не будешь против, если я угощусь? — Коноэ передавила грудь охотницы, заставляя Мари согнуть колени, из-за разницы в росте. Внешне эмоции Суарес отсутствовали напрочь, но внутри Чик был уверен, разгорался пожар.

Вот и контрольная проверка.

— Сестра! — раздраженно вклинился Дэйчи, чтобы повторно начать гнуть свое.

Лилит ждала проявление его слабости. Последняя попытка вывести Нильсен-Майерса на чистую воду. Сердце заледенело и перестало биться. Чикаго вампиры пока точно не убьют, но, если он хочет спасти жизнь Марии, придется нарушить данное ей обещание.

«Вот же черт...» Нильсен-Майерс принял настолько равнодушный вид, насколько мог, и благодушно пожал плечами, когда и так пострадавшее запястье охотницы оказалось на уровне губ Лилит, застывших в испытывающей хищной ухмылке.

Вампиры должны поверить в то, что у него на уме лишь грязные умыслы. Он ни за что не поддастся манипуляциям. Не выдержав жестокого зрелища, Бенджамин, cклонив седую голову, рискнул покинуть гостиную без разрешения хозяев и выйти в коридор.

— Делай, что хочешь. — Померкшие глаза Суарес зацепились за его беспечную усмешку. Он помнил, как еще день назад в них ярко светился океан.

Хоть у Мари не было ножа, ей все равно каким-то образом удалось вонзить острие в неродившуюся совесть Чикаго. Она не отвела взгляд даже в тот миг, когда клыки Лилит воткнулись в незажившую кожу. Девушка не дрогнула, а он позволил ей повернуть внутри него лезвие.

В моменте ноги понесли вперед. Выдернув Марию из тисков вампирши, Чик вызывающе провел языком по ее запястью, слизнув струившуюся из раны кровь. Перекус перед выходом роли не сыграл. Обжигающая жажда ослепляла. Промелькнувшие настороженность и ошеломление на лице охотницы так и вопили: «Что, придурок, ты вытворяешь?»

— Хорошего понемногу, — c трудом сдерживая себя, безучастно осек он Коноэ. — Иначе мне ничего не достанется и понадобится искать новую.

Затем он вернулся к Суарес, что уже пилила его презрением. На ее шее не было привычного серебряного кулона. Похоже, вампиры избавились от украшения. Cама она его ни разу до этого не снимала.

Пока серебра на теле не было — не было барьера, строившего защиту от воздействия вампирского гипноза. Если они старались разговорить ее, и Мари до сих пор была жива, значит, она не выдала лишней информации. Идеальное время, чтобы воспользоваться ситуацией и продемонстрировать владыкам, что он держит человека на цепи.

Пальцами одной руки Чикаго схватил Марию за челюсть. И, задрав голову охотницы, грубо впился в ее губы. 

Поцелуй нужен, чтобы установить связь для гипноза. Наитупейший проводник, который можно было придумать. За это время необходимо успеть войти в энергетическое поле человека, мысленно настроиться на одну подсознательную волну и погрузить жертву в транс.

Нильсен-Майерс понял, что связь образовалась, почувствовав ледяной гнев Марии. Отпрянув, он удержал зрительный контакт и приказным тоном поручил:

— Иди за Бенджамином в коридор и жди меня там.

По команде девушка направилась к выходу из гостиной. На секунду Чик решил, что гипноз не сработал. Странное ощущение. Развернувшись к Коноэ, парень благочестиво заявил:

— Она в моей власти, и мне удобно ее использовать. Девчонка остается под моей ответственностью. Иногда я буду вывозить Марию с территории, как ланч. Я осведомлен, что на кону.

Для Лилит Чикаго был забавным цирковым зверьком. По азарту, отражающемуся у нее на лице, представление, что он разыгрывал своей ролью в клане, не просто удовлетворило вампиршу, а стало в разы увлекательнее.

— Не оступись, Чикаго, — ровно и предостерегающе наказала она. — Порой от обрыва нас удерживает один неверный шаг.

За те года, что он прожил в клане Чик научился расшифровывать фальшивую сдержанность главы. За тихим предупреждением скрывалась угроза: «Не то убьем не только ее, но и тебя, и всю твою семью». Впрочем, ничего нового.

Дэйчи, смирившись с тем, что его слово — пустое место, яростно пихнул Нильсен-Майерса плечом и скрылся в кабинете.

— На моей кукле был кулон. Где он? — хладнокровно потребовал Чикаго.

Открыв мини бар в виде глобуса, вампирша неспешно налила вино.

— Тебя волнует серебряная безделушка девицы? — покачивая в бокале бордовый нектар, колко осведомилась она.

— Это моя безделушка, так что волнует. — В нетерпении Чик протянул ладонь. — Я хочу, чтобы она ее носила, и другие вампиры не посягали на нее. Я брезгливый.

Сделав глоток, Лилит подала Белладонне знак, и та, лениво поднявшись с дивана, вернула ему кулон. Забрав украшение, они с Марией покинули дом «Судного Дня».

                             ***

Обратную дорогу девушка игнорировала его. Мари не дала Чикаго поднять себя, чтобы добраться быстрее до дома «Пылающего Заката». Кроме того, эта сумасшедшая шла босиком.

Ну, пожалуйста, если нравится.

Они были на полпути к особняку. Струящиеся потоки холодного осеннего ветра продували тонкую одежду. Чик едва успел набросить на Марию пиджак, как та его избила им и бросила ему в лицо.

Это было занятно... Над доверием придется работать дольше, чем он думал.

— Ты в одной пижаме! Перестань упрямиться! — Нильсен-Майерс нагнал ее со спины. — Хочешь заболеть здесь и сдохнуть? — Мари позволила себя поймать. И он, наконец, укутал ее в свой пиджак, оставшись в футболке. Через ткань грудными мышцами Чикаго ощущал ее замершую одежду и тело под ней. Его губы находились над ухом Суарес: ­­— Послушай, я нарушил обещание, чтобы спасти тебя. Я позволил Лилит укусить тебя, чтобы она ничего не заподозрила. Будь я против, они бы тебя убили. Если ты этого не понимаешь, это не моя проблема!

— Чтоб ты знал, гипноз на меня не действует! — Мария повернулась к нему лицом. Тогда ясно, почему ему показалось, что что-то не так. Видно, закалом охотников занимались очень серьезно. — Ты должен мне все рассказать!

— Я подумаю.

Она злобно сощурилась.

— После того, как меня украли, я заслуживаю знать всю правду, а не только половину!

— И я поведаю ее тебе позже. А теперь проси что-нибудь посущественнее, раз я прокололся. Скажи мне, чего ты хочешь?

— Зачем? — недоумевающе переспросила охотница. — Ты сам сказал, что не мог поступить иначе.

— Я нарушил обещание, — железно повторил Чикаго. — Мария, проси, что хочешь.

Секунду колеблясь, она уступила.

— Я должна вернуть кулон отца. — Мари выглядела решительной, но глубоко потерянной.

Чик вытащил серебряную цепочку с кулоном, обжигающей пальцы. И снова этот ее застывший изумленный взгляд. Перекинув кулон через голову Суарес, Нильсен-Майерс наклонился, чтобы застегнуть цепочку.

Притихшая охотница почти утыкалась носом в его грудную клетку.

— Ты заметил, — утвердительно пробормотала она. — И как ты успел его достать?

— Неважно. Я догадался, что вещица для тебя важна, раз ты ее не снимаешь, и решил прихватить.

Отстранившись, Чикаго засмотрелся на маленькую родинку над верхней губой Марии и машинально провел подушечкой большого пальца по ее нижней губе, избавляясь от призрачных следов поцелуя, если его можно было назвать таковым.

— Извини... — шепотом выдохнул он.

Эта ненормальная нахмурилась и укусила его за палец.

— Чудовище, — мягко усмехнулся Чик, прежде чем отнести ее в особняк. — Только посмей испачкать меня.

– Замолчи! – Несильно стукнула Мари. – Ты меня провоцируешь!

                             ***

В доме «Багряного заката» царила нетипично оживленная атмосфера для него.

– Что у вас тут за собрание бешеных белок? – Чикаго спрятал Марию позади себя и заглянул в общий зал, где трое вампиров что-то суматошно обсуждали.

Настроение у собравшихся нельзя было назвать располагающим. Их что-то сильно всполошило.

Виенна враждебно оскалилась.

– Охотники убили Декстера.