17. Цена правды

Троица сразу поняла, о чём шла речь. Новые обстоятельства — кодовое название для «Лера опять что-то натворила». Воздух в гримёрке на миг стал вязким, затрудняя дыхание. Руки Мейв задрожали так сильно, что телефон чуть не выскользнул из них, а пульсация в ушах сменилась тяжёлым, оглушающим писком, будто она погружалась на самое дно глубокого моря проблем.

Александр шагнул вперёд, натянув неестественную улыбку, в которой не было ни капли тепла. Тонкая венка на его лбу вздулась и застучала, выдавая ярость, которую он едва сдерживал. Он подошёл к мужчине и, положив ладонь ему на спину, настойчиво сказал:

— Давайте выйдем, обсудим наедине.

И, не дожидаясь согласия, вывел его за дверь. Уже на пороге, обернувшись, он бросил короткое, но понятное только им троим — на русском:

— Я скоро.

Дверь закрылась, и тишина обрушилась на комнату, ставшая вдруг громче любого шума. Мейв сидела, будто прибитая всем телом к креслу. В груди сжалось так, что каждый вдох давался с большим усилием, а в голове проносились обрывки мыслей, сталкиваясь и разбиваясь друг о друга, не давая трезво мыслить. Мария, не теряя ни секунды, аккуратно развернула стул лицом к себе и опустилась на колени прямо перед девушкой. Осторожно, боясь спугнуть, взяла телефон из её дрожащих рук и положила его на трюмо. Затем обхватила холодные, влажные пальцы Мейв и мягко сжала их своими, пытаясь передать хоть каплю тепла:

— Дорогая, слышишь меня? Всё будет хорошо, — полушепотом сказала она, заглядывая в её затуманенные глаза. — Дыши, пожалуйста... Дыши вместе со мной.

Но Мейв не слышала её. Снова. Она смотрела сквозь Марию, в некую точку в прошлом, где снова оживали её старые кошмары.

Думая наперёд, визажистка быстро обвела взглядом комнату и вернула своё внимание на девушку:

— Мейв, кто изображён на плакате позади меня?

Она пыталась вернуть её в реальность, но девушка лишь бессознательно скользнула взглядом по плакату и снова уставилась в пустоту.

А затем, её сухие губы дрогнули:

— Что... — хриплым шёпотом, полным неподдельного ужаса, спросила она. — Что на этот раз она устроила?

Мария больно прикусила губу, не находя правильных слов, чтобы успокоить Мейв. Она осторожно погладила её руки большими пальцами, натягивая подбадривающую улыбку, больше похожую на болезненную гримасу:

— Мейв, сейчас не стоит заглядывать в интернет. Не накручивай себя. Дай время. Я уверена, Саша всё уладит, он же всегда...

Но слова тонули в нарастающем гуле паники в её ушах. Именно сейчас, когда на кону всё, «всегда» не работало.

Мейв резко дёрнула руки, вырывая их из хватки визажистки. Пальцы снова сомкнулись на корпусе собственного телефона. Мария не стала препятствовать и безвольно опустила руки вниз. Она понимала, что остановить уже невозможно. Оставалось только быть рядом и ждать, когда ураган стихнет.

Лихорадочно ткнула пальцем в иконку приложения. Исчез шум за дверью, её отражение в зеркале, тревожный взгляд Марии. Всё сузилось до размеров экрана перед её носом. Палец нервно потянул ленту вниз, обновляя её. Сердце колотилось в горле, отдаваясь глухими ударами в висках. И тогда она увидела...

Видео. Снова.

Кадры, отснятые камерой видеонаблюдения в тот самый злополучный день, который прочно закрепился в её памяти. Танцевальная школа, серые, знакомые до тошноты коридоры. И на экране прежняя она — Майя. С русыми, длинными волосами и глазами, полными отчаянной злости. Она наблюдала, как с силой толкает Леру в раздевалку, дверь за ними тут же захлопывается и на этом видео обрывается.

В горле застрял большой, удушающий ком, накрашенные глаза защипало, но слёзы так и не пролились наружу.

Это конец.

Пальцы так и не разжались на телефоне, и Мейв резко поднялась на ноги. Колени дрожали, будто готовы подломиться в любую секунду, но она заставила себя сделать шаг. Второй. Она почти побежала к двери, и стул с металлическим скрипом отъехал назад.

— Мейв! — Мария бросилась за ней следом. — Куда ты?!

Коридор был полон взволнованных участников-финалистов в блестящих нарядах, которые в глазах Мейв маячили разноцветными, мутными пятнами. Она стала растерянно оглядываться по сторонам в поисках кого-то из стаффа, кто мог бы привести её туда, где сейчас находится Александр и слёзно умоляет не дисквалифицировать несчастную девушку, которую не раз оклеветали на весь мир. Кто-то тихо шептался, кто-то показывал пальцем, а кто-то и вовсе не стеснялся обратиться к ней лично:

— Мейв, прокомментируйте видео!

— Это правда, что вас могут дисквалифицировать?

— Вы действительно нанесли увечья Лере? Почему вы это сделали?

— Как вы ответите на обвинения?

Журналисты тут же окружили её, давя со всех сторон и тыча своими микрофонами в лицо. Но Мейв упрямо шагала вперёд, расталкивая всех на своём пути, сжимая зубы до скрежета, цепляясь глазами за каждый бейджик на груди. Шагала быстрее, почти на автомате, пока Мария, запыхавшаяся, не отставала, умоляя её:

— Мейв, остановись!

Но девушка даже не обернулась. Её взгляд метался из стороны в сторону, пока толпа окончательно не сжалась вокруг неё. Стоило Мейв сделать ещё один шаг, как из воздуха снова выросли десятки микрофонов и камер.

Лукас стоял в окружении своей группы, беззаботно дурачась и снимая короткие клипы для соцсетей по просьбе Тадаса. На удивление, сейчас его просьбы ничуть его не раздражали, а наоборот — ему самому хотелось что-то да запечатлеть. И это радовало и одновременно удивляло всё его окружение. Но все прекрасно понимали причину хорошего настроения вокалиста.

И в какой-то момент парень уловил слишком напряжённый гул толпы неподалёку. Сквозь смех и голоса прорезалось имя, которое ударило по его ушам:

— Майя! Пару вопросов!

Он резко выпрямился, повернувшись в сторону толпы. Эмилия с подозрением тут же вытащила телефон из кармана, открывая последние новости. А через секунды, когда увидела громкие, свежие заголовки статей, она побледнела и медленно подняла глаза на Лукаса.

— Лукас...

Парень обернулся к встревоженной подруге, во взгляде которой он понял, что происходит. И почти вырвал у неё телефон из рук, но она успела повернуть экран к нему сама. На экране шло видео, а именно запись с камер не самого лучшего качества. Серые стены, коридор танцевальной школы. И знакомое лицо, только с длинными, русыми волосами.

Сердце ёкнуло, а затем рухнуло вниз.

Мейв.

— Блять...

И в ту же секунду послышались крики:

— Мисс Юмина, прокомментируйте!

— Майя!

Толпа, как рой ос, собралась в стороне. Он сразу понял, где она, и побежал. Рост позволял ему увидеть сквозь мельтешение голов её невысокую фигуру. Она стояла в центре, окружённая камерами, разноцветными микрофонами с логотипами новостных и музыкальных каналов, и людьми. Лицо бледное до мела, глаза стеклянные и пустые. Она будто едва стояла на дрожащих ногах и вообще дышала, а толпа не отступала, давила со всех сторон новыми вопросами.

— Мейв! — крикнул он, но шум толпы разом заглушил его голос.

Лукас пытался протиснуться вперёд, но никто не уступал. Каждый журналист и оператор вцепился в неё, словно в единственную сенсацию.

Резкий рывок из глубины толпы на секунду отрезвил Мейв. Чья-то рука крепко схватила её за запястье и потянула на себя в сторону. Она едва не споткнулась, но шагнула за тянущей ладонью, вырываясь из цепких объятий толпы. Сначала Мейв почти уверилась, что это Лукас. Но пальцы были тоньше, ногти длиннее. Она подняла взгляд.

Бежевый обтягивающий комбинезон с рюшами, длинные русые волосы, переливающиеся под светом ламп, по бокам головы — крупные полупрозрачные цветки, словно крылья бабочки.

— Кейт? — прохрипела Мейв, ошарашенно глядя на идущую спереди девушку.

Та ничего не ответила, улыбнулась в своей манере и ускорила шаг. Они добежали до пустого служебного туалета, и латвийка, прижав плечом дверь и заталкивая Мейв вперёд, закрыла её за собой, отрезая гул коридора.

— Фух, ну и фан-клуб у тебя, — хмыкнула Кейт. — Как стервятники слетелись на самый лакомый кусочек.

Несмотря на неуместные шутки, её глаза искрились пониманием, что происходит на самом деле. Мейв молчала, всё ещё переводя дыхание и глядя на неё с недоумением. Она не знала, зачем Кейт это сделала, почему вытащила её из этого ада.

— Как ты? — тихонько спросила латвийка.

— Не очень, — она резко ответила и добавила: — Спасибо.

— Ну, зато честно, — издала смешок Кейт, будто стараясь разрядить атмосферу. — Обычно после таких слов люди ещё добавляют: "но я держусь", а потом идут рыдать в уборную. Хотя, — она обвела взглядом помещение, — ты уже в уборной, так что экономишь время, уважаю.

Латвийка чуть приподняла уголки губ, надеясь, что хоть капля её привычного сарказма вытянет из Мейв реакцию, но та лишь устало моргнула, глядя мимо неё. Кейт развела руками:

— Ладно. Хватит мне строить из себя весёлую дурочку... Мне нужно признаться тебе кое в чём.

Мейв подняла на неё настороженный взгляд, а Кейт наоборот отвела, лихорадочно поправила покрытую лаком прядь волос и вздохнула:

— Я помогла Лере с роликом-разоблачением на тебя. А именно с распространением. У меня есть связи в журналистике, и я знала, кому слить, чтобы всё пошло как по маслу.

Она, продолжая, нервно прикусила губу:

— Я делала это из-за ревности к Лукасу. Думала, если ты уйдёшь с дистанции, то у меня снова появится шанс. А Лера обещала взамен помочь мне заткнуть Юстину. Но в итоге она просто везде меня заблокировала.

Из её груди вырвался глухой смешок:

— Мне стыдно признавать, что я рассказала тебе только после её обмана с помощью. Но я не могла больше отмалчиваться, видя, как тебя снова чуть ли не растаскивают по кускам.

Мейв слушала её с ледяным оцепенением. Каждая фраза из уст Кейт ударяла по её состоянию, но уже безболезненно. Слишком много боли она пережила, чтобы ещё хватило сил на кого-то обижаться. Она устала от негативных эмоций, и внутри просто не осталось места ни обиде, ни злости, кроме пустоты и тяжёлого холода на душе.

Девушка долго молчала, глядя потухшим взглядом на Кейт так пристально, что та начала ёрзать на месте, то поправляя причёску, то теребя рюши на предплечьях.

— Ну... скажи хоть что-нибудь, — тихо пробормотала латвийка, не выдерживая. — Хочешь послать подальше? Или ударить? Хорошо. Я заслужила.

Но она продолжала молчать, безразлично вглядываясь в лицо Кейт.

— Я не стану давить сейчас на жалость и умолять простить меня. Я сама знаю, что поступила, как последняя сука, — она выпрямилась и продолжила твёрже: — Мне всё ещё нравится Лукас. Я не буду отрицать. Но я не собираюсь больше ничего делать против тебя. Потому что теперь уже очевидно: он смотрит не на меня.

Мейв сжала губы, но так и не проронила ни слова.

— И я помогу тебе сейчас. Если хочешь — свяжусь с журналистами, найду, кто сможет отмыть твоё имя.

Она развела руками в стороны, показывая, будто готова к любому её ответу:

— Выбор за тобой. Хочешь — пошлёшь меня к чёрту. Хочешь — используй.

На фоне всей этой бури признание Кейт было последней каплей в океане, где уже и так не чувствовалось дна. И наконец, Мейв ответила стоявшей напротив девушке хриплым голосом:

— У меня уже нет сил на обиду, Кейт.

Кейт замерла, будто не ожидая от неё такой реакции.

— Злишься на меня?

— Нет.

Мейв медленно выпрямилась, впервые за всё время глядя на Кейт с какой-то тихой благодарностью в усталых глазах:

— Помоги мне добраться до комитета. Я должна сама всё разрулить.

— Прямо сейчас?

— Да.

Кейт кивнула:

— Ладно. Тогда жди меня здесь. Я разведаю обстановку и принесу тебе, чем замаскироваться.

Она открыла дверь и юркнула в коридор. Шум сразу хлынул вовнутрь небольшой комнатки, но она быстро прикрыла дверь за собой, оставив Мейв наедине с собственными мыслями. Кейт шагнула вперёд, ловко лавируя между участниками, стаффом и журналистами, как вдруг прямо перед ней вырос Лукас. Он остановился, прожигая её недобрым взглядом.

— Кейт.

— Лукас! — натянула она привычную для всех улыбку. — Готов к финалу?

Его обычно каменное выражение лица на все случаи жизни давало трещины в виде подрагивающей от нервов брови и вздутой венки у виска.

— Я видел, как ты куда-то увела её, — произнёс он как можно сдержаннее. — Что, блять, происходит?

— С твоей ненаглядной всё хорошо, — отмахнулась она, двигаясь мимо. — Потом поговорим. Не сейчас.

Он шагнул в сторону, преграждая ей путь:

— Нет, сейчас.

Кейт раздражённо закатила глаза, всё так же притворно улыбаясь и хлопая парня по плечу, чтобы тот отошёл в сторону:

— Я помогла Мейв спрятаться. И всё.

— С чего ты вдруг помогла ей? — спросил он, не отступая.

Кейт сжала кулаки, пытаясь не сорваться, но напряжение всё же прорвалось в её голосе:

— Потому что так захотела. А теперь, пожалуйста, уйди.

Но Лукас продолжал преграждать ей путь.

— Кейт, блять, объяснись!

— Потому что я проебалась, Лукас! — резко зашипела она. — Я помогла её бывшей психованной подружке. Думала, что если слить Мейв, у меня появится шанс сблизиться с тобой. И да, теперь я пытаюсь хоть что-то исправить. Доволен?!

В горле защипало от злости, которую он с трудом сейчас сдерживал. Он смотрел на Кейт, на ту самую, с кем когда-то шутил, кто казался простой, общительной и жизнерадостной, но не способной на подобную подлость. И теперь всё в ней вызывало у него тошнотворное чувство предательства.

— Даже не надейся на дальнейшее общение.

Кейт кивнула, даже не пытаясь оправдываться той помощью, которую хотела предоставить ему.

— Я была к этому готова.

Она обошла его и, не оглядываясь, направилась дальше по коридору.

Кейт шумно влетела в гримёрку своей делегации. В комнатке сразу стихли весёлые голоса девушек из её команды, на лицах застыло недоумение. Одна из них растерянно спросила:

— Кейт, где ты пропадаешь?

— Не сейчас, — пробурчала она, подхватывая с рейла своё розовое худи и бежевый тренч. — Потом объясню.

Пробегая мимо потока участников и их ассистентов, она ловко обогнула несколько тележек с реквизитом и снова добежала до служебного туалета и резко потянула ручку двери на себя. Мейв всё ещё опиралась спиной на стену, с таким же побледневшим лицом и пустыми глазами.

— Надевай, — Кейт всучила ей в руки свои вещи. — И капюшон на голову. Быстро.

Девушка послушно натянула на себя мягкую ткань, накинула капюшон и укуталась в тонкий плащ. Красные волосы спрятались, лицо частично закрылось тенью.

Они вышли из комнатушки и влились в хаотичный поток людей за кулисами. Девушки перехватили взглядом первого попавшегося мужчину из стаффа с бейджиком на груди. Кейт тут же подбежала к нему вплотную, таща за собой за руку Мейв:

— Приветик! Нам срочно нужно к оргкомитету. Где они сейчас заседают?

Мужчина, глядя в свой планшет в чехле с логотипом Евровидения, начал копаться в разноцветных списках:

— Конференц-зал «B», второй этаж, левое крыло. Только туда никого не пускают без особого приглашения.

Кейт кивком головы поблагодарила его и, снова ухватив Мейв за запястье, потянула вперёд:

— Замечательно! Тогда нагрянем без особого приглашения. Будет для них сюрпризом.

Лукас стоял посреди коридора, всё ещё ощущая, как внутри него медленно вскипает смесь злости, тревоги и беспомощности. После разговора с Кейт остался неприятный осадок от её слов, признания и грязи, в которую внезапно втянули их всех. Он машинально потянулся к карману, достал телефон, на ходу набрал короткое сообщение в общий чат группы:

Lukas: Greitai grįšiu (Скоро вернусь).

И ответа не последовало. Все прекрасно понимали, куда он направился и ради кого. Сжав телефон в руке, Лукас быстрым шагом двинулся по коридору. Толпа постепенно рассосалась, журналисты разошлись по другим делегациям, не дожидаясь, пока вернётся самая обсуждаемая красноволосая персона на этом мероприятии. Но теперь весь шум был лишь фоном к единственной мысли, яростно колотящейся в его голове:

Найти её. Убедиться, что она в порядке.

Лукас встал посреди зала, оглядываясь по сторонам, пока не увидел вдали знакомую фигуру — Кейт. Она ловко лавировала между людьми, а за ней плелась девушка, скрытая под большим розовым капюшоном и в длинном бежевом тренче.

Не трудно было догадаться, кто скрывается за этим нарядом. Тем более, Лукас узнал бы из тысячи по её любимой массивной обуви с геометрической мордой волка на задней части каблуков.

Не раздумывая долго, он зашагал следом и держался на расстоянии, чтобы не привлечь внимания, но достаточно близко, чтобы не потерять их из виду.

Девушки наконец добрались до конца коридора, где висела табличка с указанным номером конференц-зала. Кейт остановилась первой, обернулась к Мейв и, видя, как та нервно сжимает и разжимает кулаки, тихонько сказала:

— Ну, вперёд, Королева Мейв.

Девушка молча кивнула, стягивая с себя чужую одежду. Ткани скользнули с её плеч, и она аккуратно сложила худи и тренч, протянув Кейт:

— Спасибо и... я никому не расскажу.

Она подмигнула, слегка сжала её плечо и зашагала обратно по коридору, исчезая за углом.

Мейв осталась одна. Несколько секунд стояла перед дверью, за которой было слышно приглушённые мужские голоса, в том числе и Александра. Сердце бешено клокотало прямо в горле, но сделав глубокий вдох, она сжала кулаки и несколько раз постучала.

Дверь открылась почти сразу. На пороге стоял тот самый мужчина, который сообщил ей и всей её команде о возможной дисквалификации. Узнав её, он молча кивнул и отступил в сторону, пропуская вовнутрь.

Мейв переступила порог — и сердце тут же пропустило удар.

За длинным овальным столом, в окружении строгих лиц членов комиссии, тихонько сидела Лера. Спокойная, с нарочито несчастным выражением на лице, она подняла взгляд и, встретившись глазами с Мейв, медленно, но почти незаметно, изогнула губы в торжествующей усмешке. Холодный, безжизненный свет ламп стал давить на глаза, воздух в комнате будто стал тяжелее, и звуки вокруг исказились — кто-то шелестел бумагами, кто-то крутил в пальцах ручку, но для Мейв всё звучало глухо, словно она находилась под водой. На долю секунды она почувствовала, как паника подступает снова: грудь сжимает, дыхание становится рваным, а взгляд цепляется за любые предметы в комнате, чтобы не утонуть в тех насмешливых глазах напротив.

Но вдруг, будто за тонкую ниточку, она ухватилась за воспоминание:

Мейв, повторяй за мной. Вдох... И выдох...

Она заставила себя медленно вдохнуть. Потом выдохнуть.

Мейв, что ты видишь справа от меня?

Оглянулась. Белые стены, шкаф из тёмного дерева, несколько человек с бейджами на груди. Спереди — двое мужчин в костюмах — вероятно, представители оргкомитета. И Александр, сидевший чуть сбоку, с побелевшими пальцами, сжимающими телефон.

Он медленно привстал со стола, посмотрев на председателя:

— Я прошу прощения, могу ли я вывести свою артистку на минуту?

Но девушка, окончательно очнувшись, тут же покачала головой:

— Нет, — твёрдо заявила она. — Я хочу обсудить всё лично. Здесь.

— Ох... — неожиданно протянула Лера, повернувшись к членам комиссии, — разве вы не видите, что ей плохо? Александр, пожалуйста, позаботьтесь о ней...

Её голос звучал в дотошно заботливой интонации. Мейв подняла взгляд, оглядывая свою уже бывшую подругу. Лера выглядела иначе, чем обычно. Не той ухоженной, безупречной куклой, чьи фото разлетались по соцсетям, а уставшей, измотанной. На ней был простой серый свитер с растянутыми рукавами, волосы были небрежно собраны в низкий хвост, из которого выбивались пряди, подчёркивая её состояние. Под глазами пролегли тени, придававшие ей вид несчастной жертвы, а губы были сухие, потрескавшиеся, будто она страдала уже не один день.

Мейв знала эту игру. Теперь знала слишком хорошо. Хоть до неё это дошло поздно. До того инцидента в прошлом она верила её безупречной игре в роли несчастной девочки. Что она такой же аутсайдер, как она, что это не она оскорбляла её за спиной и распускала грязные слухи.

И внутри неё, где ещё недавно зияла пустота, начинал медленно подниматься жар. Она считала, что от попыток Леры отменить её уже всё выгорело: страх, обида, злость... Но стоило взглянуть в эти лживые, влажные от притворных слёз глаза, как что-то зашевелилось, расправило крылья, вцепилось в рёбра изнутри.

Она злилась. На Леру — за то, что снова осмелилась играть в жертву, когда сама рушила чужие жизни. На себя — за то, что так долго была наивной, что позволила ей сделать из себя посмешище.

Один из членов комиссии, наклонился вперёд, сцепив пальцы:

— Мисс Юмина, — произнёс он без капли осуждения, — вы понимаете, что запись, попавшая в сеть, и прочие статьи, а также видео с разоблачением вызывают вопросы? Мы должны выслушать обе стороны, прежде чем принять решение. Хотите ли вы что-то сказать?

Мейв медленно подняла голову. Кулаки сжались так сильно, что ногти впились в ладони. Она несколько секунд молчала, собираясь с мыслями и ощущая, как внутри всё натягивается, будто струна перед тем, как порваться. И когда заговорила, то её голос зазвучал слишком спокойно:

— Я понимаю, как это выглядит со стороны, — начала она. — И, конечно, очень удобно, что всё это всплыло именно сейчас — когда я перестала быть "ноу-нэйм" артистом. Я не пытаюсь давить на эмоции, я констатирую факт: история, в которой меня выставляют виноватой, имеет очень интересную систему — систему совпадений и выгод. И если вы сейчас готовы принимать такие судьбоносные решения на основании отрывков "разоблачений", статей и попыток отмены в интернете, то это будет не правосудие, а клоунада. И мне придётся добиваться справедливости по закону — в суде.

— Мейв, — поднялся с места Александр, торопливо повернувшись к комиссии. — Простите...

— Саш, пожалуйста... — перебила его девушка, приподняв ладонь вверх.

Она сделала паузу и, не опуская глаз, добавила:

— Если же ваша задача — оградить репутацию конкурса от лишнего шума, не делайте это ценой моей жизни и карьеры. Не превращайте этот конкурс ещё раз в систему, где какие-то липовые заявления выше правды.

Лера не смогла сидеть спокойно на месте и не выдержала. Она с тихим всхлипом поджала губы и, поддавшись вперёд, произнесла дрожащим голосом:

— Майя... ты не понимаешь, мне тоже плохо. Мне тяжело жить с такой травмой. Я просто прошу услышать меня.

Ни один мускул не дрогнул на лице Мейв, но внутри наоборот — всё закипело. Отвращение, злость, усталость. Вот, что она испытывала, когда слышала её голос. Притворство, которое она раньше принимала за искренность, теперь вызывало только тошноту. Девушка опустила взгляд, глубоко вздохнула и вновь посмотрела прямо на членов комиссии, словно Леры в комнате и вовсе не было.

Лукас стоял у массивной двери конференц-зала, прислонившись плечом к холодной стене. За ней доносились спокойные, приглушённые голоса. Иногда короткие паузы, от которых у него сердце начинало колотиться быстрее. Он хотел наплевать на всё, забежать вовнутрь и встать рядом с ней, показать, что она не одна, защитить её. Но разум, с трудом удерживая эмоции на месте, твердил иное. Любое его слово или действие в сторону комиссии могли обернуться катастрофой не только для него, но и для всей его группы, менеджера, для страны, которую он представлял. Оставалось только тихо стоять на месте и вслушиваться в их разговор.

Он провёл ладонью по лицу, размазывая грим и ощущая, как по лбу течёт струйка холодного пота. Мысли путались между собой, и он заставил себя несколько раз глубоко вдохнуть и выдохнуть. Но, судя по голосу за дверью, Мейв держалась достаточно уверенно.

Лукас знал, что она была не из тех, кто легко сдаётся.

Один из мужчин в строгом костюме задал стоявшей посреди зала девушке вопрос:

— Мисс Юмина, у вас есть какие-то доказательства вашей невиновности? Конкретные факты, свидетели, записи?

В зале повисло напряжённое ожидание, все уставились в её сторону, как на фрагмент судебного процесса.

— Нет, сэр, — выпалила она честно.

В этот момент, увидев непоколебимую решимость в её глазах, Александр резко прочистил горло, чуть ли не перебивая девушку:

— У нас есть материалы, которые опровергнут или хотя бы поставят под сомнение односторонность всех материалов, предоставленных мисс Арсеньевой, — начал он, глядя каждому в глаза. — Но сейчас мы не в состоянии предъявить их, так как одна часть доказательств находится в работе у юристов, а другая — связана с третьими лицами, которых нужно опросить.

Видя во взгляде Мейв недоумение, он всё же продолжил:

— И прошу вас учесть следующий прецедент. В прошлом году нидерландский представитель Йост Кляйн был дисквалифицирован на основании не доказанных угроз в сторону журналистки. Тогда конкурс и потерял доверие приличной части своих зрителей. У Мейв большая и активная аудитория, и многие участники конкурса уже выступили в её защиту. Я прошу вас дать ей возможность выступить в финале.

Члены комиссии обменялись взглядами между собой. Один из мужчин с аккуратной бородкой тихо закивал, другой уже что-то быстро печатал на своём планшете, а третий пролистывал документы, пробегая глазами по свежим заметкам.

Наконец, один из них перевёл взгляд на Леру:

— Мисс Арсеньева, вы желаете что-то добавить?

Лера на секунду прикрыла глаза, будто собираясь с духом. Её голос задрожал ровно настолько, чтобы попытаться вызвать нужную ей реакцию.

— Я... Я не хотела всего этого, — начала она, опуская голову в пол. — Повторюсь, мне просто тяжело жить с этим грузом... Это не месть. Я просто... я не могла больше молчать. Мне больно видеть, как человек, который причинил мне в прошлом боль, выступает на большой сцене, пока я шарахаюсь от всего, что меня окружает. Я ведь не монстр. Я просто хочу, чтобы правда вышла наружу...

Она осеклась, вытирая уголок глаза, хотя слёзы там не появлялись вовсе. Мейв заметила, как у неё чуть дёрнулась щека. Едва заметный тик, выдававший Леру, когда та злилась.

Девушка перевела взгляд на Александра. Тот сидел, напряжённо сцепив пальцы, и не сводил глаз с комиссии и Леры, будто пытался своим взглядом пробить брешь в их бюрократической стене. Губы сжались в тонкую линию, но в его взгляде искрила гордость за свою артистку.

Мужчина с бородкой что-то негромко сказал коллеге по правую руку, и тот в ответ кивнул. Несколько минут все задумчиво листали бумаги, тихо обсуждали между собой дальнейшее решение, после чего председатель комиссии поднял взгляд и произнёс:

— В связи с отсутствием достаточных доказательств и необходимостью более детального изучения предоставленных материалов... мисс Юминой разрешается выступить в финале Евровидения.

Для Мейв последняя фраза прозвучала громче любых аплодисментов. Воздух, казавшийся до этого вязким, наконец прорвался в лёгкие, и она сделала первый нормальный вдох за последние пару часов. Напряжение в теле спало, но вместо облегчения накатила слабость. Ноги словно налились свинцом, а к горлу подступила тошнота. Александр мгновенно поднялся со стола, обошёл всё ещё сидевших членов комиссии и оказался рядом с девушкой, едва не подхватывая её под локоть.

— Солнце, ты молодец, — шепнул он, осторожно сжимая её холодные ладони.

Мейв молча кивнула ему, глядя в сторону, туда, где секунду назад сидела Лера. Стул уже пустовал. В ушах стоял оглушающий писк, и она даже не сразу поняла, что Александр всё ещё стоит рядом, не отпуская её ладони.

Всё ещё стоявший в коридоре Лукас наконец услышал скрип стульев и шаги.

Переговоры, кажется, завершились.

Он сделал шаг ближе ко входу, но остановился, не решаясь войти. Дверь распахнулась, и первой выскользнула русоволосая девушка. Ещё до того, как увидеть её, он понял, что перед ним та самая бывшая подруга его девушки, которая испоганила ей жизнь. Не трудно было догадаться, чей "жалостный" голос доносился по ту сторону двери.

Она остановилась на секунду, увидев его. И, будто только этого и ждала, приподняла бровь и лениво произнесла:

— Не верю, что ты встречаешься с таким монстром.

Он раздражённо сжал челюсть, но так и ничего не ответил. Лера сказала чуть тише:

— Но если вдруг прозреешь... — она скользнула пальцем по ремешку своей сумки, делая вид, что говорит между делом. — Я могу помочь тебе с Юстиной.

Лера, глядя на него сочувствующим взглядом, на дне которого поблёскивало едва заметное торжество.

— Вскоре ты сам убедишься, что она такая же, как и Юстина. Даже хуже. Сначала миленькая, ранимая, вся из себя "бедная, травмированная девочка". А потом... ты узнаешь, что всё это наглая ложь. Поверь мне. Я знаю её намного дольше, чем ты.

Лукас не двигался, не моргал, но продолжал молча слушать. Лера, уверенная, что попала в цель, плавно вытащила из своей сумочки телефон и включила экран перед ним. На фото красовалась знакомая упаковка препарата, пустой флакончик, выброшенный в урну. Она пролистнула дальше — скриншоты с сайтов: описание лекарства, информация, что лекарство выдаётся строго по рецепту.

— Смотри, — приказала она шёпотом, глядя ему в глаза. — Она ведь на учёте у психиатра. Лечится от... ну, ты сам понимаешь чего. И, к слову, не особо успешно. Сама убедилась сегодня.

Он медленно перевёл взгляд с экрана на неё. Глаза стали лишь холоднее до неприятного, режущего спокойствия.

— И что с того?

— А с того, что ты знаешь её совсем малость. Сколько вы встречаетесь? Пару дней? Я повторюсь: я знаю её намного дольше и больше, чем ты. Подумай, нужна ли тебе эта ноша?

Немного подумав, Лукас задал вопрос:

— С чего тебе помогать мне?

Лера пожала плечами и выпалила:

— Мне не нравится, как все вокруг холят и лелеют эту преступницу. Меня бесит, что ей всё сходит с рук. Моя помощь — моя благодарность, если поможешь мне.

Парень стоял неподвижно, анализируя сказанное ею. На секунду в голове мелькнула мысль подыграть, выжать из неё ещё что-то компрометирующее, затем отнести всё команде Мейв, поставить точку в этой грязной истории. Это было мерзко, но одновременно и справедливо, потому что пора уже распутать клубок лжи руками правды.

— Ладно. Но мне нужны более весомые аргументы.

Лера победно расплылась в улыбке.

— Отлично. Дай мне номер. Спишемся после финала.