11

Вокруг уже творилось нечто. Сразу вспомнился любимый фильм моей мамы – «Девчата». Так что первые минуты я просто пялилась на все происходящее, потихоньку заряжаясь этим лихим безумием. Потом начала отбивать ритм на бубне, а очень скоро и сама приплясывала.

– Эй, девка, – позвал меня кто-то из толпы, – а ты чего просто в бубен бьешь? Спрыгивай, покажи свои умения. Может, и я монетку какую мелкую кину.

– А чего мелкую-то? Или у тебя, дядя, все того... мелкое? Кидай крупную, вдруг вырастет!

Толпа заржала, а я подмигнула и ударила в бубен погромче, тряханула его в руке позвонче.

– Чего ж не поешь, плясунья? – решили попытать меня на язвительность.

– Да от моего голоса даже петухи несутся, козлы доятся. Боюсь, как бы и вы, дяденька, чего не учудили. А то вон живот какой круглый, вдруг родите!

– И откуда такая язва взялась?

– Ой, люди добрые, просветите наивного, откуда дети берутся! А то он же не знает и не попробует!

В общем, мне было весело. Остальным тоже.

Правда, к тому моменту, когда актеры попрыгали в свои кибитки и быстренько отправились за город на ночлег, моя голова снова превратилась в пульсирующий шарик на шейке. Соображалось как-то совсем с трудом.

– Тебе снова плохо? – уселась рядом со мной Файта.

– Переволновалась, наверное. Ох, – потерла я виски. – И перемагичила.

– Это заметно. Никогда не видела, чтобы народ так веселился. Значит, твоих рук дело?

– Скорее моей дурной головы и хвоста, который вечно ищет для себя приключений.

Что-то горячее и странное появилась над верхней губой, и я приложила к лицу тыльную сторону ладони. Рука окрасилась кровью.

– Опять!

– Ты, главное, не бойся, – уговаривал меня Мики. Конечно, больше для себя.

– А я и не боюсь.

Чего тут бояться, когда в тебя летят десятки кинжалов?

Мы все утро думали, чем же меня занять, раз уж я попала к циркачам. Будь это другое место, то хвостатая девица со смазливой мордашкой, а именно так и сказал Мики, сошла бы за диковинку сама по себе. Это уже не говоря о летающей лисице. Но сейчас мне лучше не светить ни крылья, ни хвост. Так что мне хором начали перечислять, чему такому интересно-профессиональному могут научить. Ну что сказать – петь и играть я не умею и отказываюсь категорически, ибо пацифистка! Да и жить хочется, а за такие песни меня вообще придушат. Жонглировать каждый дурак может... кроме такой рыжей дурочки, как я. Попытка пройти по натянутой веревке закончилась парой царапин на Фарте, в которого я вцепилась, словно кошка, которую держат над водой. После банального «мостика» еще полчаса растирала поясницу, с ужасом вспоминая, как меня пытались вернуть в нормальное положение. Ну а доверять огонь мне уже никто не отважился.

Осталось два пути – подлизаться к жутко благородному коню Нелли и уговорить его побыть моим дрессированным животным или таки уговорить Мики показать мне, как метать кинжалы.

Хвисы-то глазастые, тут даже мои родные минус два на оба глаза были не помехой. Да и с координацией у меня обстоит неплохо. На будущее задел, опять же – всё не такой беспомощной буду, а то сейчас мое главное оружие – это челюсть в звериной ипостаси! Все задницы не перекусаешь, некоторые хотелось бы попросту надрать.

Правда, не стоило последнее говорить вслух. От любопытства глаза у народа загорелись. Еле удалось их отвлечь от болезненной темы.

Во время обучения ко мне и пришла идея попробовать один фокус. Поделившись своей затеей, я получила всеобщее одобрение – вроде бы такого здесь не делали. Для начала пришлось найти большой деревянный щит и нарисовать на нем фигуру человека. Бедные циркачи так и не поняли, почему я смеюсь, глядя на белые контуры тела – весьма похоже на рисунок на месте преступления. Когда четырехрукий приноровился, пришла моя очередь, и теперь стало не до смеха.

– Мики, будет лучше, если перед броском ты не будешь зажмуриваться!

– Вот честно – когда раньше кого убить надо было, так не волновался. А тут... вдруг тебя, глупышку, пораню.

Эх, все это выглядело бы куда интереснее, не будь я закутана в эти юбки и обряжена в дурацкий колпак. Можно было бы использовать хвост как дополнительный эффект. В общем, в моем воспаленном мозге начали раскладываться картины великого шоу. И дело дошло даже до того, что через полчаса тренировок на лисках я все же не выдержала и убежала переодеваться. Удобные узкие брючки и простая рубашка довольно плотно облегали тело, а выпущенный на свободу хвост не мог нарадоваться и весело махал из стороны в сторону.

– Лиса, прекращай это мельтешение, я сосредоточиться не могу, – ныл Мики. Угу, детина под два метра ростом с двумя парами рук и фигурой профессионального бодибилдера.

– Зато представь, как будут нервничать зрители. Тут главное – поймать ритм. Фарт, ты можешь нам подыграть?

Конечно же он мог. Да еще как! Впервые за все время пребывания здесь я услышала такую великолепную музыку, что хотелось срочно записать ее и унести домой. Мой хвост пританцовывал вместе со всем телом, отчего Мики шипел еще больше – я же ни на минуту остановиться не могла.

– Мики, ну что ты нервничаешь? Успокойся! Или я сейчас еще придумаю колесо, которое будет крутиться вместе со мной. Как тебе идея попасть в движущуюся мишень?

Бедный гигант побледнел:

– Уберите от меня эту полоумную!

– Ну нет уж! – возразила я, повиснув на одной из его четырех рук. – Вы в ответе за тех, кого приручили!

– И кто кого приручил, интересно? – подмигнул Фарт.

Я изобразила глубокую задумчивость с налетом стыда. Знать не знаю и нюхом не ведаю. И вообще, чисто мимо пробегала, хвостиком махнула... Хотя это уже другая сказка. Если бы в той истории мимо бежала лиса, то она бы не только яичко утащила, но и курочку. Потому что на таких бабку и дедку Гринписа не хватает – это как надо довести бедную птицу, чтобы она начала золотые яйца нести?! Нельзя же совсем без кальция.

Пока я размышляла о тяжелой судьбе Курочки Рябы, меня опустили на землю.

– Давай еще потренируемся, – посмотрел на меня Мики. – Завтра вечером представление, а у меня до сих пор руки трясутся.

Я кивнула и уже собралась возвращаться к своему щиту, когда мои уши словно по собственной воле развернулись в сторону, напоминая локаторы. Правое еще и слегка дернулось. На отдаленно знакомый голос я среагировала очень быстро – спрятавшись за спину Мики.

– Эй, Лиска, что случилось?

– Да тихо ты, – прошипела я.

– Ты кого испугалась-то?

– Тихо, говорят. Давай, боком, боком, к кибитке ближе.

Файта и Фарт, недоуменно наблюдавшие за нашим передвижением, решили сходить и проверить, что же могло так меня напугать. И думаю, навряд ли нашли что интересное – просто пара полукровок, гуляющих между шатрами и лотками готовящейся ярмарки.

Как им объяснишь, что некоторые знают меня еще со времен забега по Каменному Грифону, а остальные – по переходу через Сломай-хребет? И, думаю, все вместе имеют ко мне пару вопросов и большие претензии! У одних со мной смертельная вражда, у других на меня смертельная обида.

– Тебя напугала пара полукровок? – удивленно поднял светлые брови Фарт. И как догадался? – А там, кроме них, ничего любопытного не было, – хмыкнул он.

– Они работают на того извращенца, которого я... того.

– Полукровки? – Глаза у Микеля стали чуть ли не квадратные. – Тогда ты здорово попала, девочка.

– Знаю, – всхлипнула я. Еще как попала! – Я же вас предупреждала, связываться со мной не очень безопасно.

– Лис, ты веришь в богов? – приобняла меня за плечи Файта.

Угу, верю. Несколько дней назад получила от одного из них милую головомойку. Во время которой мне сообщили, какая я дура и откуда у меня растут руки. Наверное, мне не стоило дурачиться и отвечать, что, мол, ноги у меня вообще от ушей растут!

– Помнишь, мы тебе рассказывали про деревню, из которой ехали? Так вот – из нее две дороги, но, как назло, неожиданно вышедшая из берегов река утащила мост и нам пришлось делать крюк. Если бы не это, мы бы не встретились. Я гадалка и верю в фортуну и рок.

– Тяжелый? – хихикнула я.

– Что?

Звук металла стынет в жилах,Кровь играет в ритме «рок».Мы на этот свет родились,Чтоб послушать песнь дорог.

Торжественное открытие ярмарки должно было пройти на главной площади. Там намечалось всеобщее веселье, народные гулянья и потехи – типа как у нас на Масленицу, только без медведей и снега. Я даже блины заметила. Правда, окружающие слегка растерялись, глядя, как я макаю их в сметану, тут так не принято.

Нас как потешников обязали присутствовать. Правда, не задарма – из казны выплатили деньги небольшие, но все же. Меня попросили постоять в сторонке и покамест не лезть. Я же только обрадовалась: набрала всяких вкусностей и сижу за столом, установленным как раз для особо оголодавших. Время от времени ко мне подбегает кто-то из наших со всякими вкусностями. Уж не знаю, кто и что им там сказал, но у цирковых вдруг стало считаться: дернуть меня за хвост – к удаче. А поскольку за просто так я это не позволю (хотя бы потому, что мне не очень-то хочется хвост из-под юбки светить), они откупаются.

Эх, скоро лопну!

– Ну как ты, чудо в колпачке? – чмокнул меня в лоб Фарт. – Куда ты столько набрала?

– Меня угощают! А отказываться от еды – глупо, – надулась я, пододвигая к себе пирог с курицей. – Будешь половинку?

– Нельзя, еще по канату ходить.

– Боишься, тебя живот перевесит?

– А тебя твоя вредность не перевешивает?

– Наоборот! Не будь вредности, куда бы я сцеживала природный яд? У меня слюна ядовитая, я же хвиса.

– Ты давай потише, раз тебя ищут. Как бы не доложили.

– Ой, – опомнилась я, прижимая длинные ушки к голове.

Вроде никто особо не обращал на нас внимания, но мне здесь стало неуютно. И взгляды вроде как подозрительные, и голос чужой похож на злобный говор, и место неудачное – прямо на виду у всех.

Угу, и небо низкое, и ветер холодный, и мир... не тот!

Здравствуй, паранойя!

– Идем, – взял меня под локоток Фарт.

И тут, как назло, грянули фанфары. От неожиданности и порядком расстроенных нервов я подпрыгнула на месте и вцепилась в бедного парня мертвой хваткой.

Теперь выбраться будет сложнее, толпа гурьбой ринулась к центру площади, туда, где над головами простого люда возвышался пьедестал. Совсем недавно там танцевали гарные дивчины с румяными щеками и круглыми бедрами, которыми они непристойно навиливали. Если бы мне не сообщили, что эти юные горожанки – дочери купцов и местных аристократов, я бы приняла их за облагороженных работниц местного увеселительного заведения. Хотя, если оглядеться, в столице явный дефицит нормальных мужиков. Большинство сейчас или на заработках, каменья драгоценные добывают, или заняты подготовкой ярмарочного торга. И вообще, хороший мужчина всегда в дефиците был, так что тут хоть какого своими прелестями привлечь. Вот и стараются девочки вовсю, бедняжки. Тяжелая женская доля – или выходи замуж за молодого и красивого, но бедного, или за богатого, но старого.

Миры разные, а проблемы одинаковые.

Пока я размышляла о судьбе местных женщин, Фарт пытался пробиться сквозь толпу, таща меня, как паровозик. Я, словно маленький, но жутко упрямый вагончик, цеплялась за что попало и пробовала сопротивляться. И не оттого, что не понимала – надо срочно менять место обитания, а оттого, что интересно стало – куда же все торопятся. В моем маленьком подмосковном городке так бывает, когда на народное гулянье приезжает какой-то певец и все ломятся на него хоть глазком глянуть. Зачем? В далеком свете «звезды» не отогреться.

Наконец мы прижались к крайнему от площади дому, и я смогла расспросить Фарта:

– А куда все идут? Что там будет? Кто-то выступает, да?

– Глава графства должен официально открыть ярмарку.

– Так, а ну, пошли обратно, – потянула я его в сторону помоста.

Только такого не утащишь, он хоть и кажется худым, но жилистый, зараза. Уперся ногами, шипит, а с места не сдвинешь.

– Да нельзя тебе туда! – Резко дернув за руку, Фарт прижал меня к нагретому камню дома. – Посмотри, и так вся перемазалась. И натяни колпак нормально, а то ухо торчит!

Ухо действительно торчало, как маленькая пушистая антенка. Еще и дергалось, позволяя мне услышать очень многое.

– Там будет Нелли, понимаешь? Я должна его увидеть и убедиться, что он в безопасности. Пожалуйста, Фарт, мне это правда очень нужно. Я же изведусь вся.

– Ну ладно. Идем.

– Куда?

– Наверх, разумеется! – улыбнулся он.

– Шо? Опять? – подражаю мультяшному Волку. – Нет, я не Лиска. Я кошка, гуляющая по крышам. С перспективой на роль Карлсона.

Но мои сетования на судьбу вечного бегуна по крышам никто не слушал. Фарт уже тянул меня за дом, ото всех подальше. Правда, и тут не очень-то... уединенно. Нравы у горожан, как я погляжу, свободные. Прямо как у покойного главы графства!

– Хватай меня за шею. Только сильно не дави.

– Как быстро я сегодня меняю роли. Слушай, Карлсончик, дорогой, ты одежду потом в платок заверни, что ли.

– Зачем? – не понял парень. Угу, я ведь при них еще не оборачивалась.

– Сейчас поймешь. Ух, что ж у них тут камни такие жесткие, – ругалась я, обернувшись. – Ну чего стоишь, вытаскивай меня из этих тряпок! Осторожней, крылья! И нечего ходить по моему бедному хвосту. Думаешь, один раз оторвать не получилось, теперь есть возможность оттоптать? Нет, бусы оставь, они мне нравятся, очень уж подходят к цвету шерсти. Мамочка, дожили, я аксессуары подбираю даже не под цвет волос, а под шерсть! Дяденька дракон, заберите меня отсюдова!

Но Каю в этот момент было явно не до меня. Так что пришлось тяжко вздыхать и расправлять крылья. За эти несколько дней я как-то отвыкла от своего звериного облика. Хвост уже как родной, а вот к крыльям пришлось привыкать. Было такое ощущение, что я на них долго лежала и теперь их слегка покалывало.

М-дя, теперь будем знать, что оборачиваться надо почаще!

– Здорово!

Я подмигнула.

– Лезь давай. Я за тобой... прилечу.

На крышу мы забрались. И сразу же переместились на другую, немного левее, благо улицы узкие – Фарт перепрыгивал. А я легко планировала, заново привыкая к надежности воздуха под перьями.

– А вот и Нелли! – обрадовалась я, увидев, как он поднимается по лестнице.

Забавный такой, разряженный, как кукла. Бедный мальчик, жуткая духота, а он в неком подобии камзола, застегнутый на все пуговицы, да еще и плащ на плечах мехом отделан. На груди здоровенная подвеска в мою ладонь, судя по блеску – не стекляшками выложенная, а у самого воротника уже знакомая побрякушка, из-за которой мне чуть хвост не прищемили. Темные волосы свободной сияющей волной спадали вдоль лица. Красивый, слегка взволнованный, просто удивительно обаятельный. Людям он должен понравиться.

Нейллин протянул руку, помогая взобраться по лестнице... Нет, ну это все-таки не женщина! Такие заморенные цыплята продавались в советское время. Похоже, именно так выглядела Твигги. Тьфу, я, конечно, еще долго могу плеваться ядом, благо он у меня не переводится, но признаю – эта жердина мне не нравится хотя бы потому, что была женой маркграфа. Она вообще-то красивая. Просто плоская. Даже укусить не за что.

Вслед за ними прошли вооруженные люди в форме армии графства. А вот чуть в стороне, стараясь не светиться, встал Вареник собственной остроухой персоной.

Смотри, как старается, чтобы сходство с сыном в глаза не бросалось. Даже гриву свою в тугую косу забрал, выставляя напоказ нечеловечески длинные и, надо признать, несколько мясистые уши, скуластое, жесткое лицо без намека на эмоции. Сильное, красивое тело плотно обхватывают темные одежды, что делает его еще более похожим на хищника, нелюдя опасного и коварного. Белый с голубым подбоем плащ, накинутый на правое плечо, только номинально скрывал перевязь с оружием.

В лисьей груди страшно заныло, словно в легкие залили бензин и подожгли, – дышать стало практически невозможно, а глаза защипало. Хорошо, что лисы вроде как не плачут. А вот хвисы, как оказалось, очень даже.

– Эй, что с тобой, Лис? – дотронулся до моей головы Фарт.

– Переживу. Лучше накрой меня платком. Тут полно глазастых.

И самый глазастый делом занят – по толпе взглядом шарит.

Могу поспорить, запах осеннего леса сейчас чуть разбавлен ароматом костра. А еще у него была бессонная ночь, проведенная на ногах, – вон как переминается, видно, опять колено беспокоит. Дурной!

А я вообще больная на всю голову, раз жалею его!

Меж тем распорядитель, толстый мужичок в ярко-оранжевом костюме, начал зачитывать какой-то документ. Очень интересный, кстати. Оказывается, радеющий о своем народе маркграф Бартоломео, не смыкая глаз, не делая перерыва на завтрак, обед и туалет, заботится о родной земле, населении и прочем, прочем, прочем... В общем, как я поняла из длинной и витиеватой, словно плющ, опутавший мою любимую калину, речи, для народа вождь – живее всех живых. Просто дедушка Ленин какой-то!

– Я точно его прибила! – возмутилась я.

– Тихо ты. Я верю. Только зачем им скрывать это?

– Из-за Нелли, наверное. Ой, а кто это там?

Не отвлекись я от помоста, не заметила бы странное движение на другой крыше. Она была значительно выше, чем наша, но там явно кто-то был, зоркий хвисий глаз выцепил движение. В принципе ничего особенного... только я с минуту не могла оторвать взгляд от того места. И с каждой секундой внутри нарастало волнение. Шестое чувство заметно побеждало голос разума. И вообще, какой у меня разум? Я Лиса, и у меня инстинкты!

И они сейчас просто вопили об опасности.

Есть у меня одна черта – порой могу сорваться с места чуть ли не на полуслове. В какой-то момент что-то толкает под руку, требуя сделать. Ну а я девочка послушная.

Вот и сейчас бросилась туда, словно меня кто-то укусил. Или пинка дал. Вниз с крыши и бегом вокруг площади, путаясь под ногами, рискуя лапами, хвостом и всем остальным. Тут главное разгон взять и между ногами всяких там прохожих проскальзывать. Они-то почти ничего не замечают. Так, лисий хвост по ноге мазнул. И откуда посреди города лисы? Точно, пить надо меньше, чтобы всякая чепуха не мерещилась. Но это в следующий раз, сегодня-то праздник!

О стену нужного дома я с разгона чуть не бухнулась головой. Вот бы было забавно, если бы среди толпы появилась голая рыжая девица! Такого шоу здесь еще не было. Аншлаг обеспечен!

Соседний домик – на этаж ниже, хоть и отделан более вычурно. Но для начала и это сойдет. Прыжок, раскрыть крылья, и неважно, что горожане смотрят, разинув рты, – у меня вконец распоясалось любопытство и жуткие звериные инстинкты. Встать на покатой крыше, просто каким-то чудом умудряясь удерживаться, не сползая вниз, и быть достаточно тихой для человеческих ушей. Я-то прекрасно слышала, как поскрипывает черепица под моими лапками. Как слышала и осторожное, ровное дыхание того, кто прятался на интересующей меня крыше. Вот он завозился. Дыхание стало спокойнее. Что-то едва слышно скрипнуло... Мои уши-локаторы дернулись.

Все. Ждать дальше совсем не хотелось. Еще один прыжок в никуда, раскрытые крылья и упрямый взмах. Тело подкинуло вверх и в сторону. Нужную!

Угу, значит, вот оно что? Лежим тут. Загораем? Только раздеться забыли. И зачем-то жуткую штучку обнимаем, нежнее и крепче, чем невесту в первую брачную ночь.

Дыхание у залегшего на позиции сбилось. Видно, услышал громкий звук моего приземления. Точнее прикрышения.

Времени катастрофически мало, я и так успела вцепиться в ногу стрелка за секунду до того, как он нажал на курок. Хотя, может, и не курок, я в арбалетах не разбираюсь. Свистнула стрела, рассекающая своим острым жалом воздух.

У-у, как хотелось проверить, не попала ли она в моего мальчика, почему-то я была уверена, что эта скотина целилась именно в Нелли. Но сейчас возможности все узнать не было. Потому что по морде ударили ногой, хорошо хоть, этот лошак брыкающийся предпочитал ходить на дело в мягких башмаках, а не в подкованных сапогах, которые носят большинство горожан. Я была просто вынуждена выпустить невкусную конечность. Дрянь какая, волосатая! Тьфу, рот, то есть пасть, полоскать замучаешься.

Мужик таки соизволил обернуться и даже вроде как нацелил на меня арбалет, по всей видимости, трехзарядный – еще два жала смотрели в мою сторону. Словно пытаясь их напугать, я ощерилась, обнажая свой арсенал колющего и кусающего оружия. Ага, так меня и испугались. Удивились – это да, у киллера местного пошиба глазки на лоб полезли. Чем я и воспользовалась, кинувшись на держащую арбалет руку. Не дай бог, пульнет в меня, шкура все же не казенная.

Мужик взвыл и вцепился мне в холку, стараясь отодрать. Ага, раз двадцать! Я уже четко нацелилась на ужин из свежатины.

Если честно, похоже, у нас двоих от неожиданности мозги вообще набекрень встали. Ибо я злорадно сжимала челюсти и хлопала крыльями, лупя наемника перьями по морде. А он в этот момент пытался стряхнуть меня, шипя сквозь зубы ругательства. Хорошо хоть, игрушку свою опасную кинул, а я ее крылышком да хвостиком в сторону отодвинула.

Времени думать, где вообще стража и на кой сюда Вареник приперся, раз не может предусмотреть всяких подонков с арбалетами, не было. Была невкусная кровь во рту, неприятный хруст под зубами, болезненное натяжение шкуры...

А вот душить меня не надо было! Причем моими же бусами, будь они неладны! Так что в какой-то момент я ослабила хватку, шипя и задыхаясь. Самое ужасное – удавку стягивали сзади. Все, что я могла, – рваться и бестолково хлопать крыльями, рискуя поломать тонкие косточки. Этот бугай еще и на спину мне уселся, прижимая мешающиеся ему конечности к ровной поверхности крыши.

В глазах уже заплясали огненные спирали, когда нитка дареных бус не выдержала. Красивые, яркие камушки рассыпались вокруг, и с чего-то стало их очень жалко, ведь они так шли к моей рыжей шкурке!

Наемник тоже расстроился, о чем свидетельствовало грязное ругательство. Освободив мое маленькое хвисье тельце от своего центнера веса, он кинулся за арбалетом. Поднял его и, ухмыляясь, навел на меня.

К тому времени я вспомнила, как дышать, и даже начала подниматься, все же инстинкты самосохранения твердили, что сейчас не время для отдыха. И я им верила!

Попытка поймать его взгляд с треском провалилась, стрелок уже целился, сосредоточившись на кончике стрелы. И нет времени убежать. Вряд ли он промахнется, как Рей.

Я усмехнулась.

«Все время о тебе...»

В этом облике я вполне могу говорить как человек, но кричу неизменно как зверь. Вот и сейчас это напоминало скулеж раненой собаки. Скорее от страха... Потому как боль пришла только через несколько секунд.

Я с удивлением смотрела на красное пятно, расползающееся на белом мехе грудки. Потом глянула на чуть промазавшего наемника. Во второй раз за день! Это ж надо было такого неудачника нанять. Да еще и сам стрелу отхватить успел – вон кончик из груди торчит.

Мужик покачнулся, его заметно повело назад. Один неудачный шаг, маленький камушек моих счастливых бус...

– У тебя нет крыльев! – сообщила я на прощание.

Короткого взгляда на подиум хватило, чтобы понять – Нелли там уже нет. И это не прибавляло мне спокойствия.

Так... как там летают-то? Ух, как больно крылья раскрывать! Даже не представляю, чего мне будут стоить взмахи. Но надо. Оставаться здесь рискованно. Вареник, разумеется, не будет долго разбираться в случившемся и в мою сказочку о блондинистом боге и природных инстинктах ни за что не поверит. Скорее уж добьет на месте, по старой памяти.

Ой, мама, куда же меня так несет, чуть об очередную стенку головой не врезалась. А для меня это чревато. Итак, давай еще раз, Лиса, поднять-опустить. И вовсе не больно. Ведь правда?

Последнее, что я помню, как врезалась во что-то. Дальше темнота. Спасительница!