Часть 6: Я самопохищаюсь

Оставив позади дом Хосока, Чимин возвращался в свой с выражением ожесточённого дружелюбия на лице. Он был раздосадован и рад одновременно, и если второе чувство было понятно и не требовало от него ни осмысления, ни внутреннего порицания, то первое разрасталось в груди с омерзительной скоростью, оплетая внутренности и всё менее походя на «простую неприязнь к любимому рэперу Хосока».

Поглощённый собственным самокопанием, он мало обращал внимание на то, что происходило вокруг него, а потому крайне удивился, когда, вернувшись домой, обнаружил в гостиной старшего брата, попивающего чай и попутно что-то оживлённо обсуждающего с родителями. 

— Хён! — растягивая «ё» и радостно повизгивая, бросился на него Чимин, мигом забывая и о своих терзаниях по поводу уступленного дня, и о противном чувстве, засевшем внутри.

Чимин улыбнулся брату так ярко и искренне, что за считанные секунды перестал походить на тот ходячий комок язвительности, который представлял из себя ещё каких-то десять минут тому назад.

— Привет, мелюзга, — ответно улыбнулся Сокджин — ещё одна, в отличие от Чимина, уже выросшая и оперившаяся гордость семьи. — Как дела? У тебя всё хорошо?

Чимин кивнул и, присмотрев место поближе к нежно любимому им брату, в итоге умостился прямо у него под боком, прижимаясь к вечно отсутствующему родственнику и ещё раз счастливо улыбаясь, вдыхая знакомый запах луговых трав, всегда исходивший от одежды Джина.

— На самом деле, мы как раз обсуждали тебя, — просветил его старший, заставляя Чимина удивлённо приподнять бровь. — Нам всё интересно, будешь ли ты сопровождать меня на свадьбе с кем-нибудь особенным? — спросил Сокджин, взъерошивая волосы парня. — Ах, могу ли я на старости лет увидеть, как ты кружишься в вальсе с обаятельной девушкой... или парнем? — добавил он, поиграв бровями и издав звук, больше похожий на скрип стеклоочистителя, нежели на человеческий смех. 

 — Да почему все вокруг думают, что я гей?! — взвился Чимин, от возмущения подскакивая на месте и отстраняясь от брата, чтобы иметь возможность осуждающе посмотреть ему в глаза. 

 — Возможно, потому что при целой армии из поклонниц ты предпочитаешь тусоваться в компании малыша Кук-и и гей-версии Пак Богома? 

 — Джин, пожалуйста, не дави на брата, — строго попросила миссис Пак, но по смешинкам в чужих медово-карих глазах стало ясно, что её сложившаяся ситуация веселила ничуть не меньше, чем старшего сына. 

 — О, мама, ты же знаешь, я просто развлекаюсь за счёт моего братца, — послушно отступается Сокджин, безоружно улыбаясь и примирительно похлопывая Чимина по плечу. — Ну а вообще, если ты не планируешь всерьёз остаться в гордом одиночестве, не тормози и определяйся быстрее. Синхе уже неоднократно интересовалась, с кем ты будешь, чтобы идеально спланировать рассадку. Ну, ты её знаешь. 

 О да. О Пак Синхе и её больном перфекционизме знают все, кто хоть раз видел эту женщину лично и имел возможность пусть даже недолго с ней поболтать. Анекдотичная, доходящая до безумия жажда устроить всё идеально, нет, ИДЕАЛЬНО — её вечный спутник и проклятье в одном флаконе. Причём, что примечательно, сама по себе плохой она никогда и не была — очень даже милая девушка, иной у Сокджина и быть не могло, — но её стремление к совершенству приобретало и приобретает по сей день самые разные формы, не всегда понятные окружающим. 

 — Кстати, я говорил, что на свадьбе будет Сана? — как бы невзначай обронил Джин, но по нему было видно, насколько сильно его беспокоила предстоящая реакция, и как сильно он хотел, чтобы нелицеприятная новость прошла мимо чужих ушей, но при этом вроде как была бы сказана. 

 — Но почему?! — обрывая чужие надежды на корню, возопил Чимин. — Ты же знаешь, что она постоянно клеится ко мне, а на любые возражения, как клещ, впивается ещё сильнее и не отстаёт, пока не высосет из меня все соки! Ты хочешь, чтобы я вообще не пришёл на эту свадьбу? 

 — Конечно нет, Минни, но она — сестра моей невесты, было бы странно, если бы её не пригласили, — виновато пожав плечами, ответствовал Сокджин. 

 — Кстати, Сок-и, ты знал, что Чимин отдал свой выигрыш в конкурсе Хосоку? — решая свернуть грозивший закончиться скандалом разговор, тактично сменила тему миссис Пак. 

 — Да? И что за приз? Если это миллион долларов, то ты не только геюга, а ещё и идиот! — Чимин закатил глаза, стоило старшему вновь включить свой любимый режим — режим стеклоочистителя. 

 — Хаха, сынок, да кто бы ему позволил! — усмехнулся до этого с интересом следящий за диалогом и пьющий чай мистер Пак. — Нет, это был день с каким-то супер известным у молодёжи Сахаром. 

 — Шугой, — скорчил вредную рожицу Чимин, но всё равно захихикал тому, что отец, хотел того или нет, но почти в точности повторил одну из его реплик, некогда адресованных Хосоку. 

 — Может это потому что он белый в рэпе? Ну, типо как Эминем? — тем временем рассуждал глава семейства, задумчиво прихлёбывая остывающий напиток из именной чашки. 

 — Па, времена «в рэпе только чёрные» уже прошли, — засмеялся Чимин. 

 — Так почему ты отдал свой приз Хосоку? — прервал оживлённое перекидывание шутками Сокджин, после «миллиона долларов» над чем-то серьёзно задумавшийся. 

 — Потому что мне не нравится Шуга, но он — кумир моего лучшего друга. Почему бы и не поделиться тем, что нужно, как седло корове, но что может сделать счастливым кого-то другого? 

 — Хм, ясно. Между прочим, дорогуша, — поддразнил старший, щипая возмущённого такой беспардонностью Чимина за щёку, — ты собираешься прийти на мой мальчишник? Туда, так и быть, можно без спутницы. 

 — Ни за что на свете не пропущу это высокодуховное культурное мероприятие, — ухмыльнулся младший в ответ, щипая старшего за бок и удовлетворённо хохоча, стоило тому удивлённо взвизгнуть и обиженно посмотреть на брата.

***

Чимин шёл в школу с зудящим внутри любопытством и чувством лёгкой тошноты, щекочущей горло. И если первое обуславливалось его нетерпением и жаждой деталей совместного времяпровождения Хосока и Шуги, то второе объяснялось несметным количеством кексов, которые заботливая невеста Джина передала в качестве извинения за то, что не смогла присутствовать на семейном сборище, и которые Чимин умял в количестве не менее десяти штук.

Чимин прошёл по краю: его нога ступила в класс вместе со звонком, но, на счастье, учитель и сам немного задерживался, а потому не мог его за это отчитать. Хосок уже собрался поделиться с ним и Чонгуком сочными подробностями, когда престарелый мужчина, ведущий у них историю, доковылял-таки до кабинета и своим кряхтением оборвал только-только завязавшийся диалог.

— Итак, — сказал Хосок, когда большая часть учебного дня осталась позади, и у них наконец появилось время на то, чтобы во всех деталях обсосать произошедшее.

Чимин и Чонгук с удобством устроились за симпатичным столиком в столовой, приготовили еду и уши для того, чтобы ничто не отвлекло их от, несомненно, эпического повествования. То, что Хосок что-то всенепременно отчебучил, не ставил под сомнение ни Гук, ни Чимин: на то он и был Хосоком, чтобы влипать во всякого рода истории.

— ... И вот, он хотел уйти из парка развлечений, потому что вокруг было слишком много фанатов, а они мне завидовали. Разумеется, они мне завидовали, — Хосок мечтательно улыбнулся, заставив слушавших его парней насмешливо хмыкнуть, но куда-то в себя, чтобы не огорчать своим скепсисом излишне впечатлительного друга.

— Да, действительно? — всё же не выдержал Чонгук и прыснул, но уже достаточно громко, чтобы это не укрылось от остальных участников беседы.

— Ну, а как тебе удалось заставить его передумать? — с любопытством уточнил Чимин, которому более насмешек над другом хотелось услышать то, за чем он охотился большую часть дня — свежие сплетни.

— Ты же знаешь о моей любви к фильмам про принцесс? — уклончиво ответил вопросом на вопрос Сок.

— Ты что, переоделся в Мульян? — истерично взвизгнул Чонгук, после чего, впрочем, поубавил эмоции, заметив, что на них снова осуждающе смотрела добрая половина посетителей столовой.

— Во-первых, не Мульян, а Мулан, — педантично поправил Хосок, — а во-вторых, не я, а Юнги, и не в Мулан, а в Золушку.

Чонгук подозрительно сощурился. Чимин широко вылупил глаза. Спустя пару секунд столовую огласил громогласный хохот, перемежаемый воплями «Да ладно?!» и «Как так?!»

Хосок, довольный произведённым эффектом, улыбнулся уголками губ и довольно продолжил:

— А потом мы пошли в его студию звукозаписи.

— Слишком классно, чтобы быть правдой, — неверяще мотнул головой Чонгук, но после, заметив в глазах друга неподдельное восхищение при одном только воспоминании о прошедшем дне, поражено воскликнул раз, наверное, в сотый за последние десять минут: — Да ну, серьёзно, что ли?! Даже я хотел бы там побывать. Как ты мог упустить такой шанс, Чимин-а? — с явно выраженным непониманием в голосе поинтересовался он.

— Какой шанс? — излишне резко огрызнулся Чимин: вероятно, именно потому что в глубине души он и сам неоднократно задавался этим вопросом. — Он — кумир Хосока, и я был бы конченным мудаком, если бы не дал ему этот, как ты говоришь, шанс провести день с мужчиной его голубой мечты.

Чимин поджал губы, насилу запихивая в себя сэндвич с ветчиной и сыром: в желудке происходило что-то странное, с одной стороны вроде как и подташнивало, но с другой он так и не съел ничего после вечерних кексов, а потому был жутко голоден. Булка с начинкой сделала только хуже: его начало мутить с новой силой, хотя голодное урчание и прошло.

— Кстати об этом, — отвлёк его от насущной проблемы Хосок. — Он больше не мужчина «моей голубой мечты», так что можешь оставить его себе.

— Да неужели? — удивлённо переспросил Чимин. — Да ты бы выдрал мне все волосы за одну только мысль об этом ещё пару суток тому назад. Что изменилось?

— Ты знаешь Рэпмона? — спросил Хосок, и в этот момент его лицо приобрело такое же мечтательное выражение, какое Чимин имел удовольствие неоднократно лицезреть при одном только упоминании Шуги.

— Нет! — завыл он, с размаху ударяясь головой о стол. — Только не опять! Ещё одного кумира я не переживу!

— Чего? — спросил младший, мотая головой из стороны в сторону и непонимающе смотря на каждого из них.

— Ты не понял? — отозвался Чимин; его голос звучал приглушённо из-за того, что он лежал на столе, спрятав лицо в сгибе локтя. — Король умер, да здравствует король! Хосок влюбился в другого рэпера, и мне теперь снова придётся слушать его биографию двадцать четыре часа в сутки.

— Рэпер-монетка? — вздёрнул бровь Чонгук, раздумывая, каким прозвищем они с Чимином наградят нового любимчика Хосока.

В это же время желудок оного в очередной раз болезненно скрутило. Чимин уже собирался извиниться перед друзьями и отойти в туалет до звонка на следующий урок, как в кафетерии установилось непонятное ему оживление: отовсюду послышались перешёптывания, писки, и по толпе из школьников прокатилась волна небывалого для второй половины учебного дня возбуждения. Повернув голову по направлению к точке наибольшего оживления, приковывающей всеобщее внимание, он сначала не поверил своим глазам, для надёжности несколько раз протерев их и пару раз проморгавшись следом.

Посреди столовой, вальяжно опершись на один из столиков, стоял Мин Юнги собственной персоной, неспешно оглядывающийся по сторонам и явно ищущий кого-то в толпе школьников. Он выглядел просто потрясающе в привычных для своего стиля драных джинсах, свободной футболке и с небрежно уложенными волосами, очаровательно всклокоченными и чуть завивающимися по краям. В его сторону кидали заинтересованные и соблазняющие взгляды, наверное, все девушки, собравшиеся в кафетерии, но его, казалось, куда как более заботил поиск таинственного некто, приведший его в старшую школу.

Долго задаваться вопросом, по чью душу пришёл Шуга, не пришлось.

— Чимин! — позвал он, прийдя к выводу, что выглядывать нужного ему парня в целой куче мелькающих перед глазами лиц — занятие непродуктивное и в равной степени бесполезное.

Разлетевшееся по столовой имя сработало на группки школьников отрезвляюще: все тут же принялись высматривать названного человека, желая быть первыми, кто укажет звезде на объект его поисков.

— Пак Чимин! — повторился Шуга, после чего его взгляд остановился на парне, а сам рэпер подленько улыбнулся и, лавируя между столами, сократил расстояние между ними.

«Какого чёрта он тут делает? — размышлял Чимин. — Как он вообще выяснил, где я учусь?»

В покорении фанатов, как на войне — все средства хороши, а потому Юнги, воспользовавшись замешательством младшего и произведённым на него эффектом неожиданности, бесцеремонно схватил его за запястье и потащил на выход из столовой под шокированные взгляды Чонгука и Хосока, не решающихся вмешаться в разворачивающееся действо.

Чимин пришёл в себя только тогда, когда Шуга на аркане дотащил его до выхода из школы и уже подтаскивал к дверям ожидающего их лимузина.

— Эй ты, а ну отпусти меня! Что ты вообще тут делаешь? — запротестовал Чимин, безуспешно пытаясь вырваться из крепкой хватки старшего.

— Ты выиграл день со мной, а потому, хочешь ты того или нет, но ты его получишь, и сделаешь это сегодня! — Юнги открыл дверь лимузина и буквально втолкнул в него Чимина, после чего залез следом и быстро, пока тот не опомнился, закрыл за собой дверь, жестом показывая водителю трогаться с места.

— Ты только что похитил меня, маньячелло! Помогите! Помогите! — бесился Чимин, впрочем, прекрасно понимая, что кроме Шуги его всё равно никто не услышит.

Его дыхалки хватило на две минуты воплей и призывов отпустить его по-хорошему: всё это время Шуга просидел с достойным восхищения покер фейсом, одним только взглядом выражая своё наплевательское отношение к чужим возмущениям. Да и, признаться честно, сами возмущения были не то чтобы очень искренними: в глубине души Чимин был рад пропустить не самый любимый предмет в школе, да и компания Юнги была не худшим вариантом из всех возможных. Да Боже, кто-то продал бы душу дьяволу, чтобы оказаться на его месте!

Минут пятнадцать парни провели в звенящей тишине. Юнги не стремился начинать диалог, и Чимин не хотел поддаваться ему уже просто из принципа, однако и дальше сидеть в гнетущем молчании казалось сродни самой мучительной пытке, а потому младший, скрестив руки на груди и бросив на Юнги испытующий взгляд, наконец спросил:

— Куда ты меня везёшь?

Юнги не ответил. Он решил полностью игнорировать Чимина, с головой погрузившись в незамысловатую игру про рыбок на своём телефоне.

— Нам ещё долго... — предпринял ещё одну попытку вытянуть из Юнги подробности младший, но, не договорив фразу, резко побледнел и не своим голосом сказал: — Останови машину!

— Зачем? — подобная перемена в тоне всё-таки привлекла внимание Шуги, и он оторвался от телефона, внимательно смотря на Чимина своим фирменным лисьим прищуром.

— Меня сейчас стошнит, — пробормотал Чимин, чувствуя, что его организму становилось всё труднее сдерживать рвотные позывы.

— Ну нет, так просто ты от меня не отделаешься, Чимин-а. Я остановлю машину, а ты снова улизнёшь, как тогда, с Хосоком? Так не пойдёт.

— Нет! На самом деле, я и не думал об этом, но теперь, когда ты озвучил мой предполагаемый план, я понял, что он действительно хорош, — на последнем издыхании рыкнул Чимин. — Но мне правда плохо, кретин, так что просто останови чёртову машину!

— Да-да, конечно, так я и поверил, — беззаботно откликнулся Юнги, скрещивая руки на коленях и укоризненно качая головой. — Мог бы придумать что-то получше.

— Я клянусь, если ты сейчас же не скажешь остановиться... — Чимин судорожно закрыл рот рукой, будто это действительно могло ему чем-то помочь.

— Ну и что? Что ты мне сделаешь?

К сожалению или к счастью, Чимину не пришлось отвечать на этот вопрос. Иногда действия говорят лучше любых слов, и Шуга оказался в рядах тех несчастных, которым довелось испытать это на своей шкуре. Конечно, если бы младший в этот момент соображал хоть что-то, то он, потакая своей природной вредности, принципиально бы опорожнил желудок на самого Юнги, но, поскольку в этот момент в нём говорил не рационализм, а рефлексы и физиологические процессы, частично переваренные кексы вкупе со съеденным на обед сэндвичем оказались на кожаных сиденьях лимузина по другую сторону от Шуги.

— Чёрт, да ты был прав... — пробормотал Юнги, после чего в панике потребовал остановить машину.

«Как иронично, что для того, чтобы он меня послушал, мне потребовалось облевать его лимузин», — подумал Чимин, выскакивая из салона и тут же сгибаясь пополам у ближайших кустов.

Его вырвало ещё один раз, и ещё, и, пока младший корчился от мучительных спазмов, Юнги стоял около машины, с пару секунд колеблясь касательно того, что ему следовало делать дальше. Измученное, посеревшее лицо Чимина отмело в мелочной душонке Юнги все имевшиеся там сомнения: широким шагом дойдя до парня, он решительно, но вместе с тем осторожно, положил руку ему на спину, принимаясь аккуратно поглаживать её через взмокшую ткань, параллельно приговаривая какие-то успокаивающие глупости о том, что всё в порядке и всё непременно будет хорошо.

— Чшш, ещё немного и тебе станет легче. Уже чувствуешь себя немного получше?

— Да... — Чимин наконец разогнулся и машинально вытер рот тыльной стороной ладони.

Это было далеко не то «свидание», на которое надеялся Юнги. Он скрестил пальцы, уповая на то, что они не запорят последующую программу, подготовленную специально для младшего, и в очередной раз посетовал на то, что тот его не помнит, вернее, не помнит о нём самого главного, того, что сокрыто за налётом тщеславия и праздной мишурой.

Чем больше он смотрел на этого нового, ершистого Чимина, тем сильнее хотел подарить ему день, наполненный яркими красками и новыми впечатлениями, чтобы вновь увидеть детскую улыбку из своих воспоминаний на этом повзрослевшем, посерьёзневшем лице.

А какое у вас было первое свидание?