Глава 2

На занятиях Чимин и Бона вели себя как истинные соперники. Крики, упрёки и постоянные стычки стали уже нормой. Чем больше они репетировали, тем больше их упрёки начинали перемешиваться с ненавистью. Они упорно продолжали свои танцевальные попытки, но каждый шаг и поворот вызывали новую волну перепалок.

— Ты снова наступила мне на ногу! — недовольным голосом жаловался Чимин, — не будь такой деревянной!

— Не отвлекай меня! — ответила девушка, сделав шаг назад.

— Если бы ты хотя бы раз слушала, что я говорю! — гневно выпалил парень, закатывая глаза.

— Моя нога не волшебная палочка, чтобы избегать твоих шагов! — парировала та, не собираясь уступать.

На мгновение напряжение в воздухе стало невыносимым. Но, несмотря на это, Бона и Чимин продолжали настойчиво танцевать, каждый в своей обиде и упрямстве. Они знали, что репетиция должна была стать кульминацией их подготовки к конкурсу, но вместо того, чтобы сотрудничать, они увязали в обидах и недовольствах.

Тренер посмотрел на них с недоумением, осознавая, что он, кажется, ошибся в них. Мужчина стремился привить им нечто большее, чем просто техники движений. Но чем больше он старался, тем больше они упирались.

— Попробуйте хотя бы один раз станцевать с эмоциями, — произнёс хореограф, хоть и был уверен, что это не простая для них просьба.

Ребята обменялись взглядами, полными вызова. Они вновь встали в позицию, готовясь к очередному раунду танца. Музыка начала звучать, её мелодия вибрировала между ними, но сегодня она вызывала ещё больший гнев.

Бона резко начала двигаться, её тело напряглось под взглядом парня, и каждые шаги казались вычурными и неуклюжими. Чимин, чувствующий её напряжение, лишь на мгновение замер, но вскоре его собственные эмоции захлестнули его. Вместо того чтобы сосредоточиться на музыке, он сосредоточился на её ошибках, пересчитывая каждую ногу, каждый изгиб. Они снова наткнулись друг на друга, и этот контакт был не просто физическим — он возродил противоречия, уже накопившиеся между ними.

— Да сколько можно! — воскликнул Чимин, выкрикивая в воздух неприязнь и выпуская партнёршу из рук, — можно расслабиться или нет? Неужели я многого прошу?

Его нервы буквально были на пределе. Девушка же, ощутив его гнев, отошла от него на несколько шагов.

— Я не стану следовать твоим указаниям! — ответила она, стараясь сохранить своё достоинство.

— Тогда я не собираюсь танцевать с деревянной куклой! — выпалил Пак, поворачиваясь к хореографу.

— Может, тебе стоит перестать изображать из себя звезду танцпола? — глаза девушки сверкали злостью.

— А ну, оба замолчите! — крикнул тренер, махнув руками, — не уйдёте сегодня домой, пока не увижу между вами положительные эмоции, а не ненависть!

— Не дождётесь! — возразила Бона, бросая на мужчину недовольный взгляд, — я не просила ставить меня в пару с этим павлином!

— Можно подумать, я рад танцевать с тобой! — возмущению Чимина не было предела, — ты же не чувствуешь своего партнёра!

— Тебя что ли? От тебя я чувствую только противный парфюм, от которого меня тошнит!

Пока ребята были заняты очередной перепалкой, хореограф молча вышел из зала и закрыл дверь с той стороны, оставив их наедине. В замкнутом пространстве танцевального зала звуки их конфликта разносились, как эхо в горах. Чимин и Бона, будто два магнита с противоположными полюсами, не могли найти общего языка.

Прошло какое-то время, и между ними возникла напряжённая тишина. Они перестали ругаться, но взгляды, которыми обменивались, были полны яда. Ребята сидели на разных скамейках, подальше друг от друга, даже не собираясь дальше репетировать.

— Ты всё равно не сможешь меня победить, — тихо произнёс Чимин, пытаясь вытащить из Боны хоть каплю обиды.

— О, уверенность, как всегда, на высоте, — с сарказмом ответила та, но её голос слегка дрожал.

Через два часа тренер открыл дверь и заглянул в проём. В зале витала полная тишина, которая жутко давила, а ребята смотрели каждый в свой смартфон.

— Ну как вы тут? — мужчина зашёл внутрь в надежде, что ему удалось хоть что-то изменить между ними.

— Всё также, — Бона соскочила, желая покинуть это место, — нет желания с ним танцевать.

Хореограф удивлённо проводил её взглядом до двери, за которой она скрылась.

— Это ваша огромная ошибка — поставить нас в паре, — проговорил Чимин, проходя мимо тренера в сторону выхода.

***

В клубе играла громко музыка, биты били по ушам, а воздух вперемешку с алкоголем и никотином дурманил голову. На танцполе толпились молодые люди в свете неоновых огней.

— Ты можешь хоть немного расслабиться?

Бона снова услышала этот вопрос, который так жутко скрёб в голове. Вот только сейчас ей это говорила подруга, а не её ненавистный партнёр по латинским танцам.

— Не говори мне этого! — разозлилась блондинка, залпом выпивая один из шотов и морщась от крепости алкоголя, — напоминаешь этого кретина!

— Ты такая заведённая с тех пор, как вас поставили в паре, — протараторила Сонён, слизывая соль со стопки.

— Думаешь легко танцевать с человеком, которого на дух не переносишь? — Бона посмотрела на подругу слегка затуманенным алкоголем взглядом, — это просто не выносимо!

— Почему вы всё время ругаетесь? Чимин — хороший танцор, ты тоже неплохо двигаешься. Почему он говорит, что ты деревянная? Это же не так.

— Потому, что я ненавижу этого человека всеми фибрами души, — её слова слетели с губ, как признание, — и моё тело отказывается танцевать с ним, отвергает наше взаимодействие. Когда я танцую с ним, то теряю себя, словно в его тени. Как только мы берёмся за руки, я каменею. Готова ударить этого придурка своей, как он говорит, деревянной ногой! А хореограф просит страсти между нами!

— Танец — это не просто движение, — Сонён решила немного поддержать их тренера по поводу эмоций, — это синергия, это душа, облечённая в ритм. Если между вами нет этого магического соединения, то и танец не имеет смысла. Ты должна хотя бы попробовать показать эмоции.

— Нет, — твёрдость в голосе Боны была очевидна, — я не хочу мимикой и жестами передавать чувства, которые не испытываю. Я не могу притворяться, как бы этого ни хотел тренер.

— Может, дело не в Чимине? — Сонён осмелилась задать вопрос, отгоняя нежелательные мысли, — может, дело в тебе и твоих страхах?

— Ничего подобного! — возмутилась та, опустошив ещё один шот, — с любым другим парнем смогу станцевать, но не с этим придурком!

— Почему ты так его ненавидишь? — спросила подруга, ловя её мутный взгляд, — за что?

— За всё! — ненавистно ответила Бона, будто этого тона было достаточно, чтобы объяснить всю глубину её чувств, — за его высокомерие, за то, как он всегда тянет одеяло на себя, даже когда мы танцуем в группе. За то, как он считает, что может одним своим присутствием затмить нас всех.

Сонён внимательно смотрела на подругу и её эмоции, а после подытожила:

— Тебе точно необходимо расслабиться. Может, потанцуем?

— Хорошо, — ответила та, поднимаясь с места, — пойдём.

Сонён улыбнулась и потянула её за собой в центр танцпола. Бона закрыла глаза, позволяя ритму обнять её, и вдруг ей показалось, что ненависть может уступить место чему-то большему — свободе.

В танце она почувствовала, как её тело начало двигаться в унисон с музыкой, как будто каждая нота могла освободить её от груза обид. Внутри себя блондинка боролась между ненавистью и желанием забыть всё, что её мучило.

Вдруг к ней подошёл незнакомец, совсем вплотную и положил свои прохладные ладони на оголённую талию. Его прикосновение было неожиданным, словно искра, пробуждающая мурашки на коже. Бона посмотрела ему в глаза — в них сверкали таинственные огоньки. Музыка вокруг них усиливалась, словно подчеркивая этот момент.

Параллельно с ритмом музыки, они начали танцевать, их движения становились всё более плавными. Поддавшись импульсу, девушка позволила себе повернуться к незнакомцу спиной и закрыть глаза, погружаясь в танец и растворяясь в мужских объятиях.

Она не могла видеть его эмоции, только ощущала горячее дыхание на шее и щекотные прикосновения, которые заставляли её сердце биться быстрее. Танец под гулкую музыку завораживал, и каждый новый ритм заставлял её двигаться всё смелее.

На мгновение Бона почувствовала, как парень отстранился, словно его оторвали от неё, но сразу же вернулся обратно, сильнее прижимаясь к её спине своим крепким телом.

В этот момент мир вокруг них исчез, и остались лишь они, слиты в единое целое под мерцающим светом неоновых огней. Каждый вздох, каждая пульсация музыки переплетались с их чувствами.

Чужие руки уверенно перемещались, исследуя её фигуру, а Бона, внезапно опьянев от музыки и близости, вдруг почувствовала странное желание.

Незнакомец наклонился к её уху, а от его горячего дыхания у девушки вдруг волнение расплылось по телу. Она ждала, что он ей скажет...