Глава 1.

Чувствую, как по щеке стекает слюна и лениво потираю лицо о подушку дабы избавиться от неприятного ощущения. Зарываюсь под одеяло и продолжаю сладко дремать, мечтая, чтобы этот день не начинался. Я снова до утра читала книгу и мечтала оказаться на месте главной героини или хотя бы ее подругой. Есть ли хоть кто-то кто не мечтает жить другой жизнью? Маловероятно. Каждого не устраивает что-то в его жизни, начиная с самого себя, заканчивая экологией вокруг. И, я считаю, это нормально. В плане, мечтать о чем-то таком. А может и о ком-то? Тяжелее становится, если это что-то или кто-то не существует. В детстве я обожала мультики, в подростковом возрасте уже нашла для себя аниме, а сейчас, будучи почти совершеннолетней я открыла для себя мир книг. Когда открываешься страницу за страницей и погружаешься в этот мир, ощущая себя всемогущей. Все зависит от самой книги. Там ты можешь оказаться кем угодно. Школьницей, учительницей, дочерью богатого папочки. А если и этого мало то, как насчет стать принцессой? Или может тебе будет по вкусу стать наездницей дракона? О, да, упакуйте. И ты всегда уверенна в себе, ведь там - ты главная героиня своей жизни. Но не здесь, в реальном мире. По крайней мере, в моей жизни происходит все иначе.

Мой телефон начинает верещать рядом с лицом, напоминая, что мне нужно поспешить и начать собираться. Впереди ждет собеседование на подработку, которая жизненно необходима подростку, которого не может обеспечить собственная семья. Отец. Он пропадает уже третьи сутки, и меня честное слово не беспокоит его пропажа. Он вернется, как и всегда, как только станет чуточку трезвее, чем обычно. А еще эта подработка нужна, чтобы я могла оплачивать свои хотелки в лице книг. Я выныриваю из-под одеяла и тянусь, представляя себя кошкой спросонок. Чувствую, как тянутся мышцы и по ним пробегает приятное щекотание и расслабление. Оглядывая свое комнату на признаки чьего-либо вмешательства, вдруг замечаю на окне кошку. Зеленоглазое, как и я, животное сидит и пристально наблюдает за мной. Почему-то под её взглядом становится некомфортно, но стоит пушистому издать мяуканье, как сердце разрывается и открыв форточку, я приглашаю ее в свою комнату. Она вальяжно заходит и усаживается на подоконник, оглядывая мою комнату, размером чуть больше кладовки. Все вещи находятся в своем хаосе, только книги выстроены в шкафу и на столе в идеальном порядке. Автор к автору, цвет к цвету. Я встаю с кровати и слежу за ее взглядом, выдыхая. Я чувствую какое-то неодобрение и критику с ее стороны. Открыв дверь, иду прямиком на кухню и забираю блюдце из шкафа. Там же, не отходя далеко, открываю холодильник в поисках еды для животного. На глаза сразу бросается молоко и вареная куриная грудинка. Вообще-то, эта грудинка была моим завтраком, но большего для кота не было. Я собиралась за продуктами идти сегодня. Возвращаясь с кухни, держа блюдце и бутылку молока, я ухватилась взглядом за зеркало и заметила свой внешний вид. Темные волосы разбросаны в беспорядке на голове, а некоторые из них и вовсе стоят дыбом из-за своей кучерявости. Под глазами черные следы от туши, которую вчера я не смыла. Ноги в синяках после вчерашних попыток научиться кататься на скейтборде. И ко всему этому добавляем растянувшуюся футболку с дырками на некоторых местах. Хмыкнув, я сузила глаза своему отражению и показала язык. Мои кривляния могли продолжаться еще минут пятнадцать, если бы из своей комнаты я не услышала протяжный и недовольный крик гостя. Поспешив в комнату, я поставила блюдце с грудкой на подоконник, и питомец довольно приступил завтракать. Со стола я схватила кружку и налила туда молока, осторожно поставив рядом с блюдцем. Пока я одевалась, я внимательно рассматривала животное. Это точно была кошка, длинные белые усы, пушистая и чистая шерсть цвета шоколада и большое зеленые глаза. Мы с ней были чем-то похожи, и я имею ввиду не только цвет нашей "шерсти" и глаз. Подпрыгивая на месте, чтобы натянуть колготки, я пугаю кошку, и та недовольно шипит, а затем снова продолжает трапезу. Сажусь на край кровати и ставлю напротив себя, дабы привести волосы в прилежный вид. Длинные волосы послушно разглаживаются под напором расчески, и мне удается сделать конский хвост, убрав все лишние волоски. Поправляю воротник футболки-поло и шорты под теннисной юбкой, и бегу в ванную смывая старый макияж, заменяя на новый и свежий. Напоследок забегаю в комнату, чтобы забрать рюкзак. Перед уходом я открываю форточку на случай, если гостья решит уйти.

На улице пахнет свежей листвой, во дворе тишина и в такие моменты я люблю жизнь. Изредка, но метко, в окружении словно что-то меняется. По-особенному пахнет воздух, иначе звучат машины и разговоры людей. Хотя вокруг и ничего не изменилось, все еще остается какой-то приятный след в душе. Здесь проходило детство, здесь были твои первые друзья, здесь ты совершила свои первые шалости. Воспоминания кинолентой проносятся в голове и на губах расцветает яркая улыбка. Всю жизнь меня учили не обращать внимания на мнение и взгляды окружающих, быть собой. Это откликнулось моей душе, и я совершенно перестала заботиться о чем-либо, кроме своей внешности. Это базовый навык. Выходя из дворов старых многоэтажек, я попала на оживленный бульвар и двинулась в сторону кафе, в который хотела устроится официанткой. Мне всего 17, поэтому на что-либо больше надеется нет. Сегодня суббота и народу намного больше, чем обычно. В глаза бросаются пестрые таблички магазинов, которые появились, кажется только год назад. Лишь здания на их фоне не изменились, также унылые бежевые, белые или серые. Деревьев почти не осталось, ведь власти стараются забить город человейниками и остановить их никто не сможет. Кажется, я когда-то была активистом и пыталась поддержать борьбу, но даже это было бессмысленно. Может мы лишь утрировали в проблеме и на самом деле все не так плохо? Так я подумала тогда. Ведь есть другие части этого города, где остались живы деревья, кусты и цветы. Наверное, было бы странно, иметь мини-лес среди многоэтажек, или например, представьте, огромный дуб посреди шоссе? Конечно, мы не можем знать наверняка, убьют ли экологию или все-таки сама экология убьет нас. Я перебегаю дорогу по "зебре" и открываю дверь кафе, сразу начиная искать глазами бейдж менеджера или администратора. Подойдя к барной стойке, стараясь не мешать посетителям, я окликаю бариста. Без лишних объяснений, он кивает в сторону столика в самом дальнем углу, и я замечаю приятного белокурого парня, сидящего за бумагами и ноутбуком. Он слышит мои шаги и поднимает на меня глаза. Его серьезное, но в то же время детское лицо озаряет улыбка и он говорит мне присесть. На моем лице появляется улыбка и я с радостью присаживаюсь рядом на диван.

— Ты София, да?

— Софья — поправляю я, — Я хочу устроиться к вам официантом. — слегка тереблю край юбки, все-таки, это было мое первое собеседование.

— У тебя уже был опыт работы официантом?

— Нет. Но я в общих чертах представляю, что от меня требуется, и уверенна, что справлюсь.

— Уверенность, несомненно, это хорошо, — его лицо снова озаряет улыбка, а карие глаза осматривают меня с ног до головы. Что-то внутри меня вдруг зашевелилось и мне стало некомфортно, — Но официантам платят не так много, поэтому смею предложить тебе должность бариста. Что думаешь?

— Бар-и-ста? — протягиваю я, чувствуя себя странно.

— Угу, — кивает он и возвращает взгляд на мое лицо, — Стоишь за баром, варишь кофе и мило улыбаешься, это все обязанности.

— О... Я думаю, можно попробовать?

— Я уверен, ты справишься, София! — меня таки передергивает, когда он приобнимает меня за плечи и произносит неправильно мое имя.

Но я натягиваю улыбку, и мы встаем с диванчиков возвращаясь к парню за баром. Нынешний и единственный бариста в их кафе. Его звали Кирилл и выглядел он как-то недоброжелательно. Короткая стрижка, черные глаза, на шее и руках были тату. Меня приставили к нему сегодня на пару часов, дабы я могла понять суть предстоящей работы. Костя, наш менеджер, удалился на свое рабочее места вне зала и мне стало чуточку спокойнее. Хоть Кирилл и внушал страх, он довольно четко и ясно объяснял механику кофемашины и чем, какой кофе отличается. Слушать было его весьма интересно, теперь эта роль казалась не такой страшной. Но меня до сих пор смущал тот факт, что за все мое короткое собеседование, он не сводил своих глаз с нас. Я мельком заметила его во время разговора с Константином, но этого хватило, чтобы не переставать его чувствовать. Но спросить я не решалась. За разговорами и объяснениями незаметно пролетели два часа и попрощавшись с Кириллом, я пошла в противоположную сторону от дома. Сегодня я обещала бабушке зайти к ней. Она жила одна, в небольшом частном доме. Это был небольшой район с домами, тишиной и своеобразной атмосферой деревни. Когда-то здесь было полно детей и шума, но сейчас в этом районе живут престарелые люди, которые хотят просто тишины и спокойствия. Зеленый и ветхий дом бабули стоял на небольшом пригорке, его давно никто не ремонтировал, и сама она отказывалась что-либо менять в доме. По ее словам, так у нее были хоть какие-то крохи воспоминаний о дедушке и жизни с ним. Он умер около трех лет назад. Теперь она одна ухаживала за домом, кучей цветов и огородом. У нее осталась только я. Ни ее любимого мужа, ни дочери не было в живых. Вспомнив о матери мои органы сжались в нервном позыве, и я постаралась отгородить от воспоминаний свою голову. Розовые пионы, красные тюльпаны и прочие цветы стояли в полной готовности к своему цветению с признаками начавшейся весны. Я открыла калитку и не успев ступить на порог, дверь открыла бабушка. На ее морщинистом лице проступила улыбка, бледно-зеленые глаза засверкали при встрече меня и по телу пробежало тепло. Каждый раз видя ее, мне хотелось обнять ее и не выходить из этих объятий никогда. Я обняла ее так крепко, как могла и услышала хриплый смех.

— Милая моя, не устала с дороги? — произносит она, отстраняясь и пропуская в дом.

Деревянные полы скрипят под моим весом, а в нос сразу бьет запах картошки и тушеного мяса с овощами. Слабый запах конфет и ягодного чая. И я была уверенна, что все это уже стоит на столе в ожидании меня. Живот тихо заурчал в поддержке к идее пообедать.

— Ба, разве могу я когда-нибудь устать? Во мне энергии хоть отбавляй, может мне стоит помочь тебе с огородом?

В ответ бабушка смеется и садиться напротив меня за стол на кухне, я вооружаюсь вилкой и наконец кладу в рот курицу с морковью. Глазами осматриваю кухню. Я часто оставалась у бабушки на лето или любые другие выходные. Ее стены все такие же белые, правда штукатурка отвалилась еще в некоторых местах. Кружевные занавески на окне раскачивались в унисон, хвастаясь своими цветочными и витиеватыми узорами. На окне стоял одинокий цветок, название которого я не знала. Старый ковер времен СССР лежал на полу, чистый, но протертый в некоторых местах. Старенький, но вместительный холодильник стоял не далеко от меня и шумно гудел, с возрастом его гудеж становился все настойчивее. Все осталось тем же, словно в доме остановилось время с времен моего детства. На веранде все так же стоял мой трехколесный велосипед, на нем я получила свои первые разбитые в кровь колени, когда сама училась кататься.

— Как ты? Что нового, милая? — нарушает тишину бабуля. В моем горле встает ком, но я продолжаю жевать еду. На радио заиграла очередная старая песня на французском. Она любила Францию, их язык она выучила еще с 16 лет. Слабо, конечно, но дед подтянул ее навыки. Он был французом. Дожевав, я улыбнулась и глянула на старушку.

— Все прекрасно, в учебе проблем нет, устроилась на подработку в кафе тут не по далеку! Приходи, как-нибудь, сделаю тебе кофе.

— Трудолюбивая, прямо, как Марлен.

Вилка останавливается на полпути. Мужчина в песне высоко тянет ноту, заставляя этот момент застыть. Я мельком гляжу на бабушку и вижу ее мокрые глаза, но ни одна слезинка не проскакивает. Она слабо улыбается и смотрит на меня. Я напоминаю ей Марлену. Марлена – её дочь и по совместительству, моя мать. Я унаследовала от мамы все, что только можно. Начиная с внешности и заканчивая привычками. Бабушка замечает мою запинку и потерявшейся взгляд, но тактично переводит тему, хотя я уверенна, она хочет поговорить о маме. Но я не готова.

— Что отец?

— Как обычно.

Она цокает языком и качает головой. С самого его появления в жизни матери, Ба не любила его. Но уважала выбор дочери, и не мешала. Поддерживала как могла. Закончив с трапезой, мы перешли в зал и сели на небольшой диванчик. На нем было множество подушек с наволочками, которые сшила сама бабушка. Но вместо них, я положила голову на колени бабули и прикрыла глаза, рассказывая новости из своей жизни. Их не так много, но обычно из этого развивался огромный диалог до вечера. Она поглаживала мои волосы и спину, поддерживая и давая советы. Ей я могла сказать все, что было на душе. Она умела ловко выводить на откровенности, и меня это ничуть не смущало. И даже сейчас, когда за окном садиться солнце, я рассказывала ее о мучающих меня вопросах. И она всегда находила, что сказать.

— Ба, у тебя, бывало, желание... Исчезнуть? Прожить чужую жизнь, более счастливую.

— Нет.

— Правда? Почему?

— Tout passé, tout cassé, tout lassé.

— Что?

— «Ничто не вечно под луной».

Я встала с колен, и чуть хмурясь посмотрела на бабушку. Я хотела расспросить у нее о более точном ответе, но знала, что она не откроет мне истинный посыл. Она взглянула за окно, и мой взгляд проследил за ней. Небо окрасилось в красивый персиковый закат, но никогда раньше я не видела, как он сливается воедино с синим оттенком ночи. Я раскрыла глаза по шире и встала, наблюдая, как день и ночь открылись друг для друга, смешиваясь в красивую картину.

— Тебе пора идти, милая.

Я повернулась к Ба и кивнула. Действительно, пора возвращаться. Почему-то, уходя, у меня было ощущение, словно я вижу ее в последний раз. Мы простояли в объятиях несколько минут, прежде чем я вышла со двора. Она смотрела мне в след, и в отражении ее глаз, мельком, я увидела ни себя, а мою мать. Уже отойдя на несколько шагов от забора, бабушка вдруг окликнула меня.

— Софья! Не забывай, что у каждой сказки, есть конец.

Эти слова отозвались табуном мурашек и странной сухостью во рту. Я молча кивнула и двинулась дальше. Сегодня, мое окружение, кажется, странным.