Глава 64. Семья

К семи вечера, казалось бы, в просторной гостиной семейства Шин яблоку было негде упасть: отмечать день рождения Минхо пришли абсолютно вся их компания и даже пара неожиданных гостей, среди которых оказались родители Чана, отец Сынмина, Лиса и даже Джимин, затребовавший от Чонина взять его с собой. А чету Ян позвал уже сам Минхек, успевший сдружиться с парой и предоставив временное убежище от их бабули.

За один стол гости даже при всем желании не смогли бы поместиться, поэтому Феликс и Чонин сбегали домой к последнему, притащив еще один раскладной стол, томящийся в гараже. Стулья, во главе с Минхеком, искали по всему дому, притащив даже парочку со двора.

— Эх, было бы лето — расположились бы во дворе.  — усмехнулся Минхек, оглядывая всю эту толпу.

— Ага, нет бы родиться в августе, хен. — похлопал по плечу именниника Хенджин, усмехнувшись.

— Эй! Август уже занят! Пусть берет июль! — откликнулся с другого края стола Чанбин, услышав Хвана.

— Я обязательно подумаю об этом в следующий раз. — ехидно прокомментировал Минхо под дружный смех гостей.

— Ну, раз всем наконец нашлось местечко, пора и начать торжество... Правда, я немного не рассчитал с количеством...  — неловко почесал затылок папа Рюджин, растерянно оглядывая гостей.

— О, это не проблема. Мы что-то такое предполагали, поэтому не с пустыми руками.  — улыбнулся отец Криса, вставая из-за стола.

— А, и мы тоже захватили гостинцев к столу! — встрепенулся господин Ян, тоже поднимаясь с места.

— Если бы не захватили, нас бы замочили прямо в тазике с кимчи. — не громко фыркнул Чонин, но его все равно услышали сидящие рядом Феликс и Джисон, совсем не сочувствующе хрюкнув, так как знали характер бабули младшенького.

— Ох, мне неловко, что я оказался таким нерасторопным хозяином... — с благодарностью улыбнулся смутившийся Минхек, но его перебил Минхо:

— Кому тут и должно быть неловко, так это мне... Я очень благодарен всем, и вы вовсе не были обязаны так стараться ради этого праздника, но все равно потратили свое время и силы, чтобы... — он не мог подобрать слов, так как действительно был смущен.

Обычно его день рождения отмечали в каком-нибудь ресторане, куда приглашали очередных деловых партнеров, с которыми знакомил его отец. И никаких праздников с друзьями.  Только последние пару лет Хенджин и Чан в тайне прогуливали школу на следующий день вместе с Хо, чтобы втроем сходить в кино или какое-нибудь интересное кафе, чтобы хоть как-то отметить его день рождения.

— Ой, да расслабься, хен! Мы просто искали повод вкусно поесть! — громко крикнул Чанбин, разрядив обстановку.

— И искали новую клумбу! — не удержавшись, пробасил Феликс под возмущенное цоканье матери Чана и смех всех причастных к разрушению цветника госпожи Бан.

— Поверь, Минхо, все в порядке. Каждый из нас здесь, потому что ты когда-то стал частью нашей жизни. — улыбнулся Джисон.

— Ага, занозой в заднице. — усмехнулся Сынмин, подмигивая старшему.

— Тогда... Спасибо вам всем еще раз. — поблагодарил окончательно смутившийся Минхо, улыбнувшись куда-то в тарелку. Рюджин, сидевшая рядом, ободряюще сжала его руку под столом.

— А вот и мы! Кто будет пулькоги с кимчи? Налетай! — в гостиную вернулись мужчины, груженые контейнерами, от которых разносился пряный аромат мяса и специй.

— Еда!!! — подхватили со всех сторон, передавая друг другу закуски. Праздничный ужин начался.

Утолив первый голод, в разных концах стола завязались непринужденные беседы. Папа Чонина успел еще раз сбегать к своей машине, чтобы принести несколько бутылок домашнего макколи и оживить разговоры взрослых, однако, Феликс умудрился умыкнуть одну из бутылей на свой угол, так что оживились не только старшие, но и молодежь.

Лиса, чувствующая себя не в своей тарелке в само начале праздника, по-тихоньку оттаивала, вовлеченная в беседу с Хенджином и Минхеком, обсуждавшими различные материалы для рисования. Чан тихо говорил о чем-то с прокурором Кимом, рассеяно поглядывая на Минхо. Сынмин и Чанбин с интересом слушали рассказы мистера Яна о морских приключениях деда Чонина, пока последний пытался в очередной раз отделаться от Оливии и Ханны, пытающихся уломать его дать на растерзание отросшие волосы. Чета Бан увлеченно рассказывали Минхо и Феликсу об открытии новой пекарни, с намеком на то, что в скором времени им понадобятся дополнительные сотрудники.

— Друзья! Прошу минуточку вашего внимания! — господин Ким поднялся со своего места и постучал палочками о свой бокал, привлекая внимание. — Кажется, сейчас самое подходящее время для того, чтобы поздравить Минхо с совершеннолетием и приподнести ему свои подарки! — улыбнулся мужчина под одобрительные крики ребят.

— Тогда, если молодежь не против, я бы хотел вручить первый... — он не успел договорить, так как внезапно раздалась трель дверного звонка.

— Мы разве кого-то еще ждем? — удивленно спросил Минхек ребят, но те, переглянувшись между собой, отрицательно помотали головой.

— Боже, только бы не мама... — простонала госпожа Ян, рассмешив нескольких гостей.

— Ох, тогда давайте я быстренько гляну, и мы продолжим. Донджин, без меня не начинайте! — весело крикнул Минхек отцу Сынмина, торопливо поднимаясь со своего места. Все это время звонок не переставал раздражающе звенеть, как-то сразу заставив всех притихнуть за столом.

— Да иду я, иду! — уже немного раздраженно отозвался Минхек, открывая дверь.

На пороге, к его удивлению, оказался далеко не очередной одноклассник Рюджин: мужчина лет сорока, в строгом костюме-тройке и с очень надменным выражением лица.

— Простите? — удивленно спросил Минхек, оглядывая незнакомца с ног до головы. — Чем могу помочь?

— Я пришел за сыном. —  с нотками раздражения фыркнул мужчина, кинув взгляд на явно дорогие часы на своем запястье.

— Боюсь, вам придется уточнить, за кем конкретно, у нас тут, видите ли, праздник. — хмыкнул Минхек, скрещивая руки на груди. — Но что-то мне подсказывает, что я даже догадываюсь, о ком речь.

— Да неужели? А по вам и не скажешь, что вы сообразительны. Позови Минхо. — резко перешел на «ты» незнакомец, собираясь перешагнуть порог. Минхек предупредительно преградил ему путь, шагнув навстречу:

— Кажется, вы что-то перепутали. Я не приглашал вас зайти внутрь. — твердо ответил Минхек, скрестив руки на груди.

— О, правда? Вот так дела. Только я об этом и не спрашивал. — огрызнулся тип, пытаясь обойти Шина с другой стороны, но тот шагнул в ту же сторону.

— Уйди с дороги, я должен видеть Минхо! — рявкнул мужчина, сжимая кулаки.

— А хочет ли он видеть тебя, не думал? — повысил тон Минхек, слегка толкнув мужчину в плечо.

— Что здесь происходит? — с подозрением спросил Ким Донджин, решивший глянуть, почему хозяин дома так долго не возвращается.

— Прокурор Ким? Вы тоже здесь? — неприятно удивился Ли Кегван, все же делая шаг назад. — Отлично, тогда позовите Минхо. Я должен забрать его домой. Минхек и Донджин переглянулись, одинаково нахмурив брови.

— А вот тут не могу согласиться с тобой, Кегван. — покачал головой прокурор Ким. — Не думаю, что ты в данной ситуации в праве решать, как поступать Минхо.

— Что ты несешь, прокурор Ким? Это мой сын, и я имею полное право...

— Ломать мою жизнь? Ты это хотел сказать, отец? — раздался холодный голос из-за спины Минхека. Словно почуяв неладное минутой ранее, Минхо поспешил к отцу Рю, и интуиция его не подвела. На пороге действительно стоял его отец. Нашел-таки...

— Не драматизируй! Все, что я делаю — это пытаюсь устроить твое будущее. — сердито отрезал мужчина, — Ты идешь со мной, это не обсуждается.

— Вынужден вмешаться, но именно это теперь и обсуждается. Ты больше не можешь за него решать, Кегван. Он теперь совершеннолетний. — строго ответил прокурор Ким.

— У тебя, кажется, двое сыновей?  — опасно сузил глаза господин Ли, —  Вот о них и заботься, а в мою семью не лезь.

— Спасибо, что напомнил. — хмыкнул прокурор. — Прости, Минхо, что в такой обстановке, но это, кстати, тебе. — он медленно достал из внутреннего кармана пиджака сложенный вдвое лист и протянул удивленному парню.

— Что это? — спросил Кегван, раздраженно дернув уголком губ.

— Это? Копия постановления, которое вступило в силу... Примерно пару часов назад. — ухмыльнулся прокурор, похлопав Минхо по плечу. — Поэтому, дабы избежать проблем с законом, вынужден попросить тебя отступить еще шагов на пятьдесят.

— Что за бред? — закатил глаза господин Ли. — Если ты не пойдешь по-хорошему, я позову охрану. Не заставляй меня устраивать цирк на глазах у твоих друзей. — хмыкнул он, заметив, как за спиной Минхо возникло еще несколько встревоженных лиц его одноклассников.

— Если вы не уйдете по-хорошему, я буду вынужден вызвать полицию и заявить о вторжении на частную территорию.  — холодно отрезал Минхек. — А еще, согласно этому документу, если вы сейчас же не покинете мой двор, вам придется разбираться еще и с нарушением личных границ Минхо. — добавил он, кивнув на гербовую бумагу в руке парня.

— Запрет на приближение, серьезно? — недоверчиво хмыкнул Кегван, глядя только на сына. — Это вот так ты решил отплатить нам с матерью за все, что мы сделали для тебя?

— О, нет-нет, не надо давить на чувство вины. Он тут не при чем. Это наша идея. — ответил прокурор Ким. — Кегван, в последний раз ты действительно перегнул палку, поэтому я не могу оставить это как есть. Прошу, уходи.

— Уходить? Так значит? — тихо спросил он, кивая сам себе головой и делая пару шагов назад, разводя в стороны руки, — Думаете, сделали из меня главного злодея и можете довольно пировать дальше? Ну вперед, давайте, давайте! — он демонстративно похлопал в ладоши, и от этих ядовитых аплодисментов у каждого по спине пробежались мурашки:

— Вот только когда ты, дорогой сын, провалишься на всех этих свистоплясках, или того хуже — пройдешь какой-нибудь кастинг, и вдоволь нахлебаешься всего дерьма, которое так бережно хранит шоу-бизнес, вот тогда-то, побитый и никому не нужный, с растерзанными и втоптанными в грязь мечтами, ты приползешь обратно ко мне, на мелкие клочки разрывая свое долбанное постановление! Хочешь пройти через это? Валяй, действуй! — выкрикнул он последние слова, под конец дыша так тяжело, словно только что пробежал стометровку.

Минхо все это время глядел на своего отца, и если в начале в нем поднялась волна жгучей обиды, то позже он ощутил... Сочувствие. Сочувствие к этому человеку, ведь Кегван говорил сейчас не о Минхо, а о себе самом. И как только парень это понял, ненависть в душе сжалась в маленькую черную точку и самоуничтожилась, не оставив после себя никакой злости или обиды, только пустоту.

— Я — это не ты, отец. Мне жаль, что ты никак с этим не смиришься. Если ты не смог жить той жизнью, о которой мечтал, то почему думаешь, что и у меня ничего не выйдет? Или ты хочешь, чтобы у меня не вышло, ведь в противном случае получится, что я оказался сильнее?  — каждое слово, тихо произнесенное Минхо, каленым железом било Кегвана в самое сердце.

А ведь действительно.

Разве его сын не прав? Возможно, за его ревностным желанием сделать все так, как он решил, на самом деле стоит просто ревность? Что его сын, в отличие от него, не сдастся?

Но даже если это и так, разве Кегван не прав насчет того ада, куда Минхо добровольно хочет ступить? Пусть и строительный бизнес полон подводных камней, но там хоть его сыну предстоит стать все же игроком, а не разменной монетой, жалкой пешкой, которой будут распоряжаться как вздумается, наплевав, что это живой человек?

Разве Кегван не прав в своей попытке защитить сына от всего этого? И пусть он и резок в своих действиях, и что бы он не говорил, но Кегван на самом деле страшится того, что брошенное в гневе обернется ужасным пророчеством, ведь он не хочет видеть своего сына сломленным. Правда не хочет.

Мужчина долго молчал, не отводя взгляда от Минхо. И пусть его дико раздражали случайные свидетели их семейной ссоры, он, кажется, вспомнил что-то еще.

— Я — это не ты, отец! — вскричал юноша, в гневе оттолкнув стул с такой силой, что он врезался в книжный шкаф в кабинете отца. Тот даже бровью не повел. Только высокомерно хмыкнул, будто уже наперед знал все, что произойдет с его сыном. И ведь действительно знал.

— Что бы ты сейчас не говорил, ты еще окажешься на моем месте, тогда и поймешь, насколько мы похожи.

— Никогда! Я никогда не поступлю так со своими детьми! — процедил  двадцатидвухлетний Кегван.

— Вот и посмотрим. Если ты думаешь, что в тайне женившись на этой девчонке, ты сильно подпортил мои планы — ты ошибаешься. Да, слетела хорошая партия, но разве ты думаешь, что я не смогу сделать так, что все бумажки, подтвержающие ваш брак, превратятся в пепел? Стоит мне только действительно взяться за это дело, и уже завтра ты снова станешь холостым. — усмехнулся мужчина, сцепляя руки в замок. — Но раз уж обстоятельства так сложились... Предлагаю договор: я позволяю тебе эту блажь с неравным браком, а ты принимаешь дела компании и забываешь о своих нелепых попытках стать музыкантом. Не хватало еще, чтобы наследник ЛиГрупп в переходах бренькал за мелочь на гитаре.

— Хаын верит в меня! А ты не видишь дальше своего носа!

— О да, конечно, дочка какого-то торгаша из лавки сувениров знает лучше меня, чем тебе на жизнь зарабатывать.  — фыркнул отец, — В любом случае, это мое последнее предложение. Твоя Хаын еще спасибо скажет, что не придется всю жизнь впахивать, как ее родители. Ты хоть обеспечить сможешь жену с ребенком, хотя бы сейчас мозги включи!

— Хаын... Беременна? — удивленно распахнул глаза Кегван, отшатнувшись от отцовского  стола. Новость была слишком внезапной, переворачивая все вверх тормашками.

— О, а она тебе не говорила? Интересная девочка. Может и не такая дура. — криво улыбнулся мужчина. — Так что, по-прежнему планируешь разъезжать в задрипаном фургоне по побережью или согласишься на мои условия?

Выбора у юноши не осталось.

Разве тогда Кегван не поклялся, что никогда не поступит так же со своим ребенком? Что пусть его мечта о небольшом семейном ресторанчике где-нибудь на берегу моря, где он будет самолично играть по вечерам на небольшой сцене, пока Хаын будет готовить лучшее в мире пулькоги, никогда не сбудется, но уж он-то точно не посмеет встать на пути к мечте своему сыну или дочери.

И что же в итоге?

Отец действительно оказался прав тогда?

Кегван сдался двадцать лет назад. Но неужели он уступит Ли Джувону даже в этом?

— Просто запомни мои слова. И докажи, что я не прав. — наконец, произнес Кегван. Не прощаясь, он резко развернулся и направился к машине.

— Отец... — выдохнул Минхо, непроизвольно шагнув в его сторону. Но Кегван не обернулся, лишь прибавил шаг.

— Пойдем, в дом, Минхо. — позвал его Минхек, положив руку на плечо замершему парню. — Уже довольно прохладно, простудишься еще. — добавил он, закрывая входную дверь.

— Так, а чего это вы все выползли? А ну обратно, у нас же еще торт! — немного наигранно веселым голосом возвестил папа Рюджин, стараясь избавиться от неприятного осадка внутри. Будто увидел что-то настолько личное, чего видеть не следовало. Никому.

— Минхо, это всего лишь копия, оригинал у меня в суде. И на само деле я немного блефовал — постановление еще не подписано, тем более, что ты с ним еще не ознакомился и не заполнил лично некоторые документы... Но имей в виду, мы можем сделать это в любой момент. Если это действительно понадобится. — вздохнул Ким Донджин, придержав парня за рукав, чтобы остаться с ним вдвоем в наконец-то пустом коридоре.

— Спасибо, прокурор Ким. И за то, что вступились, и за эти слова. — поклонился Минхо, сглатывая тугой ком в горле.

— Минхо, я ведь знал твоего отца еще до... До того, как ты родился. — внезапно поделился Донджин, грустно улыбнувшись. — У него тоже были мечты, с которыми пришлось расстаться.

— Зачем вы мне это говорите, господин Ким? — спросил парень, встречаясь глазами с мужчиной.

— Не хочу, чтобы ты думал, что он плохой человек. Это не так. И он, пусть это и выглядит иначе, но он действительно о тебе беспокоится. Пусть и делает это так ужасно. Но у него не было удачного примера, уж поверь. — вздохнул Донджин.

— Вы про деда? Я плохо его помню. Да и он не особо с нами общался. Мне было пять, когда он умер. — равнодушно пожал плечами Минхо.

— Про него. Я был немного знаком с господином Ли Джувоном. Он был довольно холодным и прагматичным человеком. — просто ответил прокурор.

— И какой реакции вы ожидаете от меня? Простите, но я не совсем понимаю, к чему этот разговор?

Минхо был очень вымотан всей этой перепалкой с отцом, тем, что все это видели, тем, сколько раз за вечер ему пришлось смущаться и демонстрировать собственную слабость: все это было в новинку и нехило ударяло по гордости, поэтому откровенный разговор с отцом Сынмина был последним, чего бы ему сейчас хотелось.

— Они так и не успели помириться перед его смертью. Думаю, Кегван жалеет об этом. И он очень испугался, что-то же самое может произойти с тобой. Он и так чуть было не потерял тебя. Не думай, что твой отец — черствый сухарь. Я видел его в день аварии — на нем лица не было. Поэтому он и наворотил дел. Но ты действительно ему дорог. — вздохнул мужчина, похлопав Минхо по спине. — Прости, я не мастер подобных речей. Но семья — это все же семья.

— Дорог? Поэтому он так жаждал спихнуть меня подальше за океан? — хмыкнул Ли.

— Поверь — дорог. Я не хочу давить, но... Ты настолько дорог ему, что именно из-за тебя, можно сказать, он отказался от своей мечты.

— Из-за меня? — хрипло переспросил Минхо.

— Только не думай, что это нужно воспринимать как вину! Ни в коем случае! Я просто хочу, чтобы ты понял, что ради тебя он готов на многое. Поговори с ним... Позже. Когда оба успокоитесь. Думаю, он сегодня тоже что-то осознал. Дай ему время. И себе. Но не отказывайся от семьи. Человеческие жизни... Они так недолговечны. Мы можем предавать огромное значение какой-то мелочи, годами держать обиды и ненависть к кому-то близкому, а в один день остаться со всем этим ворохом на душе и глупо смотреть на фотографию с черной лентой в уголке, с бесконечно крутящимся в голове вопросом: «А стоило ли оно того?». Я видел это не раз. И даже проходил. Поганые ощущения.  — тихо закончил господин Ким, задумчиво глядя куда-то в пустоту коридора.

— Я... вас услышал... — слабо поклонился Минхо, не в силах больше выслушивать эту проповедь. В ней было слишком много правды, которую сейчас он не хотел принимать.

— Надеюсь. — усмехнулся прокурор. — Ладно, кажется, нас заждались. О боже, они же сейчас шторы подпалят! Да кто только додумался купить бенгальские свечи вместо обычных?! — цокнул языком мужчина, заметив, как из кухни его дрожайший сын вместе с Феликсом выносят торт, сверкающий искрами не хуже новогоднего фейерверка, после чего тут же поспешил устранить данное непотребство.

Минхо прислонился к дверному косяку, окидывая всех собравшихся, даже близко не представляющих, что творится в его голове.

Тем не менее, все эти люди пришли сюда ради него. Чтобы поддержать. Чтобы защитить. Чтобы быть рядом. Принимающие его таким, какой он есть. И это дорогого стоило.

— Хен! Давай уже сюда, тебе еще свечи задувать! — нестройно позвали ребята, заветив Минхо в дверях. Хмыкнув, он вернулся в гостиную, где в ожидании именинника даже притушили свет, и все вместе начали петь: «С днем рождения тебя-я-я-я», пока он неторопливо приближался к торту.

— Желание не забудь загадать. — улыбнулся Джисон, указывая на свечи. Минхо кивнул, на секунду задумавшись: а чего бы ему хотелось? Он вновь посмотрел на своих друзей, переводя взгляд с одного лица на другое, задержавшись на Рюджин.

Кажется, у него уже все есть, разве нет?

«Хочу, чтобы все оставалось так, как сейчас.» — подумал про себя Хо, резко задувая искрящиеся фитильки.

Пусть будет такое желание.

Даже если судьба с этим не согласится.

Он был очень хотел и дальше чувствать этих людей рядом.

Они тоже его семья.

Которую он не готов терять.