Без названия 5

   Чонгук вернулся домой к маме. Она не удивилась, поцеловала и уехала в очередную командировку.

Соблюдая единственное условие мамы – не приводить домой никого, Чонгук прямо с работы уходил по барам или ночным клубам, гульбанил, как не в себя. Пил, курил, нюхал...Болел на работе, потея и вздыхая. Его пока терпели.

Однажды в таком месте ещё трезвый Чонгук встретил Юнги, друга Тэхёна. Тот сидел у барной стойки и смотрел на него, презрительно прищурив узкие щелочки глаз. Оглядел мутную компанию, дюжину бутылок на столе и изрёк:

--Мыши кололись, плакали, но продолжали жрать кактус. – и направился к выходу.

--Постой! –рванулся Чонгук.

--Ну...

--Как там....Тэхён? – чуть слышно.

--Уехал. – отрезал и ушёл.

В этот вечер Чонгук почти не пил. «Уехал....Куда?...Зачем...Они что, больше не увидятся? Как же так...Как больно...Может, соврал Юнги? Он и раньше не жаловал Гуки. А вдруг Тэхён уехал не один?! А вдруг он уехал к кому-то...»

На следующий день после работы Чонгук пошёл домой к Тэхёну. В окнах его квартиры горел свет. Ноги тряслись, руки потели. Но Чон решительно нажал на звонок. Послышались тяжёлые шаги и дверь открыла пожилая тётенька. Соседка, вспомнил Гуки.

--А можно Тэхёна?

--Его нет. Уехал.

--Куда?

--Не знаю. Я просто присматриваю за квартирой. – дверь закрылась.

За те несколько минут при открытой двери, Чонгук увидел – квартира изменилась от слова совсем. И мебель другая. Никакой памяти о прожитых в ней совместно днях. Его выгнал, память вытравил и уехал. Круто!

В этом мягком, добром, красивом парне оказался железный характер, гордый и бескомпромиссный.

Чонгук сел в парке на скамейку, обхватил руками голову, сгорбился. Что он натворил! Только сейчас реальность пробилась к нему сквозь нарочитые пьянки и дым травки.

Какого парня потерял! Свою судьбу, своё сердце, свою любовь... Как они были счастливы, как хорошо было вместе, какие ночи ....

Чонгук застонал, слёзы непрошено потекли по щекам. Дурак! Слабовольный безмозглый дурак!

Всё шло ему в руки легко и быстро. Благополучие и красота от родителей, успехи в универе, самый красивый и лучший парень – его. Престижная работа. Жил, не тужил. Ничем не дорожил... Ничего не боялся.

Немного не так – боялся показаться зависимым, слабым. И перед кем боялся – перед насмешливым, презрительным уродом на работе!

Чонгук вспоминал – с первого дня его куратор Чонёль стал обращать на него непонятное внимание, насмехаться, подкалывать. Вроде и похвалит, и тут же съязвит:

--За телефон хватаешься, как пожарный за шланг! Без сиськи остался? Распеленался?

--Чирикаешь, как кисейная барышня, противно слушать! Ты же мужик! И с мужиком говори по-мужски, без соплей.

--Боишься домой опоздать? А-та-та по попе дадут? Подумаешь, рюмку – другую пропустишь. Перетерпит, ты же мужик! Покажи характер!

И Чонгук показывал характер – не брал трубку, отвечал сухо, задерживался в компании «мужиков». Пил и терял не только голову... счастье своё потерял.

Компания Чонёля была мутная – часто пили в барах и дома у кого-то, курили травку и не только, говорят, оргии тоже устраивали... Чонгук потихоньку тонул в ней, втягивался.

Тэхён..А что Тэхён? Подождёт, он же вернётся, немного позже, что такого! Личная жизнь должна быть! Слегка пьян...или накурен...не его дело! Гуки мужик! Сам решает, как жить!

А добрый, милый, нежный, верный Тэхён ждал. Любил и заботился, терпел и опять любил. Какой он безумно сладкий в ночи! Какой красивый и сексуальный! Яркий и дерзкий!

Дни складывались в недели. Чонгук работал, как заведённый. На вечеринки и в бары не ходил. Общался только с другом Чимином. На подколы Чонёля смотрел так угрюмо, что тот перестал юморить. Но вниманием своим Гуки не оставил.

--Я в выходные днюху отмечаю. Приглашаю. Ты совсем от коллектива оторвался.

--Не знаю... Мне пить врачи запретили – соврал почему-то Чонгук.

--Не пей. Просто посидим, почирикаем. Боишься, что ли?

И опять надавил «на слабо». Чонгук согласился.

--Не ходи. Это же болото! Ни один уважающий себя человек не общается с этим отребьем! –уговаривал его Чимин.

--Зачем ты так, ты его не знаешь... - защищал то ли Чонёля, то ли себя, Чонгук.

--Да наслышан про его делишки!

И Чонгука понесла нелёгкая...

То ли проснулся, то ли очнулся от боли. Болела задница. И сильно. Болел живот. И член. Всё тело, как через мясорубку пропустили. Осмотрелся – он голый. На чужой кровати в чужом доме. Дом, кажется, Чонёля. Рядом такие же голые люди. И на диване в стороне. И на полу покатом, кто в чём. Встал со стоном, весь живот в засохшей сперме. Еле дошёл до ванной, грязной и заблёванной. Там тоже валялся кто-то в блевотине.

От всего Чонгука стошнило в унитаз. Долго и больно. Очистившись, начал соображать. Смыл сперму. Надо уходить. Вышел искать одежду –валялась рядом с кроватью. Кое- как натянул, что нашёл и к двери...

--Малыш, ты куда? Как ты? Да постой же! – Чонёль схватил Чонгука за руку, пытаясь удержать.

Ещё плохо соображая, тот уже понял, с ним случилась беда. И её имя Чонёль!

С разворота ударил урода в ухо, тот выпустил руку и упал. Чонгук вышел на улицу и позвонил в чудом оставшуюся в кармане, трубку:

--Чимини, забери меня скорей! Мне плохо. Очень. – сел боком на ступеньки у ночного подъезда и потерял сознание.

Чимин знал, где искать, приехал быстро. Пока грузил, Гуки очнулся:

--Не надо в больницу. Стыдно. Домой.

Дома, засунув Чонгука в тёплую ванну, Чимин всё же вызвал частного врача. Тот осмотрел, не меняя выражения лица, всё тело больного, поставил капельницу на дому, выписал мази и таблетки:

--Вас жестоко изнасиловали. Может, не один. Справку дать, в полицию будете обращаться?

--Нет. Не надо.

--Советую неделю отлежаться, лекарствами не пренебрегать, особенно успокоительными. И, да, ещё было что-то наркотическое, хорошо, что вас сильно вытошнило. Берегите себя. Если что –звоните.

Врач ушёл, Чимин остался:

--Шокапец! Гуки, ты доигрался! Мне очень жаль тебя...Но голова нужна не только, чтоб есть.

--Ты можешь помолчать?!

--В принципе, я могу помолчать. Но дело в том, что у меня нет такого принципа.

--Знаешь, я к критике отношусь нормально. Но не в свой адрес.

--Потому, что людей слушать надо! Я говорил! А ты послушный – послушал и сделал по-своему!

Гуки обиженно отвернулся к стенке и перестал отвечать Чимину.

--Абонент временно психует! –сделал вывод тот и пошёл варить кофе.

Ночка выдалась лихая. Гуки бредил, стонал, весь в поту. К утру поднялась температура. Чимин поил чаем, успокаивал, вытирал мокрый лоб и кормил таблетками, смазывал и силой удерживал в кровати куда-то рвущегося больного. Утром позвал на помощь Юнги – оказывается, они здорово сдружились .

--Привет, гомосексопедики! Что у вас произошло?

--Шёл, упал, очнулся – гипс – угрюмо пошутил Гуки.

--Да? Никто не знает столько, сколько не знаю я. – торжественно изрёк Мин и пошёл разогревать откуда-то взятый готовый куриный бульон.

Три дня друзья-врачеватели лечили больного, невзирая на его протесты. Наконец-то они собрались уходить.

--Юни, ты же знаешь, где Тэхён. Далеко?- решился спросить Чонгук.

--Не очень.

--Я тебя умоляю, пусть он ничего не знает.

--Поздно. Чонёль на всех перекрёстках хвастает, какой ты сладкий, малыш. – Язвительно и зло, будто и не он отпаивал с ложечки вчера Гуки.

Тот побелел и опять чуть не потерял сознание. Теперь от стыда. Перед Тэхёном, перед друзьями, перед собой...