глава 27

Открыла глаза. Чистое бескрайнее небо и ни намека на недавний шторм, лишь пляж покрытый фульгуритами и тьма сидящая рядом со мной.

— Кто ты? — спросила её, уже зная ответ, но не до конца понимая.

— Я это ты, — ответила тьма, шустро сменив забавный образ четырёхглазой хвостатой кошки. Теперь рядом со мной играла с песком моя точная копия, только сотканная из чистой темной энергии.

— Как? — выдохнула я, рассматривая затягивающую черноту её глаз.

— Долгая история, но ты уже увидела ту часть, где мы влюбляемся в капитана Дайхарда.

Я тут же коснулась груди, где чувства стали в разы острее и болезненнее. Привязанность, вина, страсть. Все перемешалось, а воспоминание встало потерянным кусочком мозаики на место.— Так не бывает.

— Бывает, Алоиза, когда у тебя две мамы.

Вопросов стало ещё больше, а тьма рассмеялась.

— Не пугайся, я не сумасшедшая. Честно! Хотя с нами столько приключилось, что безумие бы все идеально объяснило.

— Две мамы, но я не видела ни одной.

В черных глазах тьмы тоже блеснула тоска.

— Лекса любила нас, сильнее чем ты можешь представить, Алоиза. Когда целители предрекли ей твою неминуемую гибель в утробе, она не собиралась сдаваться. Обивала пороги всех знахарей и больниц, посещала забытые даже богами храмы. Но все было тщетно, никто не мог спасти тебя.

— Ну я здесь, — возразила своему двойнику.

— Зов Лексы услышала другая мать. Мать всего сущего. Первозданная тьма.

Я поежилась, а девушка улыбнулась.

— Не нужно бояться, Алоиза. Тьма — это жизнь. Все пришло на свет из тьмы. Маленькое зернышко лежит в земле и копит силы, младенец растет в материнской утробе. Весь наш мир дрейфовал в непроглядном мраке. Тьма спасла тебя, отдала свою любимую искру, и мы сделали первый вдох.

— Но нас разлучили.

Она горестно обвела пустынный пляж взглядом.

— Это было трудное время для нас обеих. Нас с тобой посчитали опасными, а маму преступницей. Но мы не жаждали уничтожить мир, тогда мы просто хотели обнимать игрушку, сшитую мамой. Ты помнишь?

На моей ладони появилась крохотная кошка с четырьмя глазами.

— Мама ужасно шила, — я рассмеялась, чувствуя, как к горлу подступают слёзы. — Что будет с нами дальше?

— Бовард опасен, Алоиза. Нуридж волнует его в последнюю очередь, твой отец — пешка в чужой игре, а ты лакомый трофей. В Солнечной пустоши меня не собирались уничтожать, меня хотели приручить. Твоя мама знала правду, но её заставили замолчать, упекли в Анкридж  и лишили рассудка.

— А Гидеон?

— Он был очень удобным и стабильным сосудом на неопределённый срок. Твой приезд сюда не случаен. Не признайся ты сама  в нападении на Леминбрюка, он сам бы показал Дайхарду твой эфир. Он вынудил тебя напасть, а Вивека, не догадываясь об этом, лишь ускорила его план, подсказав тебе единственную академию, которую ты бы в жизни не стала рассматривать.

— Нас хотят вновь соединить? — догадалась я.

— Да, только так нами можно будет управлять, Алоиза.

— С чего бы мне слушаться Леминбрюков? Какие у них рычаги давления на меня?

Тьма не ответила, а на песке появилось множество шахматных фигурок со знакомыми лицами. Папа, Вивека, мама, Гидеон, Генри, Джинджер, Хлоя, мои студенты...

— Надо бежать… — прошептала тьме.

— Не поможет. Где бы мы с тобой ни спрятались, нам будут попадаться газетные заголовки, люди будут обсуждать ужасающие трагедии, и мы сами сдадимся, Алоиза. Нужно остаться и в этот раз дать отпор прежде, чем нас опять запрут в коробку.

— Предлагаешь сражаться?

— Ну, точно не в ближайшее время, — лениво протянула тьма. — Мы же на танцы собирались. Война подождёт. Леминбрюк все равно пока мало выяснил. А ещё он точно не видел, на что ты способна.

Тьма ткнула пальцем в чистое небо.

— Мне кажется, вся академия видела шторм.

Я ковыряла пальцем один из ветвистых фульгуритов в песке. Сколько же раз молния ударила по пляжу? Как я объясню всё Гидеону?

— Не-а! Никто ничего не видел. — Тьма приложила ладони к лицу и задорно сообщила. — Я закрыла им глаза, а Гидеона вырубила на время, ему полезно поспать часок другой! Пойдём скорее ужинать? Я помираю с голоду, и над комендант уже просыпается.

Она протянула мне руку, а я охотно взялась за неё, в который раз ощущая, что я наконец-то дома.

— Мы расскажем ему? — осторожно спросила тьму, но она лишь покачала головой.

— Мы ещё не готовы.

Я сжала крепче её эфемерную руку, радуясь, что мне есть с кем разделить свои страхи. Мы обе боимся раскрыть Гидеону наш большой секрет. Мы боимся, что он нас не простит и не примет. Глупо, мы обе знаем настоящего Гидеона. Он не такой.

*.*.*

Как и обещала тьма, моя выходка осталась незамеченной для обитателей Нуриджа, даже Гидеон не подавал виду, хотя с подозрением покручивал браслет на запястье, пока ему наливали суп. Кожа под артефактом у него слегка вспухла и явно саднила. Спасибо, моей сущности, что успокоила меня до того, как у ректора отвалилась рука, а мне оторвало голову.

Мы сели за один из дальних столов, и ни у кого не было аппетита. Гидеон задумчиво размешивал ложкой густой бульон, прокручивая в мыслях что-то неприятное.

— Бовард не сильно допекал тебя? — первой нарушила неловкое молчание.

— Меня-то? Только одной аспирантке это под силу, — усмехнулся ректор. — У меня огромная стопка с жалобами на тебя. Я понимаю, что это поступок мстительного, ревнивого и малодушного… — он понизил голос, но я услышала-таки гаденькое словечко, которое Гидеон себе никогда не позволял до этого.

— Меня уволят?

Теперь настала моя очередь мешать суп. Только у меня это выходило нервно и шумно. Я шкрябала металлом по тарелке и сама же морщилась от неприятного звука. Сейчас проблемы с увольнением волновали меня меньше всего. Бовард нёс угрозу всем, кто мне дорог, а я слепа и смутно могу предугадать его дальнейшие шаги.

— Нет. С чего бы? Просто мне придётся ответить на каждую докладную, а это займёт уйму времени. Так что подгадил твой жених нам обоим. Но приезд Леминбрюка не единственное, что меня волнует сейчас.

Гидеон отложил свою многострадальную ложку в сторону, а я нервно хлебнула уже остывшего супа, предчувствуя неудобный вопрос.

— Тьма опять выходила из моего тела. Не хочешь рассказать, чем вы обе занимались?

Подавилась. Глупо было рассчитывать, что он не заметит.

— Да так. Мы делали фульгуриты на пляже. Мне была нужна разрядка.

— Фульгуриты? — он вскинул брови, а я быстро запихнула в себя ещё одну ложку супа, чтобы выиграть время.

— Фульгурит — это такой спекшийся от удара молнии песок. Очень красиво, — промычала в ответ.

— Я знаю, что такое фульгурит, Алоиза! Мне непонятно, почему этим стоило заниматься с моей тьмой? Делаете фульгуриты, пьёте кофе, — он загибал пальцы.

Третья ложка застыла на полпути к моему рту. Я не могла понять, польщена я этим замечанием, злюсь, или ревную. С одной стороны, назвав мою тьму своей, Гидеон фактически признал и меня своей. С другой — черт возьми, это моя тьма. Моя! И мне решать, как и где проводить с ней время.

— Мне захотелось.

В моих фантазиях это фраза звучала сурово и жестко, на деле же я проблеяла её виновато.

— Я не против ваших с ней посиделок, Алоиза, но хотелось бы, чтобы ты предупреждала меня о них заранее, а не устраивала спонтанно.Так и сидела с раскрытым ртом. Я должна отчитываться за проведённое с моей же сущностью время? Обруч на шее налился тяжестью, а Гидеон тут же схватился за браслет.

— Не пойми меня неправильно, ваша дружба — это прекрасно, но терять сознание посреди рабочего дня перед визитом проверяющего несколько неудобно.

— К тебе зашёл Бовард? — я прикрыла рот ладонью. Вот же!

— У меня теперь ещё пара докладных и про меня. Сплю я на рабочем месте! Генри так растерялся, что не придумал ничего лучше. Но не говорить же Леминбрюку, что я потерял контроль над тьмой и она прогуливается по округе?

Я ошиблась. Дайхард не ругал меня. Он переживал за своё состояние и будущее академии. Сжала ложку в кулаке до дрожи.

— Прости.

Видимо, на этот раз я прозвучала с нужной интонацией. Гидеон не просто поверил моим извинениям, его ладонь мягко легла на мой напряжённый кулак.

— Я не злюсь, просто хочу, чтобы вы обе были благоразумны. Особенно сейчас.

Остаток вечера прошёл смазано, перечитала замечания Боварда. Переставила столы и попросила Никоса настроить оборудование. Мой помощник заверил, что все было исправно ещё накануне, но сейчас почти все устройства сбоили и безбожно врали, путая показания.

Мистика какая-то.

Когда я мы управились со всеми проколами, я уже почти без сил рухнула на постель. Хотелось заварить те самые цветочки от Джинджер, не лень пересилила, и меня хватило только на душ, переодеться и отдаться тревожным мыслям перед сном.

Подводя итоги, мой жених оказался парнем с двойным дном, спит и видит, когда я воссоединюсь со своей тьмой. Моя тьма — это разумный сгусток энергии со своими мыслями и чувствами, живет в теле Гидеона Дайхарда, моего коменданта, начальника и возлюбленного. Мрак. Каких-то пару месяцев назад моя жизнь была проще, но определённо скучнее.

Следующим утром приняла зачет у младшей группы студентов, а заодно показала им выставку фульгуритов. Умолчала, что это я же их и создала в порыве гнева. Ещё затемно, пока Нуридж спал, аккуратно выкопала самые причудливые и притащила в аудиторию.

Во время примерки у Хлои снова слушала её недовольные комментарии о моей фигуре. Она, конечно, могла жаловаться до бесконечности на мои выступающие ключицы, но платье сидело великолепно и совсем не выдавало моей болезненной худобы.

— Гидеон заходил, — между делом поделилась младшая Дайхард. — Просил добавить к его шинели что-нибудь фиолетовое.

Она скривилась.

— А что не так с его шинелью? — осторожно спросила девушку. Она и так была раздражена, а злить ещё больше швею, манипулирующую сразу дюжиной иголок, мне хотелось в последнюю очередь.

— Ты наверно шутишь, Ло? Ты видела это убожество. Он же сам там пуговицы перешивал. Разными нитками! Мало того, что у моего брата напрочь отсутствует хоть какое-то чувство вкуса, так он ещё и экономит на самом главном!

— На чем? — прохрипела я, когда измерительная лента слишком туго сдавила мою грудь.

— На одежде! И да, в его шинели только одна проблема — это вся его чертова шинель!

А я вот едва ли могла согласиться с Хлоей. Мне нравилось, как выглядит Гидеон, нравились два ряда пуговиц, строгий ворот, длинные рукава, и я совсем не замечала, какими нитками что-то там подшито.

— Мой кузен упрям, разрешил лишь подлатать. Клянусь, мне проще сшить ему что-тоновое, чем ремонтировать это.

Пока Хлоя выбирала из сотни одинаковых оттенков фиолетово, я спрыгнула с табуретки и подошла к рабочему столу, где лежала шинель капитана.  Погладила вытертое сукно, коснулась едва заметных дырочек от орденов. Немного, служба Гидеона Дайхарда оборвалась раньше, чем он успел доказать всем своё благородство и отвагу. Отчасти это моя вина. Погоны и нарукавные знаки были давно отпороты. От них остались лишь ровные строчки и темные полоски не успевшей выцвести ткани. В Нуридже так мало солнца.

— Хлоя…

— Что? — девушка не поднимала головы и продолжала подбирать цвета.

— А если я скажу, что не хочу платье.

— Тогда я убью тебя прямо здесь и сейчас. Ты смертница у нас?

— Не хочу, чтобы Гидеон подстраивался под меня. Да и платья — не совсем моё. Можно мне тоже шинель? Это практично и удобно, скоро будет куда холоднее, а танцевать мы все равно не собирались…

Тяжело было выдержать суровый взгляд Хлои, но я справилась. Кузина капитана лишь закатила глаза.

— Ладно! Можно сделать симпатичный двубортный женский тренчкот. И твой будет приталенный. Даже не спорь!

Щелчок пальцев, и измерительная лента снова метнулась ко мне. Хотя Хлое совсем не понравилась моя странная идея, за её исполнение она принялась с особым рвением.

За обновкой мне нужно было зайти с утра, и весь вечер я потратила на финальные штрихи в подготовке зала. До осеннего праздника оставались считанные дни, а дел было ещё немало.

Мои пятикурсники уже отошли от зачёта по метеомагии, и первыми вызвались помогать. Флитчат крутился вокруг каждой группы студентов, записывая эфиры на память.

— Это наш предпоследний год! — ныл он, когда Ритти пыталась вернуть его к работе.

Никос настраивал освещение, а Хельтида заботливо придерживала ему лестницу.

Джинджер вместе с Катриной и Лео украшали зал цветами и подозрительно хихикали. Надеюсь, наша травницы не подмешала ничего запрещённого в пыльцу.

— А ты полна сюрпризов, госпожа Ранвей.

Голос Боварда заставил поёжиться. После недавнего предупреждения тьмы он больше не казался мне недалёким простачком. Напротив, я стала искать в этом вчерашнем толстяке следы коварства.

— Вы тоже, господин Леминбрюк. Долго вы ещё пробудете в Нуридже?

Он не торопился отвечать на мой вопрос. Лениво изучал свои аккуратные ногти, каких не у каждой девушки увидишь. Длинные пальцы, нежная кожа, буквально излучающая красоту и здоровье. Без шуток, Бовард светился и мерцал, как газовый фонарь.

— Ещё побуду. Со следующего триместра я веду у аспирантов и старшекурсников ментальную защиту, если, конечно, академию не прикроют после моего доклада. — Пожал плечами Бовард. — Слишком много замечаний и сомнительных личностей занимают здесь руководящие должности. Взять ту же Мантинору. Ты знала, что у неё есть судимость?

— За что? — равнодушно спросила несостоявшегося жениха, хотя мои руки заметно тряслись, пока я зачем-то переставляла вазон.

— Давай помогу, — Леминбрюк ловко перехватил его у меня и поставил на место. — Осторожнее… Элоиза.

Что за игру он ведет? Вчера угрожал, сегодня пытается окружить заботой. Может он придерживаться одной манеры поведения, чтобы у меня мозги не вскипали?

—Мантинора Блэкстрём использовала запрещённые методы призыва. За такое наказывают весьма и весьма строго. Ей повезло, и ни одна сущность не проникла на наш план бытия. Иначе гнить бы ей в Анкридже.Сглотнула, вспоминая маму. Ей, в отличие от Мантиноры, это явно удалось.

— А предусмотрена ли для таких преступников амнистия?

Я старалась быть максимально безучастной к нашей беседе, но теперь мой голос дрожал, и Бовард не мог этого не заметить.

— Тебя интересует кто-то конкретный? Я могу навести справки.

Сердце подскочило в груди. Связи у Леминбрюка точно есть. Что ему будет стоить разузнать хоть что-то о Лексе Нобераль? Хотя вопрос ставить нужно иначе, чего

это будет стоить мне?

— Никто.

Вру я очень неубедительно, судя по усмешке Боварда, но развивать тему он не стал.

— Обращайся в любой момент, госпожа Ранвей. Я не такой плохой парень, как тебе кажется.

Ну-ну. Ты гораздо хуже.

За ужином Гидеон не появился, зато Генри передал мне от него короткую записку.

Извини. Снова пришлось отъехать по делам. Не успел попрощаться. Вернусь к танцам. Обещаю. Не скучай и слушайся Мантинору, она будет за главную.

P.S. Тьма по тебе уже сильно скучает. По приезде отпущу её к тебе на чашечку кофе с фульгуритами.

Тьма-то скучает. А ты сам, капитан Дайхард? Свернула записку и убрала в карман.

— В защиту моего начальника скажу, что он правда торопился. Получил от кого-то сообщение через камин, и сразу же закрыл от меня свои мысли, потом чиркнул тебе послание и поспешил на паром.

Мне всё это совсем не понравилось, учитывая, что в академии теперь обитал мой жених, и он не собирался возвращаться в столицу в ближайшее время. Это точно не его попытка выманить коменданта из Нуриджа?

— Мы тебя не дадим в обиду, Ло! — пообещала Джинджер.

С троицей моих новых странных друзей переживать вынужденную разлуку с Гидеоном стало чуть проще. Им легко удавалось смешить меня и помогать забываться. Хлоя не стала ждать утра и положила свёрток с моим тренчкотом на стол, похваставшись, что в этот раз она превзошла себя и превратила самый свой нелюбимый вид одежды в произведение искусства. Я даже не сомневалась в её талантах.

Следующее утро я провела в теплице у Джинджер. Мы выбирали подходящие растения для флорариумов и составляли списки для студентов. Сначала мы хотели предложить всем возможность выбора, но после решили устроить нечто необычное. Характер студента должен будет предопределить выбор цветка. Мы протестировали новую систему жеребьёвки друг на друге. Джи первая положила руку на справочник растений.

— Плющ?!

Подруга выглядела расстроенной, я же прыснула от смеха.

— Тебе подходит. Странно, что не репейник.

Прежде чем она успела обидеться или разреветься, я сжала её в объятьях.

— Не дуйся. Именно это в тебе самая лучшая черта. Ты непосредственная, дружелюбная, верная и никогда не бросишь. Вцепишься — не оторвать..

Джинджер просветлена и обняла меня в ответ.

— Ты вдохновила меня на ещё одну историю, — загадочно проворковала травница, и я беспомощно простонала, уже догадываясь, что ляжет в основу сюжета. — Твоя очередь выбирать цветок, Ло-ло!

Положила ладонь на книгу и закрыла глаза. Было интересно, что же я из себя представляю. Воображение рисовало какое-нибудь красивое многолетнее растение или кустарник. Алоэ. Я представляю себя именно так. Полезная, нужная и в меру колючая, чтобы постоять за себя, но очень мягкая и нежная внутри.

Страницы суетливо зашуршали, пока не замерли на одном из самый отвратительных растений.

— Ух ты! — только и выдохнула Джи. — Черный аконит? Как он вообще в справочник-то попал.

Я даже руку отдернула от зарисовки, потому что одно лишь прикосновение к листьям, стеблю или цветам аконита опасно для жизни и здоровья. Он буквально сочится от яда, который легко может проникнуть сквозь кожу.

Сглотнула, стараясь не подавать виду. Не так я себя представляла.

— Знаешь, я предлагаю выбрать для тебя другое растение семейства. Можно тоже лютиковых. Как насчет клематиса? — тараторила Джинджер, видя моё смятение. — Я как раз вывела много новых декоративных сортов. Жаль климат Нуриджа совсем ему не подходит, но во флорариуме цветок отлично прорастет.

Кивала, не в силах отделаться от неприятного ощущения. А что если я и правда для всех вокруг отрава. Я уже не одну жизнь сгубила. Мама, Гидеон… Кто на очереди?

Пришлось остаться на чай, лишь бы подруга не заподозрила моего отвратительного настроения. Сейчас мне, как никогда, нужна была тьма. Пусть объяснит мне ещё раз, что мы не зло.

Только в тишине своей спальни позволила своим переживаниям взять верх. Уткнулась в подушку и много думала, что станет со мной, когда тьма вернётся. Останулсь ли я собой, вытеснит ли меня моя сущность, мы будем едины, или поделим на двоих одно тело? Голова трещала по швам от мыслей, потому за завтраком беззаботная болтовня Джинджер лишь усилила мою непроходящую мигрень.

Генри тоже морщился от шумной подруги, а Хлоя, быстро допив чай, занялась вязанием. Плавные движения спиц завораживали и даже немного успокаивали.

— Вы чего все такие кислые?! Каникулы же, — бурчала Джи.

— У кого каникулы, а кому пришлось готовить для Белинды курсовую по возрастной психологии. Сказать, какие проблемы с самооценкой у наших младшекурсников? — Генри потирал виски. — А ещё Мантинора спихнула на меня кучу поручений, дорвавшись до власти.

— Ещё не поздно сменить свой курс по выбору, Мокбрайт. Из тебя бы вышел отличный прорицатель с кучей свободного времени, — предложила Хлоя.

— Нет спасибо, я хочу заниматься полезным для общества делом.

— Ага, ты как-то занялся. Раздел догола целый город. Ты их закалял так?

Шпилька Хлои угодила в цель, Генри зарделся, а мы с Джи громко и неприлично рассмеялись.

Чем ближе наступал день танцев, тем чаще можно было увидеть смущенных мальчишек, набирающихся храбрости, чтобы пригласить подруг. Счастливчики! И те и другие. Мне же оставалось только прохаживаться мимо дверей капитана Дайхарда, чтобы лишний раз убедиться, что он так и не вернулся из своей очень важной поездки. Мантинора все так же сидела за его столом, а у меня уже закончились все веские причины для очередного визита.

— Он ещё не приехал, — магистр Блекстрем опередила меня, и мне даже не пришлось придумывать повод, почему я снова отвлекаю её от работы.

— Простите, — я попятилась к двери, но Мантинора остановила меня.

— Присаживайся. Я давно хотела поговорить с тобой без лишних глаз.

Я неуверенно воспользовалась приглашением и села на край стула, лишь догадываясь, куда может зайти эта беседа.

— Капитан Дайхард так старательно прячет вас от меня. Вечно избегает вопросов о той сущности, что вы призвали. Быть может, вы прольёте свет на природу вашего подопечного?Сделала вид, что не понимаю, о чем она. Все же немало времени уже прошло с нашей с Генри дуэли. Вот только брови Мантиноры как-то скептически сдвинулись к переносице.

— Ах, сущность? Вы про мою тучку? Я сжульничала. Видите ли, я весьма слаба в призыве, потому просто сгустила воздух и влагу и придала им особую форму.

Зачем я так откровенно вру? Магистр Блекстрем не идиотка, чтобы поверить в такую чушь.

— Я понимаю твоё недоверие, Элоиза. То существо кажется тебе другом, оно высказывает лояльность, возможно, говорит то, что ты хочешь услышать. Просто знай, очень редко призванные из другого мира демоны, духи или иные существа питают к своему хозяину настоящую любовь и привязанность. Представь, если кто-то вырвет тебя из твоего привычного плана, заставит являться по щелчку пальцев, слушаться, внимать и забыть о собственных нуждах и чувствах. Рано или поздно ты захочешь убить своего призывателя и вернуть свободу.

Мантинора говорила разумные вещи, и я бы знала их, не переведи меня отец в другую академию и позволь изучать призыв. Но это не мой случай. Или?..

— Спасибо, госпожа Блекстрём, но то была всего лишь тучка,

— Если захочешь поговорить, моя дверь всегда открыта для тебя Элоиза.