глава 14

Ло, мне пришлось срочно уехать. Прости, что не осталась, но мой отпуск закончился раньше времени. Мне очень жаль. Не держи на нас с отцом обиду, мы, правда, желаем тебе только добра.

P.S. Виновники из поезда будут наказаны, Гидеон Дайхард лично заверил меня в этом.

Твоя Ви

Вот уже четвёртый раз перечитала послание, написанное на коленке. Даже пальцем поскребла неровные строчки в надежде, что под ними проявится настоящее письмо от Вивеки. Ничего. Зажгла под листом крохотный огонёк, чтобы нагреть бумагу, но никаких невидимых чернил не проступило. Я просто не узнаю свою сестру с того самого утра. И я злюсь, потому что совсем ничего не понимаю.

Сдалась и отложила подальше записку. Маркус оказался весьма отзывчивым парнем и принёс мне книги, а ещё переставил капельницу в вену на левой руке, чтобы я могла поработать. Так и не успела подготовить план занятий на весь год и теперь судорожно пыталась закончить начатое. Я полностью расписала темы уроков только для младших студентов, а для старшего звена мне оставалось продумать ещё целых семь месяцев.

Первый триместр я собиралась посвятить вводному курсу по общей метеорологии и гидрометеорологии, изучению оборудования, в частности измерительных приборов, их ремонт и обслуживание. Чтобы студентам было не скучно, я решила, что экзамен они будут сдавать в виде необычного проекта. Каждый создаст свой собственный флорариум, внутри которого будет устанавливать погодные циклы. Сезоны дождей, засуху, зиму. Для этого мне понадобится помощь местного преподавателя про травологии, и я очень надеюсь, что он или она помогут мне в этом эксперименте.

Сделала пометку познакомиться в ближайшее время с коллегой.

Во втором триместре мы полностью углубимся в изучение механизмов холода и снегообразования. Для устных зачётов я уже подготовила вопросы, а вот над проектом все ещё думала. Было бы здорово устроить что-то вроде конкурса вечных ледяных статуй, или тёплых оазисов среди снега и вьюг. Пометка на полях:  подумать.

Третий семестр попадает на весну и посевной сезон, и тут у меня будет целое раздолье для идей и экспериментов. Помочь местным фермерам, создать благоприятную погоду для саженцев и рассады. Как ни крути, самое тесное взаимодействие меня ждёт с травологом. Надеюсь, здесь работает милая добрая женщина, обожающая свой труд.

Ближайшие несколько часов я усиленно расписывала планы каждого будущего занятия, пока рука не устала, а глаза перестали фокусироваться на буквах.

Собрала листы и аккуратно сшила их вместе зачарованной нитью. Доберусь до своей печатной машинки и обязательно приведу записи в порядок перед сдачей ректору Дайхарду. Должна успеть!

Откинулась на подушки. Сколько мне ещё тут лежать? Чувствую я себя хорошо, следов от простуды не осталось. Только время трачу. Скоро начнётся учебный год, и у меня совсем не будет возможности подготовиться. А ещё Белинда со своей гневной тирадой. И чем я не угодила этой женщине. Красивой женщине...

Задремала, но вскоре проснулась от чьего-то пристального взгляда.

— Вы премило сопите, знали, госпожа Ранвей?

Что за чёрт! Почему в этой академии все постоянно нарушают моё личное пространство? Мой гость совсем не походил на работника лазарета. Тёмно-синяя мантия с белыми нашивками на плечах и пуговицами в цвет. Непослушные светло-рыжие волосы и россыпь крупных веснушек по всему лицу, пытливые глаза болотного оттенка.

— Вы кто?

— Генри Мокбрайт, аспирант кафедры ментальных воздействий и способов защиты от них. Мы с вами почти ровесники, Элоиза.

— Чем обязана? — я на всякий случай вытерла уголки губ. Вроде, слюну на подушку не пускала, и то хорошо. Ещё бы дежурная утка не лежала в углу, и день был совсем замечательным.

— Я личный помощник Гидеона Дайхарда, и мне поручено позаботиться о вас в его отсутствие.

— Генри? Тот самый Генри? — я вспомнила рассказы Вивеки о том самом секретаре сурового ректора.

Теперь настала очередь Генри смутиться.

— Тот самый? — переспросил он, и я не знала, что ответить. Не пересказывать же те странные слухи о нём и Гидеоне.

— Пока лежала тут, слышала о вас только хорошее, — быстро выкрутилась из положения, однако парень мне явно не поверил, но уточнять не стал.

— Готовы к выписке, Элоиза?

— Ещё бы! — я откинула одеяло, совершенно забыв, что на мне лишь больничная роба.

Генри закашлялся и отвернулся.

— Собирайтесь, я подожду за дверью и провожу до ваших покоев.

Быстро стянула с себя надоевшую одежду и надела заранее подготовленную длинную тёмную юбку, белую блузку и кожаный корсаж . Ничего лишнего. Забрала волосы в высокий хвост. Вполне! И грудь не уступает в размерах одной заносчивой целительнице. Но совершенно никому ничего не собираюсь доказывать.

Сложила записи в наплечную сумку и с радостью покинула палату.

— Ух ты, — только и выдохнул Мокбрайт, и его веснушки стали ярче на покрасневших щеках. — Это мода такая столичная?

— Что-то не так? — я машинально одернула юбку.

— Все так. Вашим студентам гхм весьма повезло.

От его комплимента стало не по себе. Может, на севере не привыкли к корсажам? Нервно теребила завязки. Вот же глупое желание уесть Белинду и принарядиться. Теперь выгляжу глупо, и ради чего? Гидеон все равно не увидит. И хорошо что не увидит. Разоделась как вульгарная девка!

— Простите, Элоиз. Мы тут не привыкли к настолько привлекательным преподавателям. Я был бестактен, прошу извинить, — он протянул мне руку, и я попыталась ответить простым рукопожатием, но Генри ловко прижал мою ладонь к своим губам.

Было невежливо отдёргиваться, но момент казался ужасно неправильным.

— Как интересно, — задумчиво проговорил Мокбрайт, наблюдая за моей реакцией. — Боитесь мужчин?

— С чего вы взяли?

Я чуть отступила, и Генри заулыбался шире.

— Боитесь мужчин, но хотите на кого-то произвести впечатление. Точно не на меня, — он буквально пытал меня немигающим взглядом, и я почувствовала, как вокруг сгущается магия, а сама я тону в зыбком болоте. Да он пытается пролезть в мои мысли! Быстро отвесила ему ментальную пощечину, и Генри даже руку прижал к лицу. 

— Всекло? — спросила наглого мерзавца, кривя рот в злой усмешке.

— Прелестно. Мы подружимся, Элоиз. Вы кое-кого мне очень напоминаете.

Он совсем не обиделся, а попытки прощупать меня быстро оставил.

— Кого же? — все ещё тяжело дышала после этой магической стычки и в очередной раз пожалела о выборе своего туалета. Грудь вздымалась над корсажем, и взгляд Генри то и дело ловил это.

— Дайте подумать, — он постучал себя указательным пальцем по губам, и они тут же расплылись в ухмылке полной превосходства: — Того, в кого вы влюблены, госпожа Но-бе-раль.

Я похолодела от этой фразы.

— Ты не скажешь ему!

— Ему? — он озадаченно почесал затылок. — В каком смысле, ему?

— А кого ты имел в виду?

— Госпожу Флюгз. Ты грезила о ней во сне и в палате принаряжалась, чтобы она обязательно увидела. Вы же в столице все свободных нравов. Я же прав?

Я так стояла, разинув рот. Свободных нравов? Он шутит так, что ли? Но Генри оставался серьёзен.

— Не понимаю, я никогда не ошибался.

— Ты! — я быстро исправилась, пытаясь держаться в рамках холодной вежливости. — Вы, Генри, совершенно бестактный и наглый человек. И будь, я мужчиной, я бы вызвала вас на дуэль.

— Так его! Так! Госпожа Ранвей, давно пора поставить этого нахала на место, — раздался задорный смех, музыкой прокатившийся по больничному коридору. Он же был занят. Пришёл?

— О, капитан, а я тут вашу новенькую хотел проводить до её покоев, а она дерётся! — Генри ткнул пальцев в свою красную щеку.

Гидеон удивлённо вскинул брови и вопросительно посмотрел на меня.

— Вы обидели моего Генри?

— Ваш секретарь попытался залезть ко мне в голову, а теперь распускает небылицы!

— Я сказал это только вам, Элоиз. Просто хотел помочь в делах сердечных. Вдруг ваше чувство взаимно?

— Сердечных? Как же много я пропустил, — Дайхарду было явно весело от нашей перепалки. — Смею вас заверить, что дуэли в Нуридже официально не запрещены, госпожа Ранвей. Дерзайте!

— Что? — испуганно пискнул Мокбрайт. — Она училась на факультете боевой магии!

— Выбирай себе секунданта, Генри, — хищно скалился ректор.

— Вы.

— Поздно, — бархатный баритон коснулся моих ушей, а теплые руки легли на плечи. — Меня уже выбрала Элоиз. Безумно хочу посмотреть, как она отделяет тебя во имя всех пострадавших от твоих вмешательств.

— Капитан, вы же не серьёзно!

— Я любитель пошутить, Мокбрайт? — проревел Гидеон, и его руки крепче сжали мои плечи, там определённо останутся красные следы.

— Никак нет, капитан. Время, место?

— Завтра в полдень в внутреннем дворе.

— Оружие?

— Пришлёшь в аудиторию метеомагии своего секунданта. Обсудим с ним. А сейчас свободен.

Генри поклонился и первым вышел из больничного крыла. Вот так авторитет у ректора Нуриджа!

Только когда за его помощником хлопнула дверь, хватка Дайхарда стала чуть слабее, но он все ещё держал меня.

— Идем? — мягко позвал ректор. — Можешь уже расслабиться. Поджигать моего помощника сегодня точно не стоит, он мне ещё нужен. У меня тонна бумажной работы навалилась из-за происшествия в Нуре. Я столько правил ради тебя нарушил.

Он сейчас это с укоризной сказал? Так не стоило утруждаться!

Гидеон оторвал от меня ладони, и на них тут же заиграло пламя. Я же почувствовала небывалое облегчение, словно из меня вытянули ядовитое жало.

— У тебя явные проблемы с контролем гнева, Элоиз, ты в курсе? — он развеял огненные язычки и пристально посмотрел на меня.

Моё сердце не выдержало этого взгляда, бешено заколотилось в груди, и я отвернулась, уставившись на тугие прутья оконных решеток..

— Простите, меня никто никогда так не злил.

— Кроме Генри и Боварда? — с пониманием спросил ректор.

— И отца, — пробормотала под нос.

— Как часто я это слышу, ты бы знала. Близкие люди бьют без промаха в самое больное. Хочешь поговорить об этом?

Он галантно подставил мне локоть, но тут же убрал, когда я смущённо завела руки за спину. Не хватало ещё, чтобы Белинда это увидела. Буду держать дистанцию с её женихом. Враги в Нуридже мне не нужны. Хватит с меня одного обиженного менталиста.

— Я пока не готова, ректор Дайхард.

— Капитан, — он с раздражением поправил меня.  — Капитан Дайхард. И добро пожаловать в мой форт, новенькая. К сожалению, мне плевать, готова ты или нет. Это не дружеская беседа с целью подтереть твои сопли, мне нужно понять, насколько ты опасна для окружающих. За мной!

И что Белинда в нем нашла? Его настроение меняется чаще, чем погода в столичном регионе. А я-то надеялся, что хоть в Нуридже мне не придётся носить сразу и зонтик, и веер.

— Куда мы идём?

— Увидишь, — процедил Капитан Дайхард.

Я очень сомневалась, что он ведет меня в мои покои отдохнуть. Гидеон лишь прибавил шагу, и мне пришлось буквально бежать за ним, чтобы поспеть.

Знать бы заранее, что мне подготовить: зонтик или веер?

*.*.*

То и дело нам встречались редкие студенты. Они с интересом поглядывали на меня, но стоило Гидеону бросить на них строгий взгляд, как они тут же вытягивались по струнке и шли по своим делам. Хочу так же. Одним взглядом убеждать, приковывать и не отпускать. Смогу же?

Молчание, воздушной прослойкой, надувшееся между нами, угнетало, и я не знала, с чем начать разговор с ректором, чтобы схлопнуть эту неловкость и дистанцию. Меня терзали сотни вопросов, но он чётко дал понять, что отвечать на них пока не собирается.

— Я подготовила годовой план занятий. Его ещё нужно перепечатать и продумать практическое задание для студентов пятого и шестого курса во втором семестре…

— Так план готов, или нет? — холодно спросил Дайхард.

И чего я ждала. Похвалы?

— Не готов.

— Плохо. По приезде ты должна была сразу же представить его мне.

— Но я же…

— Сбежала от сестры, в одиночку прошлась по вагонам, зная, что магией в поезде пользоваться нельзя, что защититься своими силами в случае нападения ты не сможешь. Продолжать? Прикрываться этим происшествием я тебе не дам. Ты выполняешь требования в любом случае, похитили тебя, заболела ты. Неважно. Берёшь и делаешь.

— Да, я с капельницей в руке план составляла, — повысила голос, задыхаясь от обиды, и тут же пожалела, что вообще раскрыла рот. Гидеон повернулся и окинул меня полным презрения взглядом:

— Мне тебе грамоту выписать за то, что работу свою делаешь?

— Нет, — поперхнулась своей обидой, но руки буквально зачесались от ладоней до локтей.

— О чём я и говорил, — устало выдохнул ректор, — полюбуйся.

Электрические всполохи то и дело змеились по моей коже, приподнимали дыбом волоски на руках, разбегались мурашками по телу, и я никак не могла их стряхнуть.

— Вы нарочно провоцируете меня!

С пальцев с треском сорвались крупные искры.

— Я виноват в том, что ты не контролируешь свою силу? Алоиз, у тебя были друзья? Любимый человек? Чем ты жила все эти годы?

Почему по щекам текут предательские слёзы? А я даже вытереть из наэлектризованными ладонями не могу. Почему каждый его вопрос буквально выжигает меня изнутри, заставляет чувствовать себя ничтожеством.

— Книги. Мне всегда нравилось учиться.

— А я вот не верю тебе.

— Не верьте. Это и было вашим испытанием? Пробить меня на эмоции и поглумиться?

— Я не глумлюсь, просто пытаюсь разобраться в том, кто такая Алоиза Иксора Нобераль. Фанатичная заучка или девочка без друзей и с очень ограниченным кругозором.

— Довольно! — Осекла его, и схватила себя за правую руку, которую уже начало сводить от желания выпустить в мерзавца сгусток моей боли и обиды.

— Не всё потеряно, — он самодовольно ухмыльнулся. — Контроль есть. Жаль, доверия пока нет. В мой кабинет.

Он толкнул самую непримечательную дверь в коридоре и пропустил меня вперёд.

Просторно. Большое окно с видом на холодное бескрайнее море. Потёртый письменный стол, старый диван, на котором лежала какая-то бесформенная тряпка. Деревянный пол с круглым изъеденным молью ковриком. А ещё книги. Море книг повсюду. Старые, с любовно подклеенными корешками и написанными от руки названиями. Что-то о мореплавании, технике ведения ближнего боя, дисциплина в армии. Энциклопедии, руководства, методички. Сердце заколотилось от безумного желания взять хотя бы парочку на вечер.

— Это всё ваше? — бесцеремонно открыла дверцу шкафа, забыв, как сильно злилась на ректора. Ни пылинки, только сладкий запах книг.

— Часть мои, а что-то отыскал в подвале форта и привёл в порядок. Другие в библиотеке.

Он подошёл почти вплотную ко мне и вытянул руку вперёд, доставая что-то с верхней полки.

— Моя любимая.

— Неукротимые стихии? — прочитала название на отсыревшей обложке.

— Мне всегда было интересно, есть ли способ совладать с тем, что описано здесь. Неугасимый огонь, глубинные воды, небесный свет, ветер тысячи гор, сердце земли.

— Изначальная тьма, — закончила за него, и на несколько мгновений в кабинете повисло молчание.

— Разве её вы не укротили? — повернулась к ректору и вновь поймала на себе какой-то странный взгляд, словно Дайхарду вручили пергамент на незнакомом языке и попросили прочитать.

— Множите слухи, госпожа Ранвей? — он убрал книгу на место и пожал плечами. — У меня нет никакой изначальной тьмы. Мои неукротимые стихи — это мои студенты.

— А тот зверёк. Его же вы подослали меня спасти?

Он на мгновение растерялся, а потом снова вернул себе фирменный капитанский тон.

— Я не допросе, Элоиза?

— Простите.

Повернулась к шкафу, чтобы закрыть стеклянные дверцы, как Гидеон рывком прижал меня спиной к себе. Одна его рука легла на талию, а вторая торопливо принялась расстёгивать высокий ворот рубашки. Новое испытания? Я должна сдержать гнев от его гадких приставаний?

Почему же мне так легко, а никакого гнева нет и в помине? Есть только моё шумное дыхание и шорох одежды. Увидела своё отражение в стеклянной дверце. Расширенные зрачки, полуоткрыте губы, дрожащие от рваных вздохов ключицы, а ещё его рука, обхватывающая мою шею. Нужно было испугаться, дать отпор, потому что на тыльной стороне его ладони вспухли чёрные вены, запястье напряглось, и дышать мне стало всё труднее.

Он душит меня?

— Терпи, Алоиза. Уже почти всё. Так надо?

Что надо? Умереть?

Хватала ртом воздух, но не могла насытиться, из меня уходила жизнь, комната шаталась, а перепуганная девушка в отражении превратилась в радужный блик.

— Не надо… прошу, — хрипела Гидеону, но чувствовала, что и он страдает.

— Терпи… дыши, не сопротивляйся.

Да и сил не было, я просто обмякла в его руках, и открыла глаза уже лёжа на диване.

Ректор преспокойно сидел за столом и без спроса листал мои черновики.

— Что вы со мной сделали?

Вскочила на ноги и тут же почувствовала тяжесть на своей шее. Прижала ладонь и нащупала холодный обруч.

— Что это?

— Твой шанс остаться в академии в качестве преподавателя, Алоиза. Этот артефакт будет поглощать твою магию только в случае сильного гнева. Разозлилась — лишилась сил. Действие временное, но это поможет уберечь тебя от спонтанных всплесков энергии. Безопасность учеников — приоритет Нуриджа.

— То есть я буду учить малолетних преступников…

— Детей, — поправил меня капитан.

— Я буду учить детей, и в случае чего, не смогу за себя постоять?

— Сможете, госпожа Ранвей. Просто не злитесь на них.

Зарычала и что есть сил топнула каблуком. Да он издевается? Ошейник на меня нацепил!

Тут же пожалела об этой сцене. Артефакт сработал, и я быстро села обратно на диван, когда ноги подкосило.

— Вы ужасный человек, капитан Дайхард.

— Ты тоже, Алоиза. Нет ничего хуже бомбы замедленного действия. Никогда не знаешь, когда рванёт. Я лишь удлинил твой фитилёк.

— А я бы ваш укоротила, Капитан, — едко ухмыльнулась и потёрла обруч.

— Приятно же? — он отложил мои записи и подпёр щеку рукой.

— Что именно?

— Не быть хорошей девочкой? Дерзить, спорить, наряжаться распутной девицей, — он потряс вырезанной на память фотографией из таблоида.

Папенька отозвал тираж, но я-то припрятала себе статью на память.

— В вещах моих рылись!

— Ага, ничего не скажет о девушке лучше, чем её сумочка и пометки на полях её тетрадок.

Моё лицо залило краской. Я вполне могла написать что-то приторно милое о новом начальнике. Ещё вчера я не знала, что он мерзавец и манипулятор.

Надула щёки, подбирая самую невежливую характеристику для него, а он возьми и скажи:

— Мне нравится проделанная тобой работа. Завтра приведи записи в должный вид, мне нужно будет утвердить твой учебный план. Только посмотри мои замечания и внеси поправки, хорошо?

— Хорошо.

Страшный человек. Психопат, меняющий настроение каждую минуту. Хуже этого мужчины, только моя реакция на него. Я радуюсь, сижу и радуюсь, что он меня похвалил. Я безнадёжна.

— Отлично, — он размял шею. — Теперь нам осталось посмотреть твою аудиторию, выбрать оружие для дуэли с Генри и познакомиться с одним новым учеником.

— Учеником? Я и остальных-то не знаю толком. Читала ваши характеристики только и всего.

— Ну этот совсем свеженький.

— Интригуете, капитан.

— Только предлагаю начать с него. Он сейчас находится в изоляторе. Я ещё не решил его судьбу. Оставлю его в Нуридже или сбагрю коллегами из Анкриджа. Поможешь справиться с дилеммой?

— Я?

— Ну да. Кто, как не преподаватель, способен разглядеть в своём ученике золотую жилку.

— Почему я чувствую подвох во всем, что вы говорите, капитан?

— Просто ты ещё не привыкла ко мне. Генри потребовалось три года.

Бедный Генри. Три долгих года с этим любителем кнутов и пряников. Я бы рехнулась.

Изолятор находился двумя этажами ниже, и представлял собой одиночную камеру с постелью, молитвенником на прикроватном столике, раковиной и унитазом.

Арестант сидел в тёмном углу, поджав под себя ноги. Завидя Гидеона, он попытался слиться со стеной.

— Знакомьтесь, Госпожа Ранвей это…

— Николас! — вскричала я, узнав своего обидчика из поезда, а Гидеон коварно заулыбался.