Варежка.

Стоя на крыше девятиэтажки, я смотрела вниз. Вдоль позвоночника бегали мурашки, по рукам проходил неприятный холодок.

Это странное ощущение, вроде бы страшно до жути, а поднимаешь глаза, и захватывает дух. Живя в Питере, учишься находить красоту везде, от советских хрущевок до Петровских домов, вот и сейчас я смотрела на крыши, за которыми виднелась набережная, и улыбалась. Это непередаваемое чувство. На грани истерики и огромного щенячьего восторга.

Еще с детства было интересно, что испытывает человек когда умирает? Но было страшно, да и не хотелось мне тогда умирать. А сейчас? Сейчас мне было все равно. Чтобы жить нужна цель. А моя цель исчезла много лет назад.

Двадцать семь метров отделяли меня от земли. Я не боялась, было просто интересно. Всего один шаг и жизнь Алеси Семеновой закончится.

Может рискнуть?

В фильмах самоубийцам говорят: «Подумай о близких, как им будет плохо без тебя».

Отцу плевать, он, наверное, даже на похороны не приедет, а вот тете Маше... Она расстроится, но стоит посмотреть правде в глаза, для нее я просто обуза. Зачем человеку, у которого есть свои дети, чужой?

Жаль что все так получается, а ведь когда-то я мечтала стать художницей. В последний раз обведя все вокруг взглядом, я занесла ногу над перилами... И услышала тихий жалобный писк. Может показалось? Мало ли что от волнения привидится.

Опять. Нет, это определенно кто-то пищит. Отложив смерть на потом, я присела и внимательно вслушалась. Звук шел с девятого этажа. Пробравшись к пожарной лестнице, я вышла на площадку. Снова писк, честно, никак не могла понять, откуда он доносится, но точно не из квартир. Значит нужно искать.

Послышался шум шагов, и на площадку выбежал мальчуган лет семи, он подошел к мусоропроводу, открыл крышку и кинул какую-то бутылку из-под лимонада. В этот момент послышался еще один писк и отчайный скрежет когтей о металл. Я рванула к мусоропроводу и через долю секунды уже доставала маленький черный комочек. Грязный, неприятно пахнущий котенок, царапался и громко-громко качал свои права.

— Ты откуда, горе луковое? — спросила я, не сдерживая умиленной улыбки.

— Так это, наверное, соседа, дяди Васи, у них тут пару недель назад кошка принесла, вот и выкинули, —ответил пацан, а я даже забыла, что все это время он стоял тут.

— Слушай, а тебе котенка не надо?

— Нет, он же черный.

— И что, какая разница-то?

— Ну-у, несчастье приносит... Ты лучше кинь его обратно, — проговорил мальчик и убежал за дверь.

С чего это они так решили? Суеверные, глупые люди.

— Ты его не слушай, дураки они, ты мне, можно сказать, только что жизнь спас.

Придя домой, я быстро прошмыгнула в комнату и, улыбаясь, достала из куртки писклявый меховой комок. При более тщательном осмотре выяснилось, что это девочка. Черненькая пушистая варежка. Да, да, именно Варежка — первая ассоциация тети Маши...

— Аленький, я дома! — крикнула тетя Маша, заходя в коридор.

— Привет! Я тут занята немного.

— Чего это ты там делаешь? — спросила тетя Маша, открывая дверь в ванную.

— Эй, подожди! — вскрикнула я, закрывая собой намыленного кота.

— А это еще что за варежка? Ты где уже подобрать успела?

— Только не ругайся, это новый член нашей семьи, и зовут ее... Варежка.

Тетя Маша расхохоталась и вышла из ванны, бросив меня в самый кульминационный момент.

Через два часа мы с Варежкой валялись на диване и тихо посапывали в стенку.