Глава 29. Загляни в мою душу

Я слишком долго скрывал свои переживания и мысли от Лисы, стараясь тем самым уберечь её. Но всё получилось с точностью, да наоборот. В попытках спрятать свою принцессу от дурных мыслей, я чуть не потерял её. За это время я понял одну истину, которая многим мужчинам открывается не сразу. Нельзя умалчивать свои переживания от любимой женщины, она сразу чувствует, что что-то не так. Вот только понять с чем именно связано возникшее в ней чувство тревоги по отношению к тебе она не может. И тогда включается ее фантазия. И в большинстве случаев, мысли, что посещают в такой момент женскую голову, весьма далеки от истины.  В ситуации со мной и Лисой все было в точности так. Я молчал о своих проблемах, о том, что творилось в моей голове, полностью замкнувшись в себе. Именно поэтому с такой легкостью она поверила в измену. Именно поэтому она не дала мне и возможности с ней объясниться. Наученный горьким опытом, я решил поведать ей то, о чём никому не рассказывал. То, что творилось у меня на душе.

Из ресторана мы поехали ко мне на квартиру, в которой я неизвестно сколько времени не был. Мне было тяжело находиться здесь. Ведь каждый уголок этой квартиры будто говорил мне "Какая же ты тварь, Матвей, ведь из-за тебя не стало человека". И как бы я с собой не боролся, как бы не пытался уйти от этих мыслей, у меня ничего не получалось. 

Мы сидели на белоснежном ворсистом ковре посреди гостиной, между нами стояла коробка. Коробка, в которую я спрятал свою душу. С прошлого появления Лисы в этой квартире много что изменилось: практически не стало мебели, так как родители Нины все вывезли, лишь только стены были завешаны нашими совместными фотографиями с ней, что дало понять мне, что последние дни моя бывшая жена сходила с ума, так и не сумев меня отпустить. Лиса с ужасом осматривала стену, не понимая, что весь мой страх хранится в коробке, стоявшей рядом с ней. Мы молчали, но в этом молчании каждый из нас прекрасно понимал друг друга.

- Эй, всё хорошо, слышишь?

Она положила свою прохладную ладонь мне на щеку, заметив, как тяжело мне даётся само прибывание здесь. Но я должен! Я просто обязан ей всё рассказать, чтобы в наших отношениях больше не было недоговоренностей.

- Я хочу поделиться с тобой своей болью, но слова почему-то слишком тяжело мне даются.

Я открыл коробку и достал оттуда скомканный листочек - прощальное письмо Нины ко мне. Она никогда не была творческим человеком, и уж подавно не любила поэзию, но почему-то прощаться со мной она решила в стихотворной форме. Каждый раз перечитывая его - я ненавидел себя.

"Я любила тебя долго,Я любила б тебя вечность,Но ранил в ответ больно,На подаренную мной нежность.

И пропал в моей жизни смысл,Он ушел вслед за тобой,И последнее своё словоЯ пишу дрожащей рукой.

Ты запомни любимый, родной мой,Я люблю тебя после смертиИ теперь стою за тобой,Защищая тебя от бедствий.

Ты прости сейчас мне мой грех,Но жизнь без тебя - ад.Я вдруг оказалась из тех,Из тех, кто безумно слаб.

Себя ни в чем не вини,Таков уж выбор мой.И наши с тобой путиНавек разошлись, дорогой."

Лиса прочла стихотворение вслух, и каждое произнесённое ей слово выворачивало мою душу наизнанку.

- Господи, Матвей...

Она обняла меня и расплакалась, и в этот момент мне хотелось сделать то же самое. Я медленно умирал, и лишь её объятия возвращали меня к жизни.

- Как же ты один со всем этим справлялся? Почему не рассказал мне сразу?

- Судя по всему очень плохо справлялся, ведь чуть не потерял тебя. Чувство совести стало средством манипуляции мной. Стася грозилась наложить на себя руки, именно поэтому я виделся с ней, но между нами ничего не было. Я действительно не изменял тебе. А не рассказал , потому что хотел огородить тебя от всего плохого. Достаточно того, что я страдал.

- Какую ещё боль хранит эта невзрачная коробка?

- Родители Нины дали мне ее дневник, видимо, чтобы я окончательно с катушек съехал. Они считают, что я довел их дочь до самоубийства, именно поэтому мне тоже жить не стоит. Они винят меня во всем, что с ней случилось и мне трудно не согласиться с ними.

Лиса ничего мне не ответила, а стала разбирать содержимое  злосчастной коробки, доставая оттуда поочередно дневник Нины, фотографии, записки. Она все внимательно рассмотрела и прочла.

- Знаешь, это довольно гнетущее прошлое. Что случилось, того, увы, уже не поменять. В её смерти нет твоей вины, ведь ты не мог быть с ней, просто потому что она этого хотела. Эта коробка с прошлым - твоё проклятие. И ничего лучше мне в голову не приходит, как сжечь её. Прошлое на то и прошлое, что оно уже прошло и пора с ним попрощаться.

- Я не смогу... У меня просто рука не поднимется это сделать.

- Один и не сможешь, но я же теперь рядом. Я помогу. Ты помнишь ее, и твоя память - это дань ей, а всё, что находится в этой коробке - это не память, а твоя медленная смерть. Так что вставай и заводи машину, мы едем в лес.

- Я не уверен...

- Просто доверься мне, - она укутала своими ладошками моё лицо и нежно меня поцеловала, - так будет лучше.

В этот момент я не мог ей не поверить, не хватило духу отказать. Ведь Лиса была права, я помнил Нину и без всех этих записок и дневников.

В машине Лиса показывала мне дорогу к одному знакомому ей месту в лесу, что находилось на окраине нашего города. На вопрос, откуда она про это место знает, Лиса ответила, что иногда, ещё во времена ее семейной жизни с Сеней, она ездила туда, чтобы побыть одной и собраться с мыслями.

Остановились мы на обочине и продолжили наш путь пешком. Я нёс коробку, Лиса шла впереди, показывая мне дорогу. Мы блуждали средь елей и прочих деревьев и кустов минут пятнадцать, пока не увидели вглуби леса опушку.

- Вот и дошли, - сказала Лиса, глубоко дыша.

Она забрала у меня из рук коробку и поставила ее на кусок земли, единственное место, где не было никакой растительности.

- Мы же не хотим спалить весь лес, - обернувшись ко мне, улыбнулась она.

Земли на этом участке было достаточно, чтобы затушить весь пепел моих воспоминаний.

- Ты должен сделать это сам, - сказала Лиса, вручая мне коробок спичек, - пришло время попрощаться с прошлым.

Я взял у нее из руки коробок, все ещё думая, а правильно ли я делаю? Поступаю ли я сейчас по совести или как эгоист? Простила бы меня за это Нина? Ведь я и так перед ней во многом виноват.

- Ты ни в чем не виноват, - Лиса словно прочла мои мысли.

Она подошла ко мне со спины и крепко прижалась.

- Пойми ты, это был её выбор жить или не жить. Ты не знал, что она такое может совершить. И даже если бы знал, ты не мог быть с ней только потому, что она этого хотела. Люди должны быть вместе по обоюдному согласию, а не потому что один шантажирует другого своим уходом из жизни. Хватит мучить себя, ведь в её смерти твоей вины нет.

Слова Лисы подтолкнули меня зажечь спичку и бросить её в коробку. А потом ещё одну, и ещё... чтобы уж наверняка загорелось.

И коробка запылала. И словно с этим огнём выгорала во мне вся та боль, что столько времени терзала меня, не давая жить.

Прощай Нина.