10. О моде, дискотеке и пауках

— Решил бросить меня и сбежать?

Арсений сонно потёр глаза, глядя на парня, который поправил сползшую с плеча футболку. За окном только занимался рассвет, Антон в нежно-розовых лучах выглядел очень красивым и милым. Всё вчерашнее казалось простым кошмаром, который растворился, как только наступил рассвет.

— Думаю, будет трудно объяснить твоим родителям, что всю ночь делал парень у тебя в комнате.

Шастун, поправляя длинные штанины, опустился рядом с ним на корточки, тыльной стороной пальцев провёл по щеке, разглядывая мелкие родинки на ней. Спросил как можно тише:

— Ты как?

— Теперь всё в порядке, — Арсений взглянул на него снизу вверх, кладя ладонь поверх руки. — Я тебя провожу.

Откинув на пол лёгкое одеяло, он поднялся с постели. Спустившись, они как можно тише прошли в прихожую; Арсений дождался, пока парень наденет кроссовки, припрятанные вчера в горе обуви у двери. Тихо щёлкнув замком, он пропустил Шаста на крыльцо и вышел сам, после чего прикрыл дверь, чтобы их не услышали. На улице было холодно, редкий желтоватый газон поблёскивал росой, а ветер, дующий откуда-то со стороны шоссе, приносил с собой запах свежести. Было абсолютно безлюдно и тихо настолько, что было слышно, как где-то вдалеке от порывов ветра поскрипывала старая незакрытая калитка. Сиреневое с розовыми разводами небо казалось очень далёким, призрачно-белые облака медленно плыли по своим делам. Арсений чуть поёжился, растирая руками предплечья, которые щекотал ветер.

— Спасибо. Спасибо, что пришёл. Не знаю, что бы я без тебя делал.

Антон улыбнулся, взяв его за руку, провёл большим пальцем по тыльной стороне ладони. По всей руке разбежались мелкие, едва заметные мурашки, которые возникли явно не от холода.

— Да не за что. Звони в любое время, если понадоблюсь.

Шастун отпустил руку и развернулся, уже собираясь уходить, как юноша его окликнул:

— Антон.

— Мм?

Попов, не долго думая, сделал пару шагов вперёд и накрыл его губы своими. Поцелуй вышел скомканным, быстрым и рваным: хотя никого не было видно, некоторые соседи просыпались довольно рано, а если их кто-то заметит — влетит обоим. Антон благодаря кедам на толстой подошве был ещё выше, из-за чего юноше пришлось приподнять голову. Отстранившись, он кончиком языка разорвал образовавшуюся ниточку слюны и чуть смущённо улыбнулся.

— Вот теперь пока.

* * *

Второе пробуждение вышло не таким приятным, как первое. Только открыв глаза, он увидел Серёжу, который, лёжа на боку, подперев голову рукой, пожелал доброго утра и назвал его «спящей красавицей», а после сообщил, что сегодня вечером будут танцы, поэтому им надо пройтись по магазинам, чтобы найти «что-нибудь приличное», и у Арса ровно семь минут на то, чтобы собраться. Матвиенко сунул свой журнал в сумку и потащил Попова в самый большой местный магазин одежды. Как оказалось, он уже успел поболтать с мамой, чтобы она дала денег на «что-нибудь красивое», чтобы «обязательно понравиться девочкам». Арсений, распахнув покрытую катышками красную шторку, вышел из примерочной. Положив руки на талию, он с видом модели покрутится перед сидящим на пластиковом стуле Серёжей.

— Мне кажется, это уже перебор.

Матвиенко, приспустив на кончик носа жёлтые очки, взглядом эксперта окинул блестящие розовые штаны-клёш, на которых со внешней стороны находились разрезы почти до середины икр.

— Блёстки сейчас в моде, будешь на танцах как второй диско-шар. Попов глянул в длинное зеркало, стоящее рядом с примерочной, и почесал бок под вязаной кофтой пурпурного цвета с треугольным вырезом, чуть поморщился.

— Неудобно – неси следующее.

Он снова распахнул шторку и сделал пару шагов вперёд, цокая низкими каблучками на коричневых сапогах. Стройные бёдра обтягивали брюки с чёрно-белыми полосками, как у зебры, а на груди с тремя расстёгнутыми верхними пуговицами была бежевая рубашка, которую вверху украшал завязанный на шее набок платок с цветочным узором.

— Серёж, ты издеваешься?

— Ты прав. Платок здесь выглядит слишком гомосексуально, — парень, в два счёта оказавшись возле него, стянул платок и расправил ворот рубашки так, чтобы он красиво стоял.

— Я похож на ковбоя, — Арсений, сунув одну руку в карман, встал полубоком, разглядывая своё отражение, — который танцует эротические танцы. Нет чего-то попроще?

Друг театрально схватился за сердце:

— Да куда ещё проще-то? Ты хочешь в мешке из-под картошки, как Мерлин Монро, пойти? Тебе нужен красивый и яркий наряд, чтобы точно понравиться девочкам, — он опустил взгляд на платок, добавив уже тише, — или мальчикам.

— Ой, да ну тебя, — Арсений отвернулся и прошёл в примерочную, показательно запахнув шторку. — Что у тебя там ещё есть?

Он вышел босиком, осторожно вставая на крохотный коврик, потому что обувь оказалась неподходящего размера.

— Ну прям жених, — Матвиенко раскинул руки в восхищении, снова вставая со своего судейского стула.

Арсений скептично посмотрел на себя в тёмно-синих бархатных штанах клёш и шёлковой чёрной рубашке, которая струилась по рукам, мягко переливаясь в белом электрическом свете. Серёжа подошёл сзади, заглядывая в зеркало через его плечо. На его руке висела жилетка от этого костюма.

— Ну как?

— Штаны хорошие, рубашка, — он покрутился, разглядывая себя со всех сторон, — тоже неплохая. Сколько стоит?

Матвиенко вытащил из-за шиворота бежевую бирку, которую протянул юноше. У Попова при виде цены округлились глаза:

— Не-не-не, однозначно не берём. — Так, что мы ещё не мерили...

Он развернулся, уже собираясь уходить вглубь магазина за новыми вещами, как Арсений его остановил:

— Дай ещё жилетку эту примерю.

Костюм оказался приятным на ощупь и вполне удобным для танцев. Серёжа, пощупав ничем не прикрытую руку, проверяя на наличие мышц, с видом эксперта произнёс:

— Вот его и берём. Смотрится шикарно, к глазам твоим подходит.

— Думаешь? — Арсений окинул своё отражение внимательным взглядом, но так и не нашёл, к чему придраться.

Серёжа, размотав браслет, висящий выше неизменной повязки на руке, который оказался подвеской, приложил его к поясу вместо ремня. Серебряные звёздочки с большой луной по центру красиво смотрелись на фоне синего бархата, подчёркивая его блеск. Родинки, красующиеся на плечах, шее и груди, заметной через вырез жилетки, напоминали маленькие скопления звёзд.

— Я тебе ещё серебряных украшений одолжу – будешь самой сияющей звёздочкой на этих танцах.

* * *

— Я целоваться хочу.

Антон повис на нём, обняв со спины. Попов обернулся, а как только тот потянулся, отпрянул так, что едва не упал на танцующую позади девушку. Вернувшись к нему, он наклонился к уху и прошипел:

— Точно не при всех.

Антон пьяно хихикнул, улыбнувшись, отчего с его щёк упала пара блёсток глиттера. На парне была плотная зелёная куртка с небрежно обрезанным по середину живота краем, с которого свисали ленточки из того же материала, а худые длинные ноги подчёркивали салатовые брюки-клёш, полностью состоящие из блёсток, отчего на пару сантиметров вокруг падали светлые зелёные отблески. По его лицу красиво бегали цветные круги прожекторов, которые отражались от блёсток, перед дискотекой размазанных Оксаной по их лицам. Как оказалось, танцы проходили в школьном спортзале, потому что сегодня был какой-то небольшой праздник, да и молодёжь надо чем-то занять, чтобы праздно не шаталась на каникулах. Вообще предполагалось, что праздник будет безалкогольным, но поскольку сюда пропускали не только школьников, но и некоторых давно выпустившихся, как Дима, ребят, кто-то протащил с собой алкоголь и, если знать, к кому подойти (а парни явно знали), можно было получить красный стаканчик пунша, который стал алкогольным.

— Значит, пошли за мной, — Шаст, взяв его руку в свою, потянул юношу в сторону выхода, рядом с которым сидел один из учителей, приглядывающий за тем, чтобы всё было прилично, обернулся на него, замурлыкав слова играющей сейчас песни. — Really be really babe. Could it be my babe could it babe? Could it babe could it babe (Может быть, детка. Будешь ли ты моей? Детка ли ты)?

Арсений оглянулся на ребят, очень надеясь, что их пропажи никто не заметил. Быстро нашёл в толпе невысокую фигуру Димы, который дрыгался на танцполе. На нём была неизменная красная бандана, придерживающая чёрную оправу очков, чтобы не слетала, браслеты, джинсы с мелкими стразами на карманах и алая футболка с каким-то большим и ярким рисунком. Рядом с ним, ближе к стене, чтобы не мешать другим, скромно танцевала Оксана, которая раскраснелась то ли от выпитого алкоголя, то ли от активности. На ней было платье до середины колена с меховой оборкой на рукавах и подоле, на котором расплылись пастельного цвета разводы, а длинные подкрученные волосы скрывали цветные серьги-кольца. Без труда удалось найти и Серёжу, который, усевшись за столиком с напитками рядом с невысокой трибуной, неумело флиртовал с красивой мулаткой, которая явно не знала русского, как и Матвиенко английского. На нём была рубашка с коровьим принтом, красные джинсы, подпоясанные массивным ремнём, а на носу красовались жёлтые очки в форме звёзд. Пробиваясь через толпу ярко накрашенных девушек с начёсами и разноцветными блестящими платьями и красиво одетых парней, которые, впрочем, не слишком сильно экспериментировали с цветами, они оказались в тёмном помещении, где-то вдалеке подсвеченным лишь одной электрической лампочкой. Спешно пройдясь по коридору, в котором, к счастью, никого не было, Антон втянул его в небольшую светлую комнатку, на двери которой находилась табличка «men's room», где, спешно щёлкнув замком, прижал его к керамической стене и сразу же впился в губы нетерпеливым поцелуем. Оголённые плечи обожгло холодом от плитки, поэтому Попов обнял его за шею, прижимаясь к тёплому телу и прикрывая глаза, ответил на поцелуй. Музыка была почти не слышна из-за закрытой двери, так что Арсений позволил себе расслабиться и полностью отдаться ощущениям. Вопреки привычному развитию событий, чужой язык скользнул по его губам. Юноша отстранился, с удивлением заглянув в наглые зелёные глаза, покрытые поволокой алкоголя, но прижался снова, неуверенно приоткрыв губы. Шастун положил руки ему на талию, сминая окольцованными пальцами синий бархат, на котором висел пояс из звёздочек, языком скользнул в рот, углубляя поцелуй. Арсений замер и, кажется, даже перестал дышать, стараясь понять, что ему стоит делать дальше, несмело лизнул язык. Через пару минут разорвав поцелуй, он переместил руки юноше на спину и уткнулся носом в изгиб шеи, отчего серебряная подвеска тихо брякнула.

— Ты такой красивый в этом костюме. Тебе идёт синий: на его фоне глаза выглядят гораздо ярче.

Арсений пальцами зарылся в мягкие кудри на затылке, поцеловал его в макушку.

— Значит, теперь всё время буду ходить в синем.

Антон угукнул ему куда-то в плечо, а после неожиданно стал подниматься короткими поцелуями вверх по шее. Попов вздрогнул, чувствуя, как по коже разбежались мурашки. Он запрокинул голову назад, чувствуя себя неловко и смущённо.

— Антон...

— К чему так официально? — тёплые губы скользнули по линии челюсти к уху, оставили маленький поцелуй под ним. — Можешь называть меня хотя бы Тошей. Или Шастом. Или, на крайний случай, пупсиком.

— Обязательно, пупсик, — юноша фыркнул в кулак, стараясь сдержать смешок.

"Тоша" перебрался поцелуями к щеке, но, как только губы коснулись разноцветного глиттера, он отвернулся в сторону, отплёвываясь.

— Я тебе так резко стал неприятен?

— Ой, заткнись, — он, подушечкой пальца убрав страз, который оказался на языке, развернулся к нему и снова поцеловал, не давая что-то ответить.

* * *

Глядя на своё отражение, Попов пригладил растрепавшиеся волосы и вышел из комнаты вслед за Антоном, который придерживал ему дверь. Хотелось надеяться, что ребята не заметили их отсутствия, а, если заметили, то не догадались, чем именно они занимались (несмотря на то что это было первым, что приходило на ум). В зале все дрыгались под весёлую музыку, не особо заботясь о том, как это выглядит со стороны. Стоило им пересечь порог, пригибаясь от висящих над проходом шариков, как прошлая песня закончилась, сменившись медленной, нежной мелодией. Люди тут же стали разбиваться на парочки, становясь с рядом стоящими. Антон протянул ему ладонь, а Арсений замялся с уже занесённой рукой, не зная, стоит ли соглашаться:

— Нас же все увидят.

— Плевать. К тому же, мы не делаем ничего противозаконного.

Шаст, не дожидаясь ответа, подтянул юношу ближе, укладывая его руки себе на талию, а сам взялся за плечи, вопреки правилам начиная вести. Арсений выдохнул, оглянувшись по сторонам, хотя сам не понимал, что ищет. Косые взгляды, людей, которые забросают их помидорами, плакаты с надписями «Гомосекам здесь не место»? Антон приободряюще улыбнулся, в танце вместе с ним плавно продвигаясь к центру зала, подальше от глаз наблюдающего за всеми учителя. Попов неловко взглянул на него, стараясь повторять все движения в такт.

— Я тебе, наверно, сейчас все ноги отдавлю.

Антон, взяв за руку, закружил его на месте, после чего прижал обратно, легко ответив:

— Дави сколько хочешь: не жалко.

Они продолжали танцевать, пока музыка не начала плавно стихать, завершаясь. Когда Арсений уже собирался отстраниться, кто-то, проходящий сзади, задел его плечом.

— Why, Shast? You're that desperate already that girls don't wanna dance with ya (Что, Шаст, уже настолько отчаялся, раз девчонки не хотят с тобой танцевать)? — незнакомый звонкий голос перетёк в заливистый смех.

— Bob, get your ass out of here before I turn you into homosexual as well (Боб, иди отсюда, пока я не сделал гомосексуалистом и тебя тоже).

Антон отпустил руку буквально отпрянувшего от него юноши. Когда незнакомец ушёл, а песня сменилась следующей, спросил, перекрикивая музыку:

— Всё в порядке?

— Да, я... Я лучше пойду выпью.

Антон кивнул, пробираясь через толпу подростков в сторону танцпола. Было неприятно, хотя тот парень ничего слишком плохого не сказал. Почему на них просто не могут не обращать внимания, как на остальные парочки, танцующие повсюду? Попов направился в сторону стола с напитками и только присел на деревянную скамью, взяв в руки бумажный стаканчик, как в него чуть не влетела запыхавшаяся и счастливая Оксана, которая, схватив ещё один стаканчик, мигом его осушила.

— Чего ты тут один грустишь? — девушка, переставив пустую ёмкость к горе таких же, стоящих в углу, улыбнулась ему.

— Да я не грустный, — он сделал пару глотков пунша.

— Раз не грустный... — она, не дав вдоволь выпить, дождалась, пока юноша отпустит стакан, схватила за обе руки и, пританцовывая, потянула от стола, — значит, давай танцевать!

Арсений рассмеялся, позволяя увести себя на небольшой танцпол, состоящий из светящейся разноцветными огнями плитки. Он постарался расслабиться и ни о чём не думать. Нельзя позволять кому-то портить веселье. По ребятам скользили отблески света, отражаемые диско-шаром, а также лучи гирлянд, кое-как прикреплённых к высокому потолку. Попов пританцовывал, наблюдая за девушкой, которая, уже успев раскрепоститься, двигалась в такт энергичной мелодии, слов которой было почти не разобрать. Здесь было достаточно многолюдно, поэтому приходилось танцевать аккуратно, чтобы ни на кого не наступить и не столкнуться с чужим телом. Почти все школьники собрались здесь – лишь изредка можно было заметить кого-то за столиком или на трибуне. На него кто-то налетел со спины; Попов, не успев обернуться, заметил Серёжу, который на последних аккордах песни упал на пол и проехался на коленях до центра танцпола, делая вид, будто играет на невидимой гитаре. Арсений рассмеялся, подойдя ближе, протянул руку, помогая встать. Перекрикивая музыку сразу начавшейся следующей песни, он спросил:

— А где твоя девушка?!

Парень отмахнулся от него, снимая чуть не упавшие очки-звёзды с макушки и натягивая их на нос:

— Да к чёрту этих девушек!

Матвиенко поначалу щёлкал пальцами в такт барабанам в песне, а потом, как только вступил солист, стал пританцовывать, переминаясь с ноги на ногу и по очереди сгибая руки, не переставая щёлкать.

— Где ты так научился?

Парень, взяв его за руку, закружил гораздо энергичнее, чем Антон во время танца, а после резко остановил так, чтобы они оба оказались на расстоянии вытянутой руки, из-за чего чуть не сбили несколько девушек, а потом Серёжа вновь придвинул его к себе и наконец отпустил, отвечая:

— Да я же вообще тусер! А ты не стой столбом!

Арсений послушно стал пританцовывать, стараясь вспомнить хоть какие-нибудь движения. Он и раньше сбегал на дискотеки, но часто просто сидел в сторонке, стесняясь, несмотря на то, что очень хотел танцевать. Только недавно он смог себя полностью отпустить и прекратить бояться чьего-то осуждения, наслаждаясь тем, что ему искренне нравится. Матвиенко, пользуясь случаем, закружил заливисто смеющуюся Оксану в танце. Придерживаемая за талию девушка наклонилась назад, вытягивая ногу с туфлёй в цвет платья, на которой был такой же пушок, как на рукавах. Где-то на припеве появился Антон, который всем телом сделал волну, умудрившись не расплескать и грамма напитка из стаканчика, а после, придерживая неизвестно откуда взявшуюся шляпу со свисающими по краю нитками, похожими на те, которые были у него на рубашке, очутился позади юноши и, прижавшись спиной к его спине, "потираясь" лопатками, стал сгибать ноги в коленях, танцуя. Арсений, ловко повторив его движения, в награду получил красный стаканчик, отпив большой глоток из которого, тут же зажмурился и сморщился. Горло обожгло. В этот раз ребята явно перестарались с количеством алкоголя, вылитым в пунш. Он вернул напиток обратно Антону. Кстати о ребятах...

— А где Дима!?

Антон пожал плечами, а девушка, не переставая танцевать, обернулась к нему:

— Подышать вышел!

— Я схожу к нему!

Протискиваясь сквозь обилие танцующих тел, он очень скоро оказался в коридоре, а после и на крыльце, где при свете небольшого, подвешенного к крыше фонаря, который вообще ничего не освещал, виднелась одинокая фигура, облокотившаяся на перила. Встав около него так, чтобы спиной прижаться к железным прутьям, Арсений положил локти на крашеный метал, взглянув на Позова, который, выпустив клубы дыма, повернулся к нему. Солнце село не так давно, но улица уже погрузилась во мрак, отчего свет фар проехавшей где-то вдалеке машины больше напоминал две маленькие звезды. Привычная жара сменилась ночной прохладой, от которой по всему телу бегала мелкая противная дрожь, появляющаяся где-то в самой глубине и отдающаяся в кончиках пальцев. Кузнечики, а может, и какие-то другие насекомые — Арсений не знал, что именно водится в пустынях Калифорнии, — спрятавшись в кустах, стрекотали почти оглушительно, перекрывая едва доносящуюся через толщу стен музыку. Из нескольких высоко расположенных окон вылетали цветные лучи, которые быстро таяли, сжираемые темнотой. Попов некоторое время молча наблюдал за ним, собирая мысли, которые ворочались слишком медленно в хмельной голове.

— Привет. Там танцы сейчас в самом разгаре.

— Я сейчас вообще не хочу танцевать, — Позов, последний раз затянувшись, прижал окурок к металлу, чтобы затушить. — Мне как-то тревожно, что ли. Знаешь такое ощущение, когда чувствуешь, что вот-вот должно что-то случиться, хотя никаких предпосылок к этому нет и всё вроде как в порядке?

Мужчина повертелся по сторонам в поисках пепельницы или мусорки, но вспомнив, что находится на территории школы, сунул бычок в пачку сигарет, чтобы выкинуть позже.

— Знаю. За последнее время много всего произошло – тебе просто нужно расслабиться, — он полной грудью вдохнул ночную прохладу, которая немного отрезвляла, — и выпить.

— Наверно, ты прав, — оторвавшись от перил, он развернулся, уже собираясь уйти обратно в здание школы. Под ногой что-то громко хрустнуло. Наклонившись, Позов поднял ногу, сгибая в колене, чтобы узнать, на что он наступил, прищурился, стараясь разглядеть предмет в темноте, — что за...

Если бы ему рассказали о том, что произошло дальше, Арсений бы ни за что не поверил. Раздавленное Диминой обувью тело большого чёрного паука внезапно надулось обратно, а все восемь ножек резко бросились вверх. В следующее мгновение всё крыльцо покрылось полчищем чёрных тел, которые, кажется, сползались отовсюду, удивительным образом минуя ноги юноши. Его сковал животный ужас, не дающий пошевелиться и заставляющий безостановочно смотреть на то, что происходило дальше. Пауки заползали на Диму, лезли со всех сторон, покрывая его кожу чёрными тельцами, игнорируя скачки на месте и попытки их сбросить. Забирались на стены, превращаясь в одну шевелящуюся массу, которая несла собой хаос и ужас. Они двигались шумно, чавкали и хрустели. Деревянный пол под сотнями ножек жалобно скрипел, ни на секунду не смолкая. Всё произошло быстро. В какой-то момент пауков на фонаре стало так много, что они полностью закрыли собой стекло, погружая крыльцо в непроглядную темноту. Раздался мужской крик. В следующую секунду свет, мигнув пару раз, вернулся. Всё стало как прежде. Взгляду отмершего Попова предстало полностью пустое крыльцо, на котором не было никого. Ни пауков, ни Димы. Лишь валяющаяся на скрипучем полу чёрная оправа с потрескавшимися стёклами.