1. О поездках, знакомствах и птичках тауи

— Давай быстрее! Мы так точно опоздаем.

— Иду-иду.

Попов застегнул предпоследнюю пуговицу на оранжевой рубашке без рукавов и, последний раз поправив чёлку, быстрым шагом направился к выходу, где его уже ждала девушка. Стоило запереть дверь на ключ и оставить его под ковриком, как Оксана потянула юношу в сторону калитки, взяв под руку. Яркое калифорнийское солнце отражалось от светлых волос и играло бликами в стёклах красных очков-сердечек, а массивные медные серьги тихо позвякивали при ходьбе.

— Волнуешься?

— Немного, — Арсений закинул на плечо её пляжную сумку.

Выйдя на дорогу, юноша зажмурился и как козырёк приставил ладонь ко лбу, чтобы прикрыться от солнечных лучей. Сегодня было на удивление немноголюдно: в такую жару все либо сидели по домам, либо плескались в небольших надувных бассейнах на задних дворах. Два ряда светлых одноэтажных домиков уходили вдаль, теряясь где-то за поворотом улицы. Щебень хрустел под ногами: асфальт проложили только на шоссе, которое проходило через центр города. Голубое небо, по которому лениво ползли мягкие облака, казалось непривычно насыщенным, а упирающиеся в горизонт горы – и вовсе чем-то фантастическим. Он только недавно сюда переехал, поэтому ещё не успел освоиться, так что к нужному дому вела Оксана. Она жила в Лон Пайн уже три года, поэтому давно успела выучить каждый закоулок в этом маленьком городке.

— Я уверена, вы с ребятами подружитесь, — девушка солнечно улыбнулась, поправляя на руках браслеты, которые то и дело съезжали с тонких запястий.

Их познакомили родители, которые решили, что Арсению нужен здесь кто-то русский, кто поможет освоиться. И, в общем-то, были правы. С Оксаной он нашёл общий язык почти сразу: девушка провела экскурсию по городу, попутно рассказывая сплетни о соседях и подростках, с которыми ему придётся учиться ближайшие пару лет. Этот город Арсению понравился. Он был гораздо меньше, чем Ленинград, в котором юноша родился и вырос, но не менее красивым. Переезд упал, как снег на голову: родители были уверены, что разрешение на выезд смогут получить в лучшем случае в сентябре, но его одобрили уже в начале июля, поэтому пришлось в спешке паковать вещи и, схватив всё самое ценное, уезжать. Очень повезло, что в соседнем штате жила их дальняя родственница, у которой они остановились на первое время, а потом, получив ключи от дома её покойной матери, перебрались в "собственное" жилище. Мысли прервала девушка, которая остановилась напротив участка, на удивление не обнесённого забором, как многие другие здесь, и помахала кому-то рукой. Арсений огляделся: на подъездной дорожке перед маленьким домом-коробкой с настежь распахнутой дверью стоял пикап красного цвета, багажное отделение которого было открыто. В него, стоя к гостям спиной, грузил пакет с углём невысокий загорелый парень. Со спины было трудно определить возраст, но выглядел он лет на шестнадцать, был одет в джинсы клёш и свободную рубаху с большим вырезом и зелёным узором, а на руке на манер браслета красовался чёрный платок. Чуть подтолкнув вперёд замеревшего в нерешительности Арсения, Оксана бесшумно подкралась к незнакомцу и, резко положив руку ему на плечо, крикнула чуть ли не в самое ухо:

— Бу! — после чего, как только парень вздрогнул от неожиданности и обернулся, звонко рассмеялась. — А вот и мы.

Тепло обнявшись с девушкой, он развернулся к Арсению и, протянув ладонь, представился:

— Серёжа.

Попов кивнул, пожимая протянутую руку. Девушка уже предупредила, что в их компании в основном были ребята, которые когда-то так же, как и он, уехали из СССР.

— Арсений. Приятно познакомиться.

— Взаимно, — парень забрал у него девичью соломенную сумку и закинул к остальным вещам на расстеленный в багажнике плед.

Арсений ненадолго замялся, не зная, что делать дальше и куда себя деть; он уже давно не знакомился с новыми людьми, поэтому был немного растерян. Из здания, громко переговариваясь с шагающей рядом девушкой, вышел невысокий мужчина, который, заприметив новенького, сразу направился к нему уверенным шагом.

— Здарова. Дима, — его рукопожатие оказалось крепким, а голос с лёгким американским акцентом.

На вид Диме было около двадцати трёх, хотя вполне могло оказаться, что темная редкая бородка и очки в тонкой прямоугольной оправе придавали возраста. Представившись, Попов развернулся к девушке, судорожно раздумывая нужно ли протянуть ей руку. Миниатюрная брюнетка лучезарно улыбнулась, отчего её и без того небольшие глаза совсем сузились.

— I do not speak Russian (Я не говорю по-русски), — она произнесла эту фразу как можно медленнее, едва не по слогам, отчего Арсений на мгновение почувствовал себя маленьким ребёнком, которого пытаются научить говорить.

— I speak English rather fluently, just assumed that you, like other guys, understand Russian (Я хорошо говорю на английском, просто подумал, что ты, так же как и ребята, понимаешь русский).

– Oh, great. That's understandable. My name's Ida (Ой, отлично. Ничего страшного. Меня зовут Ида).

Арсений кивнул, ненавязчиво её разглядывая. Девушка была одета, как модель в модном журнале: красный длинный пиджак в мелкую клетку, черное платье, которое подчеркивало стройные ноги, увенчанные кедами, а в руке кожаная сумочка. Тёмные волосы длиной до середины груди были начесаны ради объёма.

— Ну что, едем? — Серёжа, окончив приготовления, ловко запрыгнул в кузов и, свесив короткие ножки, постарался отряхнуть песок, который прилип к жёлтым шлёпанцам.

— Погоди, Шаста дождёмся, он там ещё прихорашивается, — Дима поправил бандану, которая норовила сползти на глаза из-за того, что была некрепко завязана.

Арсений подошёл к Оксане, желая было узнать, кто такой «Шаст», как всё его внимание привлёк парень, вышедший из дома. Попов на несколько долгих мгновений замер, во все глаза пялясь на незнакомца. А пялиться было на что: плоскую грудь обегал вязаный на манер кружева белый лиф, поверх которого висело штук десять разных подвесок, а длинные ноги скрывала разноцветная юбка, сшитая заплатками. Парень накрутил на унизанный кольцами палец русую кудряшку, в ответ разглядывая его с ног до головы. Как только их глаза встретились, Попов поспешно отвернулся, не будучи уверенным в том, что не покраснел. Незнакомец довольно хмыкнул, то ли удовлетворенный произведенным эффектом, то ли его внешним видом.

— That one is pretty (Хорошенький).

— Антон, он знает английский. — Оксана, которой забраться в кузов помог Дима, жестом поманила Попова к себе.

— Ещё лучше.

Забравшись в машину, которая снаружи выглядела гораздо вместительнее, Арсений подвинулся, позволяя Антону сесть рядом. Ида уже успела устроиться на пассажирском сидении в кабине рядом с Димой, который единственный из всех них выглядел совершеннолетним, а значит, мог водить.

— Мы что, так и поедем?

— А ты видишь какие-то другие варианты? — Серёжа подтянул к себе колени, разворачиваясь боком так, чтобы упираться ногами в стоящий в углу мангал и не доставлять неудобств сидящей рядом Оксане.

Антон громко захлопнул заднюю дверцу, отчего места стало ещё меньше, показал большой палец вверх водителю. Юноша оказался зажатым между ним и девушкой. Когда машина тронулась, он до противоположной стенки вытянул ноги, на которые тут же спиной невозмутимо опёрся Серёжа. Антон тоже устроился поудобнее, хотя для обладателя таких длинных ног вряд ли существовало удобное положение в кузове, полном народа. Попов постарался не опираться на него настолько, насколько это вообще было возможно, и только теперь заметил серьгу в правом ухе Серёжи. Хотелось надеяться, что расположение серьги в Америке означало не то же самое, что в России. По дороге поговорить не получилось: стоило им выехать на шоссе за чертой города, как ветер, несмотря на довольно небольшую скорость, стал забивать уши и уносить вдаль каждый звук. Арсений немного расслабился, разглядывая проплывающий вдоль пустынной трассы пейзаж. Бо́льшую его часть составляла потрескавшаяся земля, в редких местах покрытая скоплениями валунов; повсюду виднелись кактусы или сухие кусты со скрюченными ветвями. Яркое небо, покрытое приплюстнутыми белыми облаками, упиралось в низкие коричневые горы, исчерченные жёлтыми полосами тропинок. Здесь было чуть жарче, чем в городе, благо обдающий с двух сторон ветер не давал покрыться потом. Попов быстро перестал обращать внимание на поднимающуюся из-под колес дорожную пыль, всё своё внимание устремив на ландшафт вокруг. Это место выглядело в точности, как декорации в кинофильме про ковбоев, на который они с Оксаной "в качестве знакомства с местной культурой" сходили через пару дней после приезда юноши. Арсения тогда поразило, насколько крошечным выглядел ковбой по сравнению с пустыней, конца и края которой, казалось, и вовсе не существовало. Дух захватывало от масштабов, которыми эта песчаная равнина раскинулась на множество миль вокруг. Она была величественна, безжизненна и одинока, но что-то подсказывало, что она и не нуждалась в чьём-либо обществе: её сила была в этой ровной, безликой и абсолютно тихой красоте. Не хотелось, чтобы кто-то её разрушал. За размышлениями Попов и не заметил, как они съехали на узкую песчаную дорожку, проторённую следами шин. Озеро находилось совсем близко к трассе, а прямо за ним возвышались ещё одни горы, среди которых даже были заметны белые вершины. Открывшийся вид напоминал картинки с тех открыток, которые тётя присылала на Новый год с пожеланиями счастья, здоровья и хорошей учебы. Пока искали место, где будет удобный спуск к воде (поскольку в большинстве своём край пляжа оканчивался невысоким крутым обрывом, по которому потом залезть обратно было бы проблематично), юноша с интересом вертелся по сторонам. Когда все выбрались из кузова, Арсений помог Диме расстелить плед и вытащить мангал, пока все ребята, раздевшись на ходу и побросав одежду на песок, унеслись купаться. Других людей почти не было; лишь неподалёку на цветастом коврике расселось несколько мелких ребят, рядом с которыми были двое мужчин в плавках, судя по всему, приглядывающих за детьми. Внимание привлекало то, что у одного из мужчин был шрам, идущий через всё лицо. Арсений аккуратно скинул шлепки рядом с пледом и поморщился, когда в стопы вонзилось множество мелких камешков. Поскольку рядом находились горы, песок покрывал землю лишь тонким слоем. Стоящий в воздухе летний зной, который, казалось, можно было ножом резать, лишь усиливал желание поскорее с головой окунуться в воду. Лёгкий ветерок не доносил и грамма прохлады, а лишь дразнил, колыхая редкие деревья, растущие на берегу.

— Hey, c'mere (Эй, давай к нам)! — Ида, весело отвесив подзатыльник пытавшемуся утянуть её на глубину Серёже, поманила Арсения к себе.

Попов оглянулся на Диму, который с недовольным видом собирал вещи парней с песка, и начал спешно раздеваться, складывая свою одежду аккуратной стопочкой на пледе. — А ты не пойдешь купаться?

Антон, который до этого на корточках тихо крался к части берега, поднимающейся вверх, образовывая уступ, с которого его было не видно, резко выскочил, поднимая собой брызги, окатившие Диму с ног до головы. Парень громко расхохотался, наблюдая за тем, как злобно мужчина снимает очки и пытается вытереть их юбкой самого парня.

— А он плавать не умеет!

Стоило Диме погнаться за ним с выкрикиванием проклятий и явным желанием утопить, как Антон, не переставая смеяться, побежал к остальным ребятам туда, куда из-за глубины мужчине было бы трудно добраться. Арсений и сам не смог сдержать смешок, наблюдая за погоней. Когда мокрый и недовольный Дима вернулся, юноша протянул ему Оксанино полотенце, а сам, подобравшись по колючему песку к кромке воды, недолго думая, спрыгнул бомбочкой. После невыносимой жары Арсению в первую секунду показалось, что он попал в рай. До этого он купался лишь в мелкой речке у бабушки в деревне, в которой было трудно найти место, где ноги бы не касались дна, здесь же было достаточно глубоко. Стоило привыкнуть к температуре воды, как рядом с ним вынырнула Оксана, которая обернулась к остальным.

— Ребят, а поплыли наперегонки до во-о-о-он того, — она пальцем указала на противоположный полуостровок, находящийся в метрах трёхста, — берега?

— Hey, I understand pretty nothing (Эй, я ни слова не понимаю)! — Ида возмущенно насупилась, а когда ей перевели сказанное, нехотя кивнула. — I'm up (Я за).

— Me too (Я тоже), — Серёжа, до этого удобно лежащий на воде, раскинув в стороны руки и ноги, перевернулся, демонстрируя полную готовность к соревнованию.

Антон сложил руки на груди, отчего висящие на его шее украшения негромко звякнули. Солнце, уже медленно ползущее в сторону запада, красиво подсвечивало его силуэт сзади, из-за чего казалось, будто светится он сам. Мокрые кудряшки окрашивались в желтый и по краям терялись в солнечных лучах.

— And what reward will the winner get (А какая награда будет у победителя)?

— Хм, — Оксана ненадолго задумалась, забавно сведя к переносице светлые брови.

— I want a kiss (Хочу поцелуй), — Серёжа с заигрывающей улыбкой взглянул на Иду, которая мягким жестом шлёпнула по воде, чтобы брызги попали в него.

— If only on the cheek. Everyone's okay with this (Только если в щеку. Все согласны?)

Со стороны берега послышался голос Димы, разжигающего мангал:

— Если по дороге утопите длинного — каждого поцелую лично я!

— The loser must kiss the winner, then (Значит проигравший целует победителя), — Арсений взглянул на точку финиша, мысленно прикидывая, как быстро он сможет дотуда добраться.

Выстроившись на одном уровне на таком расстоянии, чтобы не мешать друг другу, по команде выбранного в качестве судьи Димы, все пятеро стартанули одновременно. Арсений грёб руками, стараясь ни на что не отвлекаться и не слыша ничего вокруг. Уже на середине озера он стал уверен в том, что выиграет, потому что боковое зрение никого не улавливало. Но, оказавшись в паре метров от берега, он заметил рядом с собой девичью фигуру и, невольно отвлёкшись на неё, немного отстал. Заминка стоила слишком дорого. Оксана вырвалась вперёд и первой, как было оговорено, выскочила на берег, радостно завопив. Добравшись до суши, Попов упал на песок к её ногам, стараясь перевести дыхание.

— Ты молодец. Мне буквально чуть-чуть не хватило до победы. Девушка хихикнула:

— Ничего, в следующий раз обязательно выиграешь.

Вскоре кто-то упал рядом с ним, поднимая собой прозрачное облачко пыли, которое сразу же осело на влажной коже. Повернув голову, юноша увидел Антона, который, шумно дыша, пялился вверх.

— Ух, это было сильно, — парень развернул голову к нему. Его глаза оказались орехово-зелёными.

— Ну, у тебя было плавание с грузом, — Арсений тихо хихикнул, указав на его подвески.

Последним оказался Серёжа. Он, встав рядом с победительницей, уверенным жестом притянул её к себе за талию, после чего смачно поцеловал в щёку, показательно отклоняясь вместе с ней назад. Девушка, посмеиваясь, прикрыла их лица рукой, отчего со стороны стало казаться, будто они там действительно страстно целуются. Немного передохнув, все вместе уже в спокойном темпе поплыли обратно к своему берегу. Там Арсений устроился на пледе, обсыхая на солнце, которое из знойного превратилось в приятно-тёплое. Он чуть прищурился, чтобы отражающиеся от воды блики не сильно били в глаза, пока он наблюдал за остальными ребятами. Они оказались достаточно приятными в общении, несмотря на то, что поначалу составляли впечатление закрытой компашки, которая не хотела брать к себе незнакомца. В паре шагов от него Дима с Серёжей ссорились из-за того, что, по словам парня, тот совершенно не умел жарить сосиски. Мужчина же, после фразы «А ты у нас по сосискам, да?» настаивал на том, чтобы "мелкий" не учил его готовить и отстал, а Серёжа продолжал критиковать каждый шаг. В конце концов он был недвусмысленно послан к Арсению на плед, чтобы не маячить перед глазами. После барбекю и примирения, по окончании которого ни о чём не подозревающему Диме на спину был прицеплен репейник, с которым он проходил почти весь оставшийся вечер, ребята снова отправились купаться, пока Серёжа, нацепив Оксанины очки-сердечки, загорал, раскинувшись звездочкой на песке. Ида, притащив из кузова надувной мяч, весело предложила сыграть в водное поло. Не успел Арсений согласиться, как Оксана уже запрыгнула к нему на плечи, едва не утянув под воду. Ида же, забравшись на плечи к Антону, сделала первую подачу. Оксана ловко отбила, противники поймали, сделав пару шагов назад. Ида снова кинула им мяч, который, пролетев слишком низко, был отправлен обратно чётким ударом Попова. Новый удар, на этот раз мяч плюхнулся в воду аккурат между обоими командами. Секунду переглянувшись, парни одновременно рванули к нему. Арсений первым забрал мяч, но Антон, решив действовать не по правилам, ущипнул его за бедро. — Это нечестно! — юноша ойкнул, на мгновение потеряв бдительность, чего было достаточно, чтобы мяч оказался в руках противницы, которая, как только Антон отошёл назад, сделала новый пас.

Играть Попову понравилось. В конце концов, когда все уже были по уши мокрыми (несмотря на недовольные восклицания Иды с просьбами не портить ей прическу), уставшими и довольными, было решено закончить. Антон, хитро глянув на девушку, которая буквально пару минут назад стукнула его за то, что парень окатил её брызгами, весело спросил:

— Ready for the revenge (Готова к мести)?

И, не успела она моргнуть, как оказалась скинута с плеч в воду. Вынырнув и убрав липнущие к лицу пряди, она, отплевываясь от воды, взглянула на парня с видом дикой кошки, готовой разорвать мышку голыми руками, даже несмотря на то, что эта мышка выше и сильнее неё раза в два:

— You..! I'll make you regret it (Ах ты..! Я тебе сейчас устрою)!

Арсений, исподлобья взглянув на сидящую на нём Оксану, осторожно спустил её с плеч в воду, не желая повторять участь Антона. Брюнетка же, вытерев глаза от воды и сняв с ноги зацепившуюся темную водоросль, которую сразу откинула в сторону, погналась за Антоном, выкрикивая проклятия, которыми Арсений пополнил свой словарный запас. Уже собираясь уплывать к берегу, он увидел, что это была вовсе не водоросль. На образовавшихся волнах мерно покачивался коричневый кулон. Это был мелкий брусок, нанизанный на нитку вместе с парой бусин и длинным серым пером. Неизвестно зачем подцепив подвеску, Арсений провёл по бруску пальцами, стирая мокрый песок, под которым оказались вырезаны какие-то неизвестные символы. Оксана, заинтересовавшись находкой, подплыла ближе, вместе с ним разглядывая кулон.

— Пошли Диме покажем, он как раз любит такие штуки.

Солнце всё клонилось в сторону заката, становилось прохладнее. Оксана с Димой со всех сторон крутили кулон, который позже показали вернувшимся на сушу растрёпанному Антону и ещё заведённой девушке. Арсений, вытирая волосы розовым полотенцем, поскольку своё не взял, подошёл к образовавшемуся из ребят кругу и тоже взглянул на подвеску.

— Ей на вид довольно много лет.

— Думаешь, индейцы её купят?

— Да у них таких навалом – не дадут и доллара.

Серёжа, до этого безразлично загоравший на песке, поднял голову и взглянул на них снизу вверх, протянул руку.

— Дай глянуть.

Получив подвеску, он приподнял очки с носа на лоб, чтобы не мешали:

— Обычный индейский кулон, — парень с видом знатока повертел его в руках, а потом спешно сунул в карман своих лежащих рядом штанов, — теперь мой.

* * *

Арсений разглядывал пустыню, вновь проплывающую за бортом машины. Он чувствовал себя вымотанным, но до безумия довольным. Ребята ему очень понравились – нужно будет ещё куда-нибудь с ними съездить. Он обязательно продолжит с ними общаться и, возможно, даже подружится. Поначалу он чувствовал себя не в своей тарелке, но очень скоро привык и стал получать удовольствие. Машина начала замедляться, а после и вовсе съехала на маленькую дорожку сбоку от шоссе. Арсений непонимающе оглянулся на ребят, потому что до города оставалось не меньше семи минут, но через мгновение заметил светящиеся огни. Пикап затормозил рядом с бензоколонкой под навесом небольшого бежевого здания, на торце которого светилась красная надпись «gas station». Дима, выйдя из машины, сразу направился к колонке, пересчитывая вытащенные из кармана мятые купюры, среди которых завалялась пара монет.

— Я бате обещал машину заправить.

Ида, хлопнув дверью пассажирского сидения, направилась к боковой стороне заправки, где, как догадался Арсений, находился туалет. Серёжа локтем пихнул в бок мирно сидящего Антона:

— Эй, ты про долг не забыл?

Антон, чуть приподнявшись и сунув руку под подол юбки, где, как выяснилось, был пришит карман, вытащил две смятые бумажки. Прищурившись, потому что из-за не доходящего до них света от маленького магазинного окошка в машине было темно, он стал вглядываться в надписи на купюрах, а потом выдохнул, откинувшись на боковину кузова:

— У меня с собой только два доллара.

— Тогда сам оплатишь мне жвачку.

Парни выбрались из машины и скрылись в маленьком магазинчике. Оксана поправила волосы, а когда Арсений развернулся к ней, улыбнулась.

— Как тебе ребята?

— Вроде неплохие, мне понравилась поездка.

— Это просто замечательно. Они иногда бывают грубоватыми, но, поверь, все они просто милашки, если узнать их поближе.

— Да, я заметил.

Арсений откинул голову на стенку багажника и прикрыл глаза, расслабляясь. Парни вместе с Димой вернулись спустя пару минут. Оставалось только дождаться Иду, но почему-то она всё не возвращалась. Когда прошло ещё минут десять, коллективно решили отправить Оксану посмотреть где она пропала. Девушка спрыгнула с кузова, направилась в ту же сторону, куда совсем недавно ушла брюнетка. Свернуть здесь было некуда: справа находилось здание заправки, единственный вход в которую был со стороны колонок, где они бы её точно заметили, а слева расстилалась бесконечная пустыня, покрытая валунами и мелкими сухими кустами. На ближайшем из них сидели две птички тауи, которые не обращали на девушку никакого внимания, безмятежно щебеча о своём. Дойдя до угла здания, где на деревянной двери двери висела табличка «WC», постучалась.

— Ida, is everything okay? We're waiting for you (Ида, все в порядке? Мы с ребятами тебя уже ждем).

Она немного подождала, но с той стороны не послышалось ни звука. Девушка наобум подергала ручку, и дверь на удивление легко поддалась. Это было странно.

— Can I come in (Я зайду)?

И вновь ни звука. Толкнув дверь, девушка медленно вошла в комнату. Ничего необычного. Никого. Выложенные зелёной плиткой стены, унитаз в углу, висящее на стене над потёртой металлической раковиной зеркало. Опустив взгляд на пол, она заметила под ногами красную кожаную сумочку, точно принадлежащую девушке. Почему она оставила её здесь? Наклонившись, Оксана подняла сумку с пола, а, разогнувшись, развернулась в сторону зеркала, уже собираясь уходить. Всё тело сковал ужас. Отражающая поверхность была полностью измазана кровью, которая находилась буквально повсюду: стекала по плитке вниз, в раковину, заполненную до краев, медленно капала на пол густыми каплями, отбивающими мерный ритм. Сложившуюся на заправке тишину разрезал пронзительный девичий крик. Две птички тауи вспорхнули в небо.