Глава 8

15 ДЕКАБРЯ, 00:20 Хизер остановилась перед моим домом глубокой ночью. Практически рождественское утро. — Спасибо огромное за то, что подбросили меня. Всем вам, — поблагодарила я, посмотрев на каждого в машине. — И, Хизер, спасибо за вождение. — Конечно, — ответила она, повернувшись ко мне. Хизер одарила меня теплой и искренней улыбкой. — Амалия, было приятно с тобой познакомиться. Заходи к нам с Сойером как-нибудь на каникулах. Нам нужно дорожное воссоединение. — Буду рада, — ответила я также искренне. — Возможно, возлюбленная Сойера тоже сможет к нам присоединиться, — добавила Хизер. Я улыбнулась Сойеру, который показал язык сестре. — Скрестим пальчики, — сказала я и помахала на прощание Уэсу и Логану, которые ответили мне тем же. Я вышла из машины и услышала, как Сойер последовал за мной. — Я провожу тебя. — Спасибо, — ответила я, доставая рюкзак. — У тебя есть ключи? — Зайду через гараж. — Я закинула рюкзак на плечо и подошла к двери гаража с кодовым замком. Ввела код и дверь бесшумно открылась. Посмотрев на Сойера, я сказала: — Спасибо за все. — Только не надо гуглить свой рейс, чтобы не узнать, что он прилетел раньше. — Серьезно? — Нет, конечно же. — Он послал мне свою знаменитую улыбочку, намекая, что так оно и было. — Так или иначе, — продолжила я, — рада сложившимся обстоятельствам. — Я тоже. Окно машины открылось, и Уэс прокричал: — Поехали, Сойер! Уже поздно! — Удачи, — пожелала я. — Ты вручишь ей подарки завтра? Сегодня, если точнее. Сойер наклонил голову набок. — Думаешь, стоит? Сегодня Рождество. Вдруг я помешаю семейному празднику? — Мне кажется, что стоит. Просто не засиживайся у нее на весь день. — Ладно. Хороший совет. — Я даю отличные советы, — сказала я. — Счастливого Рождества, Амалия. — Между прочим, у меня для тебя кое-что есть, — добавила я, и мое сердце учащенно забилось. Сойер нахмурился. — У тебя что-то есть для меня? В честь чего? — Ну, это маленький презент. Просто твоя сестра сказала, что вы с семьей всегда обмениваетесь подарками в канун Рождества, а я увидела это остановке в Меските, и у меня было не так много денег, поэтому не могла купить тебе что-нибудь получше или… — Амалия. Я замолчала. Он протянул руку. — Ты собираешься вручить мне свой супердешевый подарок, который требует миллиона оправданий? Я достала закладку из заднего кармана и вложила ее в его руку. Сойер молча рассматривал подарок. На закладке изображалась птица, которая, как я эгоистично надеялась, будет напоминать ему обо мне. Под птицей была цитата Аристофана: «От слов и ум к высотам устремляется». — Потому что тебе нравится читать… Прежде чем он смог что-нибудь сказать, я обняла его и, закрыв глаза, уткнулась ему в плечо. Не уверена, показалось мне или нет, но Сойер быстро поцеловал меня в макушку. — Счастливого Рождества, — прошептала я и юркнула в гараж к двери в дом. Оказавшись внутри, я прислонилась спиной к стене и старалась прислушаться к тому, как хлопает дверь машины и заводится двигатель. Ничего так и не услышав, открыла дверь и выглянула на улицу, но машины уже не было. Вздохнув с облегчением, я закрыла дверь в гараж и набралась смелости к встрече со своим домом. 25 ДЕКАБРЯ, 00:30 В коридоре стояла кромешная тьма, но я могла видеть мерцающие огоньки на елке в гостиной. От переизбытка эмоций, когда почувствовала запах любимого праздника, я едва не расплакалась, но мне удалось сдержаться. Было бы неловко и непродуктивно, если бы я разбудила родителей посреди ночи. На цыпочках я прокралась к комнате брата на втором этаже. Она находилась прямо рядом с моей. Брат младше меня на два года, и мы были близки, но, к сожалению, недостаточно для того, чтобы рассказать ему о происходящем в Италии. Я остановилась у его двери, готовая постучать, но передумала. Нужно поспать. 25 ДЕКАБРЯ, 8:00 Меня разбудил запах бекона. Мой папа был ранней пташкой. Он проснулся первым, чтобы приготовить праздничный завтрак, прежде чем мы объедимся сладким. Я села в кровати. Выспаться мне не удалось, но сна не было ни в одном глазу. И я стала ждать. Ждала, когда раздадутся голоса родителей на кухне. Ждала, когда зазвенит посуда и откроется, а потом закроется дверь в комнату моего брата. Подождав еще пять минут, я медленно спустилась вниз по лестнице. Я вошла на кухню, когда моя семья завтракала. Первым меня увидел брат и от неожиданности поперхнулся апельсиновым соком. Пока папа хлопал его по спине, мама тоже заметила меня. Она уронила вилку. — Счастливого Рождества, — произнесла я. — Амалия? — Папа вскочил со стула и подошел крепко обнять. Мама и брат последовали за ним. Вскоре счастливое воссоединение семьи было прервано вопросами. Целым множеством вопросов. На некоторые из них у меня имелись ответы, на другие — нет. Дело подходило к финальному вопросу. — Так ты все бросила? — разочарованно спросила мама. Мне казалось, что ее тон заставит меня почувствовать себя неуверенной в себе, я буду оправдываться. Но в этот раз я не спасовала. — Да, мам, — кивнула я. — Там я потеряла себя. Постоянно сравнивала себя с другими, и все это превратилось конкуренцию, меньше и меньше касаясь музыки. Я найду работу и верну потраченные на меня деньги, но сейчас мне необходимо побыть здесь. Мне необходимо заново открыть для себя все то, что я люблю в музыке. Если бы это произошло в колледже, то могло бы полностью сбить меня с ориентира. Однако сейчас у меня еще есть время, а теперь и этот опыт. Все будет хорошо. — Точно? — спросила мама. Я кивнула, зная, что это правда. Мама разрыдалась и снова обняла меня. — Амалия, я так скучала по тебе. Мы все скучали. И мне так жаль, что я не поняла происходящего. — Я скрывала это от вас. — О нет! — вдруг испуганно воскликнула она. — Что? — Мы отправили тебе рождественские подарки! Теперь они в Италии. У нас для тебя ничего нет. — Мам, — я обняла ее за плечи, — вы все здесь, и это все, чего желаю. Очевидно, это мечтает услышать каждый родитель, потому что мама и папа снова стиснули меня в объятьях. Потом мы долго разговаривали и сели завтракать. — А где ты взяла деньги на билет? — спросила мама, пока я уплетала за обе щеки папину стряпню. — Это удовольствие не из дешевых. — Пару месяцев преподавала вокал некоторым школьникам в Милане, — покраснев, объяснила я. — Амалия, ты же знаешь, что это запрещено, — отчитала меня мама. — Ты права, меня могли исключить. Она одновременно вздохнула и усмехнулась. — Знаю-знаю, очень круто, что Амалия вернулась домой и все такое, — сказал Джонатан, вставая. — Но, в отличие от некоторых, у меня есть подарки, которые нужно открыть. Поэтому… Мама шутливо шлепнула брата по руке. — Джон, мы не видели твою сестру несколько месяцев. — Мам, все в порядке, — рассмеялась я. — Дайте ребенку открыть свои подарки. — Простите? — притворно удивился Джонатан. — Давно ли ты у нас повзрослела? — Давно. Мы прошли в гостиную и сели у елки. Я наблюдала за тем, как брат открывал подарки, и это было здорово. Даже весело. Я посмотрела в телефон, не совсем понимая, зачем это сделала. У единственных людей, кто знал о моем возвращении, не считая членов семьи, не было моего номера. Так почему я его не дала? Через несколько часов вся семья собралась на кухне. Мама и я собирали упаковочную бумагу в мусорный пакет, а папа и Джонатан мыли посуду. Раздался звонок в дверь. Я посмотрела на брата и поиграла бровями. — Это твоя подружка? — Мы расстались. — Что? Почему ты не сказал мне? Джонатан пожал плечами. — Не знаю, сестрица. А почему ты мне ничего не сказала? Он улыбнулся и пошел открывать дверь. Скоро брат вернулся и сказал: — Ты вернулась всего минуту назад и уже популярнее меня? Сердце пропустило удар. — Пришли ко мне? — Просто доставили твой багаж. Он рассмеялся, и я несколько раз шлепнула его по руке. Понятия не имела, что авиалинии доставляют багаж. Особенно в Рождество. — Не забудь про чаевые, — крикнула мне мама вслед, когда я пошла к входной двери. — В моей сумке немного налички. Сменив направление, я взяла купюру из маминого кошелька и поспешила к двери. — Прошу прощения, я… — И застыла на месте. На пороге стоял Сойер с моим огромным чемоданом. — Привет, — улыбнулся он. — Я подумал, что тебе это потребуется. — Он кивнул на мой чемодан. — Теперь понятно, что ты имела в виду, когда сказала, что в нем вся твоя жизнь. — Как ты… — У меня связи в аэропорту. Ах да, его отец пилот. — Спасибо. Мама велела дать тебе чаевые. — Я протянула деньги, но Сойер рассмеялся и отказался от них. Я взяла чемодан за ручку и закатила в коридор, а потом пригласила его войти. Сойер заглянул вглубь дома из-за моей спины. — Я не помешаю? — Нет, проходи. Он вошел и закрыл за собой дверь. — У меня для тебя кое-что есть, — сказал Сойер. Он достал из-за спины коробку, которую раньше я не заметила. Она была размером с коробку для обуви и была упакована в голубую бумагу с серебристыми колокольчиками. — Не стоило, — удивленно произнесла я. — Ты почувствовал себя виноватым за то, что я подарила тебе подарок за девяносто девять центов, а ты мне ничего? — Да, полностью. — Хорошо, тогда я открою его, а потом ты расскажешь, как прошел твой другой обмен подарками. Я провела его в комнату для гостей. Мы редко ей пользовались, поскольку мама предпочитала держать ее в чистоте для гостей, которые редко у нас бывали. Я села на диван, а Сойер принялся рассматривать картины на стене. Бережно избавив коробку от упаковочной бумаги, я сняла крышку. Внутри лежало пять маленьких, аккуратно завернутых подарка. Я развернула первый. Это был снежный шар с надписью «Брекенридж, Колорадо» и маленьким лыжником внутри, который спускался с холма. Он и для меня тоже что-то купил на первой остановке? Следующий подарком оказалось елочное украшение в виде серебряной птицы со второй остановки. Я ахнула и подняла взгляд. Сойер стоял там, взирая на меня с беспокойством. Я смутилась. Он решил подарить эти подарки мне, а не своей возлюбленной? Сойер все еще молчал, и я осторожно открыла следующий. Им оказалась упаковка жвачки. Я тихо рассмеялась. Так и знала, что он ничего не найдет в вестибюле того захудалого мотеля. Я остановилась и отложила коробку на диван. — Сойер.

— Амалия. — Он с трудом сглотнул и продолжил: — Амалия. Я думал о тебе последние три года. Пожалуйста, не считай меня маньяком, — процитировал он слова Уэса в машине.Голова закипела от мыслей. Неужели Сойер все это время имел в виду меня или это просто шутка?— Но… ты сказал, что общался с ней раньше и…— Один раз, — сказал он. — В прошлом году на вечеринке у Сары Фарнсворт. Ты спускалась по лестнице на задний двор. Я стоял в очереди за гамбургером и сказал: «Эй, я тоже сегодня чуть было не надел желтый сарафан. Рад, что этого не сделал». Тебе смешной моя реплика не показалась.Я мысленно вернулась к тому вечеру, его лицу и улыбке. Тогда мне показалось, что он просто со всеми дружелюбный.— Я совсем забыла. Тогда я сочла тебя забавным и удивилась, что ты заговорил со мной. — Я покачала головой. — Да, это был ты.— Знаю. Вижу, наше общение и в школе тоже было не особо запоминающимся.— Помню, как мы пару раз поздоровались в коридоре, но в прокате машин ты даже не знал моего имени.Сойер рассмеялся.— Амалия, конечно же я знал его. Нужно дать нервничающему парню секунду на то, чтобы собраться с духом. Не видел тебя несколько месяцев, и вдруг появляешься ты, вся такая спокойная и красивая. Я очень хотел отвезти тебя домой и упорно размышлял, как бы все провернуть.Я была потрясена. Все так неожиданно.— Но, когда мы стояли под веткой поцелуев, я поцеловала тебя, а ты отстранился.— Я не хотел, чтобы ты поцеловала меня на спор.Однако это был лишь повод. Я хотела поцеловать Сойера.— Прости, я…Все еще в шоке и пытаюсь все переварить.— Ты же сказала, что идея с подарками может сработать, — сказал Сойер, сложив ладони. — Не сработало? Перебор? Клянусь, я не был одержим тобой последние три года.— Нет. В смысле, дело не в этом. Прости, что я никогда…— Не давала мне шанса?Я рассмеялась.— Да? Думала, ты из другой лиги.— Так и есть, из лиги пониже.— Нет!Почему я все еще сижу? Почему он все еще стоит? Кажется, Сойер и я оба подумали об одном и том же, потому что я встала, а он шагнул ко мне, и неожиданно мы оказались близко друг к другу. Лицом к лицу.— Попробуешь еще раз? — спросила я.— Что именно?— Начнешь сначала? Завяжи со мной разговор.Он подошел ко мне вплотную.— Привет, Амалия. Я тоже сегодня чуть было не надел желтый сарафан. Рад, что этого не сделал.Я засмеялась и игриво шлепнула его по груди.Сойер положил ладонь на мою, удерживая на месте.— Теперь твоя очередь. Ты должна что-нибудь ответить.Я встала на носочки и поцеловала его. В этот раз он не отскочил от меня. Наоборот. Сойер притянул меня к себе за талию и углубил поцелуй. Проведя ладонями по плечам, я обняла его за шею, и он улыбнулся, а мне пришлось отстраниться.— Нужно открыть остальные подарки, — напомнил он.— Я вроде как немного занята, — возразила я, но все равно вернулась на диван. В этот раз Сойер сел рядом со мной, положив руку мне на поясницу.Следующий подарок я видела, потому что сама помогала ему выбирать. Это фишка.— В следующий раз, когда буду в Вегасе, обязательно использую ее.— Она работает только в Меските, — ухмыльнулся Сойер. — Во всяком случае, кажется, именно это говорил кассир.В коробке был еще один подарок. Тот, который он купил в Вегасе. Из-за которого я ревновала, потому что Сойер не забыл про него, пока не узнала, что он предназначался для меня. Это была футболка с надписью «Я нашел свое сердце в Вегасе». На спине же надпись гласила: «Оно принадлежит Элвису».— Вообще-то ты не должна была смотреть на спину, — смутился он.Я снова засмеялась и поцеловала его.— Хорошие же чаевые ты ему дала, — пошутил Джонатан, войдя в комнату.Я повернулась и встала, потянув за собой Сойера.— Джонатан, это Сойер. Сойер, это мой брат Джонатан.— Я тебя знаю, — сказал Джонатан Сойеру. — Ты президент школьного совета или типа того?— Вы только посмотрите. — Сойер повернулся ко мне с усмешкой. — Даже твой брат знает обо мне больше тебя в начале этой недели.— В любом случае, — начал Джонатан, — Амалия, мама просит тебя спеть для нас рождественскую песню.Я ожидала, что горло сведет судорогой, но ничего подобного. Я была дома, с семьей и… с Сойером. Возможно, у меня не получиться спеть перед публикой сегодня или в недалеком будущем, но одно я знала точно. Я смогу петь здесь, в этом доме.Я кивнула.— Ладно, скажи ей, что я сейчас приду.Джонатан ушел, и я повернулась к Сойеру.— Получается, последний и единственный раз, когда ты меня слушал, был три года назад на футбольном матче? — спросила я.— Да.— Погоди… это тогда…— Ты меня сразу заинтриговала? Да.Мои щеки зарделись.— У меня вызывает сомнение твой музыкальный вкус. Пойдем, самое время стереть из твоей памяти тот ужасный звук.Лицо Сойера засветилось.— Я услышу твое пение?— Да, а завтра я выслушаю все твои сопливые истории.— Опять же, не уверен, что это справедливая сделка, но спорить не буду.Я потянула его в другую комнату, но он притянул меня в свои объятья.— Да?— Знаешь, за что я сегодня благодарен?— За что? — спросила я, прижавшись к его губам.— За снег и ветку поцелуев.