Флешбэки процветают

Вздумала перечитать свой фанф, прежде чем творить дальше, обнаружила огромное количество очепяток и пришла в ужас. За это прошу простить мою нерадивость!

Глава опубликована: 26 декабря 2020Глава отредактирована: 25 января 2021 _______

НИКОГДА. Никогда, балрог вам хлыстом своим за шею, никогда я больше не буду пить. Даже самогон. Да, даже гномий. И, тем паче, к вину не притронусь больше ни в жизть.

Знаете, вчера мне казалось, что идея попить и попеть в обществе прекрасных эльфиек прекрасна во всех отношениях. Впрочем, она таковой и оказалась… прям, как фрекен Бок. Да, да, с такими же габаритами и носиком, «который хорош в любую погоду». Настолько хорош, что у меня даже таракашки спились, а червячки теперь матерятся не хуже сапожников.

Кряхтя, с трудом переставляя одеревеневшие конечности, села, скинув с живота чью-то руку.

Огляделась. Слов не было. Цензурных. Только мат. На всех языках Арды, Земли, вселенной Гарри Поттера… Наружу, однако, вырвалось лишь одинокое:

— Вашу ж мамочку… Что ж такое было-то?

Картина действительно заслуживала самого пристального внимания всех художников во всех известных мне мирах. Одиннадцать дивных тушек, разбросанных по всему уступу с завидной разнообразностью, причем все они весьма мелодично похрапывают, чем заставляют усомниться в правдивости того, что эльфы никогда не спят, а только дремлют, и, тем паче, никогда не храпят.

Мдя-а… Будить не буду: самой проблем хвата… <Ой, как голова трещит! Что вчера было-то? Вроде пили, пели, все норм было… Ну, да, частушки были. И танцы тоже… Но нас же никто не заметил, правда? Или заметил? А, хрен его разберет! > И, да, теперь вспоминаем, как провели мы таки эту ночку (блин, опять в голову не то лезет!) Вспоминаем, вспоминаем… И-и-и! Вспомнила! Е! Точнее, большой и жирный «ой». Бедные ривендельцы…

… — Переживет! — хмыкнула Лир и выдернула из бутылки пробку, — Запевай!

Дивные тут же одобрительно зашумели, подставляя под тоненькую рубиновую струйку бокалы. Смотря на этот беспредел, я решила, что пить самогон пятилетней выдержки в обществе утончённых (на этом месте червячки, что-то жующие, массово поперхнулись, и таракашкам пришлось работать реаниматорами, спешно выстраивая больницу), правда, слегка и ушастеньких, леди, не слишком правильно. Руководствуясь такими соображениями, я подхватила со скатерти, расстеленной на земле, бокал, и, буркнув что-то вроде «Не до краев только, не до краев!» подставила его под струю. Меня, естественно, никто не услышал. Мдя… Ожидаемо, в общем.

Когда бокальчики вместо льдистого хрусталя стали отливать цветом, больше напоминающим чью-то кровушку, а тосты, тем больше сверкавшие разнообразием и  искрометностью, чем темнее становилось вокруг нашего кружка, освещенного небольшими фонариками, стоявшими по углам и центру скатерти-самобранки, окончательно истощились, наши посиделки стали больше напоминать попойку. А на всякой попойке — вне зависимости от того, кто пьет и что пьют — я почему-то просто обязана спеть. Этот вечер не стал исключением.

И не смотрите вы так! Я может спою! Потом… Когда-нибудь… А пока у меня в лабиринтах моих ушлых мыслишек заблудилась одна весьма интересная особа… Я, как истинная лЭди, помогу даме в беде, и подсоблю тем, что услужливо протяну ладошку, давая выкарабкаться на волю.

— Лир, знаешь, что? Вы вот меня тут петь уговариваете, но ведь по идее, петь должна-то ты.

— Почему? — вытаращила свои прекрасные глазки вышеупомянутая особь вида эльдар, подвида нолдор.

— Ну-у… «Лир» же, вроде, если меня таракашки не подводят, на какой-то из ваших тарабарщин значит «петь»?

— Эльфийский — красивый язык, а не какая-то там «тарабарщина» — оскорбилась дивная, и нехотя пробурчала, — но насчет перевода ты права.

— Отлично! Значит, пой! — загалдели все, уже давно прислушивающиеся к нашим дискуссиям.

— Но я не могу! Нет ни голоса, ни слуха!

— Агась! — ехидно ответила моя скептичность и напела, — Ах, какая невезуха!Абсолютно нету слуха.А кому какое дело,А мне бы дали,А я бы спела.Ах, какая невезуха!Нет ни голоса, ни слуха.Не знаю нотных алгоритмов,Но, говорят, есть чувство ритма-а! — <Упс… Что-то я разошлась… Не хотела же петь!..> — Хмм, простите… Прошу меня извинить… В общем, пардон. Больше петь не буду!

— Ну почему же, — гаденько так улыбнулась Надька — <Предательница! > — Ты отлично поешь! Давай ещё!

— Ла-адно! — с тяжелым сердцем и воющими от безвыходности таракашками согласилась я, — Слушайте, и да усохнут ваши уши! — выдав это весьма многообещающее пожелание, я взвыла — назвать пением ЭТО я не рискну, — Болит душа… и хочется арбуза…Но виски, впрочем, тоже подойдёт…Меня сегодня посетила муза,А может… шиза… кто их разберёт?

— Может, что повеселее? Мы тут, как бы не на похоронах, — заметила Ро (это не та «тетя Ро», которая Потерриану написала! Это та Ро, которая сейчас трясет головой в попытках освободиться от звона в ушах. <А я же говорила, что это плохо кончится…> Что? Не говорила? Ну, значит, сейчас и говорю!)

— Конечно! Ты права, так все чувство радости куда-то исчезает! — участливо покивала я, внутренне потирая лапки, и запела припев одной весьма известной песенки, только на свой лад, — И заносят меня, и заносят меняВ цветную поющую хре-ень,Три белых совы, уй, два желтых чижаСлоненок, ежок и олень!

— Ты поешь какую-то чепуху! — воскликнула Гваэхос, тряся волосами, — что это вообще такое?

— Это — песня! Сами попросили. К тому же, если бы я сейчас несла бы пургу — да, да, на ручках, в подвенечном платье, и не смотрите вы на меня так! — то у вас бы уши свернулись бы, потому как гномы в фонтане и сложная психика вашего Владыки не располагают к мышлению, особенно когда надо отловить несколько зарвавшихся дивных! Бедный Линдир!

— Предлагаю выпить, — разорвал тишину голос Ро, — иначе дело дальше не пойдёт.

Все одобрительно зашумели, в энный раз подставляя бокалы. Действительно, раз согласились на это, так надо праздновать с размахом!

 — …

— А я однажды на орлах така… мака. ката… каталась! Вот! Вспомнила! Тут и гнездышко их есть! Пойдём, покормим орлят?

 — …

— Надо полива-ать кр-рыжовник! Я та-ак давно этого не делала! Где кр-рыжовник? О, вот он! Пей, кр-рыжовничек, пей!

 — …

— А пойдём в Валинор! Там орлы еще милее, да? Ой, кр-рыжовничек! Как хор-рошо-то! Смотри, веточка отломилась!

 — …

— Жалко тут снега нет! И проруби! И вообще не зима! Я бы нырнула!

— В прорубь? Ой, а там кр-рыжовник есть? Нет? Тогда я туда не хочу. Буду здесь жить и кр-рыжовник каждое утро поливать! Тра-ля-ля, тра-ля-ля, мы везем с собой эльфá! Гномика, адана!.. У меня заело!

— Ну и пусть! Я в прорубь хочу! И вообще, в Россию!

— За-ачем? Ой, смешно-то как!

— Только в России можно выйти ночью в двадцатипятиградусный мороз на улицу в одной ночнушке,  сидеть до утра на крылечке, пытаясь разморозить замерзшую водку, а потом устроить посиделки на пять дней, оставаясь трезвыми!

— Как у нас?

— Агась! Тра-ля-ля…

— Не! Не так надо! Смотри! Хмм… Итак,  Канцлер Ги, Ли, или как там его, не помню, «Романс Моринготто»!Скажи мне, гордый человек, где город Гондолин?Нет-нет, про пытки и побег потом поговорим! (когда Дагор Дагорат наступит, хи)Иною жизнь оставил я и дал обет идти, (кому и куда, интересно?Идти в далёкие края (да уж) и спрашивать пути:А не Гондолин ли это, а не Гондолин ли это?А не Гондолин ли это? Нет, не Гондолин! (так вот, как Мелькор в Ангбад забрел: с Гондолином перепутал! Бедненький: совсем слепым стал на старости лет…)

Хочу иметь я этот мир, весь от земли до звезд: (лапы убери! Юрий Долгорукий недоделанный!)Улыбку Варды я сотру, разрушу звездный мост! (посмотрела бы я, как у него это получится…)Я как-то в Форменос вошел — и Финвэ умертвил,И руки нафиг все пожег о дивный Сильмарилл! (получи, фашист, гранату!)А не Сильмарилл ли это, а не Сильмарилл ли это?А не Сильмарилл ли это? Горячий, зараза, значит — Сильмарилл!

Я мог бы много рассказать о гибельных местах,Где только страх меня спасал — презренных нолдор страх!Им не найти ночлег и кров, огня не раздобыть,Страшней меня им нет врагов, им некого спросить: (почему же, некого? Вон, в Альквалондэ же спрашивали…)А не Гондолин ли это, а не Сильмарилл ли это?А не Лучиэнь ли это? Ой, не, не Лучиэнь!

Но, как мне не любить весь мир, весь от земли до звезд?Ведь темный эльф мне даст ответ на вечный мой вопрос,С улыбкой гнусной скажет мне предатель Маэглин:«Разуй глаза — перед тобой  — твой дивный Гондолин!»

А не Гондолин ли это, а не Гондолин ли это?А не Гондолин ли это: опа — Гондолин!

Иди же, глупый человек, в свой «тайный» Гондолин,Где ночью двери отопрет предатель нам один,И знаешь, что произойдет? (ну, дайте рифму, блин!) (хрен тебе! Сам не придумаешь — никто не придумает)Короче, скоро в прах падет твой дивный Гондолин!А не Гондолин ли это, а не Гондолин ли это?А не Гондолин ли это: в прошлом — Гондолин!А ныне чё по развалинам ходить?

— Ой, какая песенка! Надо будет муженьку рассказать! Ой, смотри, звездочка!

 — …

— Кр-рыжо-овничек! Я должна полить кр-рыжо-овничек!

— Не-е! В Валиноре лучше! Давайте туда!

— Ой, земля кружится! Ой, падаю! Ой, как смешно! Хр-ро-о-п-ы-ыщ-щ…

— Что она делает? Ой, ой, кружится! Ой, точечка! И ещё! И ещё! Ка-ак прикольно! Давайте их ловить!

 — …

— Ой, спа-ать! Кр-рыжовничек полить надо не забыть! Ооааууууу! Фу!

… Вот же ж… Ладно, ладно, меня здесь не было… Я никого не видела… Да я вообще всю ночь в домике спала!

Та-а-а-ак, развернуться… Отойти подальше… Ау! Что ж я такая кривоногая-то? Ой, кажется, я на кого-то налетела… На кого-то большого… Даде очень большого, я бы сказала… Упс… Ну, хмм, раз уж влипла я в это, звиняюсь, дерьмо, то теперь разгреботь же мне, так? Только бы не съел: я еще моргульский кинжальчик не изучила до конца…Ну, да ладно, вперед! Будем знакомы, я — чокнутая!

Надеюсь, меня не съедят…

— Эмм, привет, орлик, как поживаете?